Часть 2

Первый урок истории тянулся бесконечно. Мисс Бейкер рассказывала об основании Сентфора, о первых поселенцах, о лесопильне, которая кормила город почти полвека. Сара слушала вполуха. Она смотрела в окно, на лес, который начинался сразу за школьной оградой, и думала о своём. О вчерашнем сне. О женщине в белом. О фиолетовых цветах, которые появлялись из ниоткуда. О кулоне. Она снова потрогала его под свитером. Камень был тёплым — не от тела, а сам по себе. Как маленькая печка, прижатая к груди. — Мисс О’Нил, — голос мисс Бейкер прозвучал резко. — Вы меня слушаете? — Да, — солгала Сара. — Тогда повторите: что случилось с Сентфором в 1966 году? Сара замерла. Она знала ответ. Не из учебника — из той книги, которую нашла в доме бабушки. Из старых фотографий. Из снов. — Пропала девушка, — сказала она. — Её нашли в лесу. После этого начали умирать дети. В классе повисла тишина. Кто-то охнул. Кто-то зашёптался. Мисс Бейкер посмотрела на Сару долгим, странным взглядом. — Откуда вы знаете? — спросила она тихо. — Прочитала в местной газете, — соврала Сара. Мисс Бейкер не поверила. Это было видно по тому, как дрогнули её губы, как пальцы сжали указку. Но она кивнула и продолжила урок, больше не задавая Саре вопросов. Люк наклонился к ней. — Ты чего? — шепнул он. — Про 1966 никто не говорит вслух. Это как… местное табу. — Почему? — Потому что люди до сих пор боятся. — Он понизил голос. — Говорят, та девушка прокляла Сентфор. И теперь каждые десять лет кто-то умирает. — Кто говорит? — Все. Но никто не говорит вслух. Сара кивнула. Она хотела спросить ещё, но в этот момент прозвенел звонок. Класс ожил, зашумел. Сара собрала учебники и направилась к выходу. У двери её перехватила Кэнди Уайт. — Ты новенькая, — сказала она, не здороваясь. — Та самая, которая живёт в доме О’Нилов. — Да. — Моя бабушка знала твою бабушку. Говорила, она была странной. — Моя бабушка была умной. — Умные не живут на окраине у леса. — Кэнди улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Будь осторожна, Сара. В Сентфоре странные не выживают. Она развернулась и ушла, цокая каблуками. Люк подошёл к Саре. — Не бери в голову. Кэнди со всеми такая. — Она права, — сказала Сара. — Я странная. — Ну и что? — Люк пожал плечами. — Странные — самые интересные. На большой перемене Сара пошла в столовую. Место оказалось шумным, пропахшим жареной картошкой и дешёвым кофе. Длинные пластиковые столы, металлические подносы, очередь у раздачи. Сара взяла поднос с тарелкой супа и стаканом компота и села за свободный столик у окна. Не прошло и минуты, как рядом плюхнулся парень. Короткая стрижка, мятая футболка с изображением какой-то рок-группы, взгляд исподлобья. Он поставил перед собой кружку кофе и пару бутербродов и уставился на Сару. — Ты новенькая, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Сара. — Майкл. — Он откусил бутерброд. — Ты уже чувствуешь это? — Что? — Не знаю, как назвать. В Сентфоре воздух другой. Будто город ждёт чего-то. Или кого-то. Сара подняла глаза. Впервые за день кто-то сказал то, что она сама думала. — Да, — тихо ответила она. — Чувствую. Майкл усмехнулся. — Тогда держись меня. Я здесь уже два года, ещё не сошёл с ума. — Это точно? — спросила Сара. Он засмеялся — хрипло, но искренне. — Точно. Они сидели молча, но молчание было не неловким — скорее уютным. Сара ела суп, Майкл пил кофе, и почему-то ей казалось, что они знакомы гораздо дольше десяти минут. — А ты откуда приехала? — спросил он. — Из города. Неважно какого. — Понятно. — Он