Троп 4. Нелепое прикрытие

***

В Министерстве Магии всегда было шумно. Гермиона Грейнджер, заместитель главы Департамента магического правопорядка, стремительно шагала по коридору, на ходу расправляя складки на мантии. Вызов в кабинет Кингсли в начале рабочего дня не предвещал ничего, кроме очередной головной боли. Она толкнула тяжелую дубовую дверь и замерла. У окна, сложив руки на груди, стоял Драко Малфой. На нем был безупречный черный костюм, а его волосы были идеально уложены. Их отношения стали нейтральными, а точнее — молчаливо-избегающими. За два года работы в Министерстве они так и не нашли общего языка, поэтому предпочли тактику взаимного игнорирования. — Грейнджер, — не оборачиваясь, произнес он. — Ты опоздала. Я уже начал переживать, что ты потерялась по дороге. — Малфой, — Гермиона стиснула зубы. — Прекрати паясничать. Кингсли, что происходит? Министр Магии поднял голову от бумаг. Его лицо было непривычно серьезным, но в глазах плясали подозрительные искорки. — Присаживайтесь. У нас проблема. Лорд Огастус Понсонби. Малфой поморщился. — Этот старый хрыч, который содержит половину магического Лондона своими инвестициями? — Именно. Мы подозреваем, что Понсонби использует свои благотворительные вечера как прикрытие для отмывания артефактов черной магии. Завтра у него прием — «Бал Зимней Розы». Вход только для пар. Очень… традиционных пар высшего света. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. — И вы хотите послать туда оперативников? И что значит «традиционных»? — Я хочу послать туда вас, — отрезал Кингсли. — Драко знает этикет и всех «чистокровных шишек». Ты, Гермиона, знаешь, как отличить проклятый амулет от дешевой бижутерии. К тому же, вы вдвоем прекрасно смотритесь вместе. Бывшие однокурсники, ни у кого даже подозрений не возникнет. — Мы? Вдвоем? — Драко наконец повернулся. — Кингсли, ты ведь понимаешь, что через пять минут после начала мы либо убьем друг друга, либо она начнет читать лекцию о правах домовиков и нас вышвырнут? — Поэтому у вас будет легенда, — Министр выложил на стол две карточки. — Вы — мистер и миссис Малфой. Недавно поженились. Страстно влюблены. И, чтобы у Понсонби не возникло лишних вопросов о вашей спешке… Кингсли замолчал, глядя на Малфоя. Драко прищурился. — О какой спешке речь? — Вы ждете прибавления, — невозмутимо закончил Бруствер. Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Гермиона медленно открыла рот, но звуки не выходили. — Прибавления? — переспросил Драко, и его голос сорвался на октаву выше. — Ты хочешь, чтобы я привел Грейнджер в высшее общество и объявил, что она… что у нас… Кингсли, у Понсонби слабое сердце, он умрет от смеха! — Это идеальное прикрытие, — Министр подавил улыбку. — Беременным женщинам прощают капризы и странное поведение. А мужу — излишнюю нервозность. Это даст вам доступ во внутренние покои дома под предлогом «моей жене нужно прилечь». Гермиона наконец обрела дар речи. — Я не буду притворяться беременной женой Малфоя! Это… это против законов природы! — Это приказ, Гермиона, — мягко сказал Кингсли. — У вас двадцать четыре часа, чтобы перестать выглядеть так, будто вы хотите вырвать друг другу кадык.