кивнул. — Сбегаешь от чего-то? — Почему ты так решил? — Потому что все, кто приезжает в Сентфор, от чего-то сбегают. Или от кого-то. Сара промолчала. Она не знала, сбегает ли она. Может быть, наоборот — возвращается. — У тебя кулон интересный, — сказал Майкл, кивнув на её шею. — Фиолетовый. Редкий цвет. Сара машинально потрогала кулон под свитером. — Бабушкин. — Она из Сентфора? — Да. — Тогда понятно. — Майкл допил кофе. — Здесь все носят фиолетовое. Не потому, что любят. Потому что боятся не носить. — Боятся чего? — Цветов. Морозника. Говорят, если не носить фиолетовое — он найдёт тебя сам. Сара хотела спросить, кто такой «он», но в этот момент за их спиной раздался голос: — Майкл, не пугай новенькую. Подошёл Люк. Он держал поднос с пирожным и стаканом сока. Сел рядом с Сарой. — Он любит драматизировать, — пояснил Люк. — В Сентфоре ничего страшного не происходит. Люди просто любят страшные истории. — А как же те дети, которые пропадают? — спросила Сара. Люк и Майкл переглянулись. — Дети пропадают везде, — сказал Люк тихо. — Не только в Сентфоре. — Но не везде их находят с фиолетовыми цветами во рту, — ответила Сара. Майкл присвистнул. — Она знает, — сказал он Люку. — Я же говорил, она не обычная. — Заткнись, — оборвал его Люк. Он повернулся к Саре. — Откуда ты знаешь про цветы? — Видела в новостях. Когда пропал Сэм. Люк помрачнел. — Сэм был моим другом. Мы вместе ходили в начальную школу. — Он помолчал. — Его до сих пор не нашли. — Найдут, — сказал Майкл без особой уверенности. Сара посмотрела в окно. Там, за стеклом, начинался лес. Тёмный, густой, с деревьями, похожими на скрюченные пальцы. Ей показалось, что между стволами мелькнула фигура. Высокая. Тонкая. В маске. Она моргнула — фигура исчезла. — С тобой всё в порядке? — спросил Люк. — Да. Просто… показалось. Майкл посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты видела лес, — сказал он. — Не просто смотрела — видела. Что там было? — Ничего. — Врёшь. — Откуда ты знаешь? — У врунов глаза бегают. А у тебя — нет. Ты смотришь прямо, когда врёшь. Это хуже. Сара не нашлась, что ответить. Люк вздохнул. — Майкл, оставь её в покое. У человека первый день в школе. — Я просто хочу понять, — сказал Майкл. — Она чувствует это. Так же, как я. — Что именно? — спросила Сара. — Что Сентфор — не город. Он — живой. И он голоден. После обеда была литература. Учительница, пожилая женщина с добрыми глазами и вечно сползающими очками, рассказывала о классиках. Сара не слушала. Она смотрела на Майкла, который сидел через два ряда и рисовал что-то в тетради. Он был странным. Грубым. Иногда — слишком прямым. Но в нём чувствовалась какая-то правда, которой не хватало другим. Люк был мягким, добрым, безопасным. Майкл — колючим, резким, но живым. «Он опасен, — прошептао что то внутри. — Он видит слишком много. От него нужно держаться подальше». — Заткнись, — прошептала Сара. — Что? — спросила соседка по парте. — Ничего. Сама с собой. Соседка — полная девушка с веснушками и косичками — понимающе кивнула. — Я тоже иногда разговариваю сама с собой. Здесь это нормально. Здесь вообще всё нормально, что в другом городе сочли бы странным. — Почему? — Потому что, когда вокруг тебя умирают дети, странным становится то, что ты ещё жив. Девушка представилась Мэгги. Она училась в параллельном классе, но на литературу их объединили. Мэгги оказалась болтливой, но не противной. Она рассказывала про учителей, про учеников, про то, кто с кем встречается, а кто с кем ссорится. — А Майкл? — спросила Сара. — С