***

Спальня Гермионы была завалена платьями разных цветов и фасонов. Джинни Уизли стояла на пуфике, критически осматривая подругу, которая пыталась втиснуться в изумрудный шелк. — Гермиона, не дыши, — скомандовала Джинни. — Иначе пуговицы полетят в окно. — Я не могу не дышать! Мне завтра придется весь вечер притворяться, что я не хочу проклясть Малфоя, а это требует огромного количества кислорода! — Гермиона выпуталась из платья. — Джинни, это беда. Почему он? — Потому что он единственный, кто может сойти за твоего мужа-аристократа и не упасть в обморок от твоего скверного характера, — Джинни спрыгнула с пуфика и выудила из шкафа нежно-розовое платье с завышенной талией. — Вот. Стиль ампир. Идеально скроет накладной живот. Гермиона упала в кресло, закрыв лицо руками. — Он будет издеваться надо мной весь вечер. Он уже в министерстве спросил, не хочу ли я, чтобы он прислал мне корзину соленых огурцов в карамели. — А ты что? — А я сказала, что если он не замолчит, ребенок родится сиротой! Джинни рассмеялась. — Вы стоите друг друга. В Хогвартсе вы так искрили, что в библиотеке можно было свет не включать. Все ведь ждали, когда вы либо подеретесь, либо… ну, ты понимаешь. Гермиона замерла. — Ничего подобного. Мы ненавидели друг друга. — Ага, конечно, — Джинни хитро прищурилась. — Именно поэтому ты на шестом курсе три дня рыдала в туалете Плаксы Миртл, когда он пошел на бал с Паркинсон? — У меня был насморк! — Насморк по имени Драко Малфой, — кивнула подруга. — Слушай, это твой шанс. Проведи этот вечер так, чтобы Понсонби поверил, а Малфой… ну, может, он наконец-то увидит в тебе не «всезнайку», а женщину, которая скоро «родит ему наследника». — Джинни! — Всё-всё, примеряй розовое! И не забудь про накладку. Кингсли прислал магический живот, он теплый и даже иногда толкается для правдоподобности. Гермиона посмотрела на розовое платье и вздохнула. Ей казалось, что грядущий вечер станет либо величайшим трамплином для её карьеры, либо самым громким провалом в истории министерства.

***

Драко ждал её у входа в Министерство на следующий день. Когда Гермиона появилась рядом, он едва не уронил свою трость. Розовое платье струилось по её фигуре, подчеркивая мягкость линий (и весьма убедительный живот), а в волосах сверкали заколки в виде роз. — Грейнджер… — он откашлялся, пытаясь вернуть самообладание. — Ты выглядишь… — Малфой, одно слово — и я использую этот живот, чтобы раздавить тебя, — прошипела она, подходя ближе. Драко ухмыльнулся, предлагая ей руку. — Спокойно, дорогая. Помни, мы под прикрытием. Кстати, — он наклонился к её уху, обдавая запахом сандала, — если нас спросят про имя ребенка, я сказал, что мы назовем его Скорпиусом, если это мальчик, и… Гермионой-младшей, если девочка, чтобы в мире было в два раза больше головной боли. Гермиона впилась ногтями в его локоть. — Я тебя ненавижу. — Я знаю, любимая. Пойдем, нас ждет Понсонби и куча проклятого золота.

***

Особняк лорда Понсонби сиял так, будто его натерли до блеска целым полком домовиков. Гости — сливки магического общества — медленно дрейфовали по залу под звуки струнного квартета. — Держись за меня крепче, Грейнджер, — прошептал Драко, когда они переступили порог. — И ради Мерлина, расслабься. Ты сейчас не в Аврорате, ты — моя любимая жена, вынашивающая моего ребенка. Сделай лицо чуть более… мечтательным. Будто ты думаешь о колыбельках, а не о том, как засадить Понсонби в Азкабан. — Я пытаюсь, — прошипела Гермиона сквозь зубы, натягивая на лицо восторженную гримасу. — Но эта «магическая подушка» только что пнула меня в печень. Кингсли переборщил с реализмом. — О, это просто наш маленький Скорпиус требует внимания, — Драко громко рассмеялся, привлекая внимание группы пожилых ведьм в чепцах. — Дорогая, ты же знаешь, он весь в отца — ненавидит очереди и обожает быть в центре событий. К ним величественно подплыл сам лорд Огастус Понсонби. Его монокль блеснул, изучая «миссис Малфой». — Мистер Малфой! — пророкотал лорд. — Рад видеть, что вы наконец остепенились. И, вижу, плоды вашей любви не заставили себя ждать? Драко картинно прижал руку Гермионы к своему сердцу. — О, лорд Понсонби, это была любовь с первого взгляда. Как только я увидел, как Гермиона… э-э… яростно защищает свои убеждения в министерском буфете, я понял: эта женщина должна стать матерью моих детей. Хотя, признаться, беременность протекает… специфически. Гермиона предупреждающе наступила ему на ногу, но Драко было уже не остановить. Его несло на волнах импровизации. — Представляете, — Драко понизил голос до доверительного шепота, который слышал весь зал. — Вчера в три часа ночи она заставила меня трансгрессировать в Хогсмид, потому что ей внезапно захотелось соленых огурцов, вымоченных в Эйфорийном элексире и посыпанных сахарной пудрой. — О, бедняжка, — запричитали ведьмы вокруг. — А её настроение! — Драко закатил глаза к потолку. — Минуту назад она называет меня «мой драгоценный дракон», а через секунду грозится превратить мою коллекцию вин в тыквенный сок, если я не перестану «слишком громко дышать». Гормоны! Гермиона почувствовала, как её лицо заливает пунцовая краска. Она прижала ладонь к животу (который снова подозрительно толкнулся) и выдала самый фальшивый смех в своей жизни. — О, Драко, ты такой шутник! — она сжала его предплечье так сильно, что он едва не пискнул. — Не слушайте его, Лорд. Он просто всё еще в шоке от того, что скоро ему придется менять пеленки. Кстати, Драко, дорогой, мне кажется, у меня… — она сделала паузу, вспоминая инструкции Кингсли, — …легкое головокружение. Может быть, мы могли бы присесть в какой-нибудь более… тихой комнате? Понсонби расплылся в улыбке. — Разумеется! Здоровье наследника Блэквудов превыше всего.