кем он? Мэгги понизила голос. — Майкл ни с кем. Он одиночка. Говорят, у него отец пьёт, а мать уехала. Но это секрет. Ты никому не расскажешь? — Нет. — Тогда ещё секрет: он был в лесу. Когда пропал Сэм. Его видели у опушки. Полиция допрашивала, но отпустила. Не нашли ничего. — А что искали? — Не знаю. Но после этого Майкл стал ещё более… мрачным. Сара посмотрела на Майкла. Он по-прежнему рисовал в тетради, не поднимая головы. «Он видел что-то в лесу, — подумала она. — Что-то, что не должен был видеть». После уроков Люк позвал её в кафе. — Там собираются свои, — объяснил он, пока они шли по мокрой улице. — Миссис Хилл делает лучший горячий шоколад в мире. И пирог с вишней. Ты должна попробовать. Майкл тоже пошёл с ними, хотя ворчал, что «кафе для слабаков». Сара заметила, что он курит — одну сигарету за другой, не затягиваясь глубоко, скорее по привычке. — Они тебя убивают, — сказала она. — Всё убивает меня, Сара. — Он выдохнул дым. — Сигареты делают это медленно. Кафе «У Хилл» оказалось маленьким, уютным, с клетчатыми скатертями и старыми фотографиями на стенах. За стойкой стояла женщина лет пятидесяти с добрыми глазами и седыми волосами, собранными в пучок. — А это миссис Хилл, — представил Люк. — Новая ученица? — миссис Хилл улыбнулась. — Какая хорошая. Садись, милая. Я принесу тебе шоколад. Сара села за столик у окна. Через минуту рядом оказались Люк, Майкл и ещё двое: Кэнди (та самая, с идеальной укладкой) и Бобби — щуплый парень в очках, который всё время кашлял. — Астма, — пояснил он, заметив её взгляд. — Не обращай внимания. — Я Сара, — представилась она. — Мы знаем, — сказала Кэнди, с интересом разглядывая её. — Ты — внучка той самой О’Нил. — Какой «той самой»? — Которая знала про лес. — Кэнди наклонилась вперёд. — Про цветы. Про… — Кэнди, хватит, — оборвал её Люк. — Не пугай человека. — Я не пугаю, — пожала плечами та. — Просто интересно. Сара почувствовала, как тепло под рёбрами напряглось. Оно потянулось к Кэнди — не агрессивно, а любопытно, как змея к теплу. — Ничего не знаю про лес, — спокойно сказала Сара. — Я здесь впервые. Кэнди хмыкнула, но промолчала. Миссис Хилл принесла горячий шоколад. Он оказался таким густым, что ложка стояла вертикально. Сара сделала глоток — и на миг почувствовала себя почти счастливой. Тепло под рёбрами затихло.«Они хорошие, — подумала Сара. — Может, здесь и правда можно начать заново. Миссис Хилл смотрела на Сару дольше, чем следовало. Когда остальные отвлеклись на пирог и споры о домашнем задании, она подошла к столику и тихо сказала: — Можно тебя на минуту? Сара кивнула. Они отошли к стойке. — Ты очень похожа на неё, — сказала миссис Хилл, разглядывая Сару так, будто видела привидение. — На кого? — На девушку, которая жила здесь давно. Очень давно. Её звали Мойра. Сара вздрогнула. — Я видела её фотографию. В доме бабушки. — Это не фотография Мойры. — Миссис Хилл покачала головой. — Это фотография твоей прабабки. Мойра была другой. Но вы с ней — как две капли воды. — Что с ней случилось? Миссис Хилл помолчала. Посмотрела на дверь, на окна, на старую фотографию на стене. — Она прокляла Сентфор, — сказала она наконец. — Или не она. Может, город проклял сам себя. Я не знаю. Но после неё здесь каждые десять лет умирают дети. Сара почувствовала, как пол уходит из-под ног. — Почему вы рассказываете мне это? — Потому что ты — её вылитый портрет. — Миссис Хилл взяла Сару за руку. — Будь осторожна, дитя. Сентфор не прощает тех, кто похож на Мойру. Она отпустила её руку и вернулась за