***

Как только тяжелая дверь кабинета закрылась за ними, Гермиона мгновенно преобразилась. Она отскочила от Драко, доставая палочку. — «Соленые огурцы в сахарной пудре»?! Малфой, ты перешел все границы! Я выглядела как сумасшедшая! — Зато мы сейчас стоим в его кабинете без единого вопроса, Грейнджер! — Драко тоже достал палочку, начав быстро сканировать книжные полки. — Работай давай. Пока ты изображала «токсикозную даму», я заметил, что у Понсонби на пальце кольцо Малфоев, которое отец считал утерянным. Это подтверждает, что он скупает наше краденое имущество. Пока Гермиона взламывала защитные заклинания на сейфе, Драко стоял «на шухере», периодически выкрикивая в сторону двери фразы вроде: «Дыши, любовь моя, просто глубоко дыши! Сейчас я принесу тебе воды!». — Есть! — прошептала Гермиона, открывая потайную нишу. Внутри лежали три артефакта, окутанные черным туманом. — Это «Оковы души». Они запрещены еще с девятнадцатого века. — Забирай и уходим, — Драко подошел к ней. — Постой. Он замер, услышав шаги в коридоре. — Кто-то идет. — Малфой, если нас поймают здесь… Дверь распахнулась. На пороге стоял Понсонби с бокалом вина. Его взгляд упал на открытую нишу, а затем на палочки в руках «супругов». — Так-так… Мистер и миссис Малфой… Или мне называть вас мистер Малфой и миссис Грейнджер? Кингсли думал, что я настолько стар, что не узнаю вас? — Лорд Понсонби, — Гермиона вышла вперед, стараясь сохранять спокойствие. — Вы арестованы за хранение запрещенных артефактов высшего класса опасности. — Арестован? — Понсонби усмехнулся, доставая свою палочку. — В моем собственном доме? Боюсь, вы не доживете до утра, чтобы дать показания. Вспыхнуло заклинание. Драко среагировал мгновенно, выставив мощный щит. — Беги, Гермиона! — крикнул он, отбивая серию проклятий. — Подай сигнал Аврорату! Драко и Гермиона выскочили в сад. Понсонби был обезврежен подоспевшим отрядом Авроров, которых Кингсли держал «на подлете». Гермиона тяжело дышала, опираясь на статую нимфы. Она потянулась к животу и одним движением палочки сняла «магическую подушку». Живот с тихим свистом сдулся, и платье снова повисло на ней свободными складками. Драко стоял в нескольких шагах, поправляя манжеты. Его лицо было бледным в лунном свете. — Ну что, Грейнджер, — он усмехнулся, но на этот раз без капли яда. — Наша «беременность» закончилась быстрее, чем я ожидал. Жаль. Я уже начал привыкать к мысли, что у меня есть жена, которая хочет убить меня за громкое дыхание. Гермиона посмотрела на него. Адреналин еще бурлил в крови, и внезапно ей стало всё равно на прикрытия, министерские отчеты и многолетнюю вражду. — Это было ужасное прикрытие, Малфой. Самое нелепое в мире. — Знаю, — он подошел ближе. Его голос стал тихим и серьезным, таким, каким она никогда не слышала его в Хогвартсе. — Но знаешь, что самое странное? Когда Понсонби направил на тебя палочку… я на секунду забыл, что это задание. Я подумал, что если с тобой что-то случится, то мне… мне не для кого будет придумывать эти идиотские шутки про огурцы. Гермиона замерла. — Малфой? — Я любил тебя еще с третьего курса, Гермиона, — выпалил он, и эти слова словно ударили его самого. — С того самого момента, когда ты врезала мне по лицу. Но я был трусом. Напуганным идиотом, который прятал страх за сарказмом. Даже на выпускном я нес какую-то чушь, потому что боялся, что ты рассмеешься мне в лицо, если я скажу это серьезно. Гермиона смотрела на него, не моргая. Снежинки начали медленно падать на его платиновые волосы. — Ты… ты любил меня с третьего курса? — прошептала она. — Драко, я… я на шестом курсе на Астрономической башне едва не умерла от желания сказать тебе то же самое. Но ты начал шутить про Риту Скитер и бестселлеры, и я подумала, что для тебя всё это просто игра. Драко сделал последний шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Он осторожно взял её за руку. — Мы — два величайших дурака, Грейнджер. — Это точно, — она улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Но, кажется, наше «нелепое прикрытие» только что стало реальностью. Только без накладной подушки. — Ну, насчет подушки… — Драко хитро прищурился, притягивая её к себе. — Дай мне лет пять, и мы сможем повторить этот выход в свет. Но на этот раз я сам буду подавать тебе соленые огурцы. Самые лучшие в Лондоне. Он наклонился и поцеловал её. Где-то вдали Кингсли, наблюдая за ними, довольно кивнул. — Сто баллов Гриффиндору и Слизерину, — прошептал он. — За самое абсурдное и успешное задание в истории Министерства.

***

Спустя месяц после бала дело было официально закрыто, Понсонби коротал дни в камере с видом на дементоров. Но неофициально… неофициально история о «беременной Грейнджер и безумном Малфое» стала обрастать сплетнями. Гермиона сидела в своем кабинете, заваленном пергаментами, и пыталась сосредоточиться на поправках к закону о защите прав магических существ. Но её мысли постоянно возвращались к событиям вчерашнего вечера. Вчера Драко официально пригласил её на ужин к своей матери, Нарциссе Малфой. — Это будет весело, Грейнджер, — убеждал он её, прислонившись к дверному косяку её кабинета и вертя в руках серебряную печатку. — Мама уже, кажется, скупила половину детского отдела в «Волшебных шмотках». — Драко, — Гермиона подняла на него усталый взгляд. — Ты ведь сказал ей, что это было прикрытие? Что я не… ну, ты понимаешь. Драко тогда замялся, подозрительно изучая свои безупречные ногти. — Ну… я сказал. Но, понимаешь, Нарцисса обладает избирательным слухом. Она услышала слова «Малфои», «жена» и «наследник». Всё остальное она сочла за «излишний шум». Так что, будь добра, надень то розовое платье. Оно ей очень понравилось на колдографиях в «Пророке». Гермиона вздохнула, вспоминая их разговор в саду. Их отношения развивались в том же темпе, что и их старые перепалки: стремительно, хаотично и с огромным количеством подколок.

***

Вечер в поместье Малфоев начался с того, что Гермиона едва не споткнулась о павлина, который, кажется, имел личные счеты ко всем, кто приходил в мэнор. — Не обращай внимания, — прошептал Драко, подхватывая её под локоть. — Он просто чувствует твою гриффиндорскую ауру и пытается её устранить. Нарцисса Малфой встретила их у входа. Она выглядела величественно, холодно и идеально, но как только её взгляд упал на плоский (в этот раз абсолютно плоский) живот Гермионы, её брови едва заметно дрогнули. — Гермиона, дорогая, — Нарцисса прикоснулась губами к её щеке. — Ты выглядишь… стройнее, чем на тех снимках. Надеюсь, Драко не заставляет тебя слишком много работать? В твоем положении… — Миссис Малфой, — Гермиона набрала в легкие побольше воздуха. — Насчет положения. Видите ли, Кингсли Бруствере… — Мама имеет в виду, — перебил её Драко, сжимая её ладонь, — что в твоем положении «почти невесты самого завидного холостяка Британии» тебе полагается больше отдыха. И меньше огурцов. Помнишь ту банку в сахарной пудре? Нарцисса замерла с серебряным половником в руке. — Соленые огурцы с сахаром? Драко, почему ты не сказал мне? Это же явный признак того, что магия плода требует калия и глюкозы! Я немедленно велю домовикам приготовить джем из патоки и маринованных слив. Гермиона посмотрела на Драко. Тот едва сдерживал смех, уткнувшись в салфетку. — Малфой, — прошипела она. — Если ты сейчас же не объяснишь ей, что это была ложь, я клянусь, я заставлю тебя съесть этот джем в одиночку. — Грейнджер, — Драко поднял на неё сияющие глаза. — Потерпи немного. Я обязательно ей скажу. Ужин превратился в клоунаду. Нарцисса обсуждала обустройство детской в восточном крыле, Драко вставлял едкие замечания, а Гермиона просто молча поглощала еду, лишь бы занять рот и не участвовать в разговоре.