стойку. Сара стояла, слыша как бьется ее сердце. Вечером, когда Сара вернулась домой, мать сидела на кухне с чашкой чая и смотрела в стену. — Как день? — спросила она. — Нормально. Познакомилась с ребятами. — С кем именно? — Люк, Майкл, Кэнди, Бобби. И миссис Хилл из кафе. Мать побледнела. — Миссис Хилл? — Да. Она сказала, что я похожа на какую-то Мойру. Мать резко встала. Стул опрокинулся с грохотом. — Что она тебе сказала? — спросила она. — Слово в слово. — Сказала, что Мойра прокляла Сентфор. И что я похожа на неё. Мам, что происходит? Кто такая Мойра? Мать закрыла лицо руками. — Садись, — сказала она глухо. — Я расскажу. Она села на место, тяжело, как старуха. — Мойра Кейн жила в Сентфоре пятьдесят лет назад. Она была… необычной. Видела то, чего другие не видели. Умела то, чего другие не умели. Люди боялись её, но приходили за помощью. — Что с ней случилось? — Её убили. — Мать подняла глаза. — Не прямо. Её… изгнали. Обвинили в смерти ребёнка. Хотя ребёнок умер сам. А она просто была рядом. — И она прокляла город? — Говорят, да. Перед смертью она сказала: «Вы умрёте каждые десять лет. Пока не вернётся та, кто носит моё сердце». — Мать посмотрела на Сару. — Ты носишь кулон. Фиолетовый камень. Это её сердце, Сара. Ты — та, кто вернулась. Сара машинально потрогала кулон. Камень был горячим. — Я не хотела, — прошептала она. — Я знаю. — Мать взяла её за руку. — Но проклятие не спрашивает, хочешь ты или нет. Оно просто есть. — Как остановить? — Не знаю. Бабушка искала способ всю жизнь. Не нашла. Они сидели в темноте кухни, две женщины, которых прошлое настигло, несмотря на все попытки убежать. Тепло под рёбрами разрасталось сильнее. Ночью Сара снова увидела сон. Она стояла на поляне в лесу. Вокруг — каменный круг, старый, поросший мхом. В центре — женщина в белом платье. На этот раз Сара узнала её. Это была Мойра. — Ты вернулась, — сказала Мойра. — Я ждала. — Зачем? — Чтобы закончить. Или чтобы повторить. Выбор за тобой. — Я не хочу выбирать. — Ты уже выбрала. В тот момент, когда надела кулон. Сара потрогала шею. Кулона не было. — Он внутри, — сказала Мойра. — Как и я. Как и проклятие. Мы — одно теперь. — Я не хочу быть тобой. — Ты и не будешь. Ты будешь собой. Но с моей силой. И с моей болью. Мойра протянула руку. В ладони лежал фиолетовый цветок. — Возьми, — сказала она. — Это единственный способ спасти их. — Спасти кого? — Тех, кого ты любишь. Сара проснулась в слезах. На подушке лежал фиолетовый цветок. Свежий. Живой. Она взяла его. Лепестки были холодными, как лёд. Утром Сара нашла в своей сумке записку. Почерк был незнакомым — угловатым, торопливым: «Не верь миссис Хилл. Она не та, кем кажется. Приходи сегодня в лес после школы. Одна. Я расскажу правду. — Ч. в М.» Сара перечитала записку три раза. «Ч. в М.» — Человек в маске. Она спрятала записку в карман. Мать на кухне грела чай и не смотрела в её сторону. — Мам, — сказала Сара. — Что ты знаешь о Человеке в маске? Мать замерла. Кружка выпала из рук и разбилась. — Откуда ты… — начала она. — Мне написали. Приглашают в лес. — Не ходи. — Мать схватила её за плечи. — Слышишь меня? Никогда не ходи в лес одна. Особенно к нему. — Кто он? — Тот, кто служит Мойре. Кто приносит жертвы. Кто следит, чтобы проклятие не угасло. — И что ему от меня нужно? Мать посмотрела ей в глаза. В её взгляде было столько боли, что Сара едва не заплакала. — Ты, — сказала мать. — Ты ему нужна. Твоё тело. Твоя душа. Всё. Сара вышла из дома, не оглядываясь. В кармане лежала записка. На шее висел кулон.