***

Через неделю после ужина в Мэноре, Гермиона решилась на самый сложный шаг — обед с Гарри и Роном в «Дырявом котле». Драко настоял на том, чтобы пойти с ней. — Они меня убьют, — констатировала Гермиона, поправляя галстук Драко. — Пусть попробуют, — Драко ухмыльнулся. Когда они вошли в паб, Рон подавился сливочным пивом. Гарри медленно снял очки, протер их и надел обратно. — Гермиона, — начал Рон, указывая пальцем на Драко. — Почему это… этот хорек держит тебя за руку? И почему в «Пророке» написано, что ты ждешь ребенка от него? Скажи мне, что это был твой розыгрыш, который вышел из-под контроля. — Рон, — Гермиона села за стол, увлекая Драко за собой. — Это была операция под прикрытием. Понсонби, темный артефакт, вы же знаете. — Операция? — Гарри прищурился. — Ни разу не видел, чтобы Авроры после операции продолжали ходить на свидания и выбирать вместе обои для гостиной. Мы вчера видели вас в магазине. Вы спорили о цвете. Драко вальяжно откинулся на спинку стула. — Поттер, цвет был «слоновая кость». Грейнджер хотела «гриффиндорский закат», но я объяснил ей, что в такой комнате у ребенка разовьется гиперактивность и тяга к безрассудному самопожертвованию. — Ребенка?! — Рон побледнел. — Так это… это правда? — Рон, нет! — вскрикнула Гермиона. — Нет никакого ребенка! Это было прикрытие! — Пока нет, Уизли, — добавил Драко, подмигивая Рону. — Но мы тренируемся. Грейнджер очень серьезно подходит к теоретической части процесса. Вчера мы прочитали три тома по «Магической генетике». Она даже составила график… Гермиона закрыла рот Драко ладонью. — Замолчи. Сейчас же. Гарри, Рон, простите его. У него посттравматическое расстройство на почве долгого общения со мной. Гарри внезапно рассмеялся. Громко и искренне. — Знаешь, Гермиона… Мы всегда думали, кто сможет тебя приручить. Оказывается, для этого нужен был кто-то настолько же невыносимый, как ты сама. — Я не невыносимый(ая)! — в один голос выкрикнули Драко и Гермиона, а затем переглянулись и синхронно закатили глаза.

***

Вечером Гермиона и Драко сидели на террасе новой квартиры, в которой жили почти месяц. Лондон светился огнями. Драко сидел на полу, прислонившись спиной к креслу Гермионы. — Знаешь, Грейнджер, — тихо произнес он. — Кингсли — гений. — В чем именно? — Гермиона отложила книгу и запустила пальцы в его волосы. — В том, что заставил нас опозориться на весь Лондон? — Нет. В том, что он дал нам легальный повод прожить один вечер так, как мы оба хотели прожить последние семь лет. Без страха, без предрассудков. Просто… мы. Которые любят друг друга. Гермиона наклонилась и поцеловала его в макушку. — Ты ведь знаешь, что Нарцисса всё еще ждет внука к Рождеству? — О, я разберусь с этим, — Драко развернулся к ней, его глаза светились лукавством. — Я скажу ей, что ты решила, что ребенок должен сначала закончить Хогвартс, прежде чем родиться. Она поверит. Это ведь так в твоем стиле. — Малфой! — Ладно, ладно. Мы скажем ей правду. Но чуть позже. Лет через сорок. А пока… — он достал из кармана маленькую коробочку. — Давай сделаем наше прикрытие официальным. Гермиона посмотрела на изящное кольцо с маленьким сапфиром. — Ты серьезно? — прошептала она. — Без шуток? — Без шуток, Гермиона, — он взял её руку. — Я люблю тебя. — Я согласна. Шутки кончились. Десять баллов Гриффиндору и Слизерину.