Троп 3. Правда под видом шутки

***

Зельеварение всегда было совместным у Грифиндора и Слизерина. Профессор Слизнорт, сияя, как начищенный медный котел, прохаживался между рядами. В центре класса уже булькал котел с зельем. Оно переливалось перламутром, пуская пар вверх характерными спиралями. Драко Малфой стоял, вцепившись в край своего стола так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он старался дышать мелко, через рот, но запах всё равно просачивался внутрь. «Пергамент. Цитрусы. И… свежескошенная трава?» Драко почувствовал, как внутри него что-то болезненно сжалось. Он знал этот запах. Это был запах Грейнджер. Он чувствовал его каждый раз, когда она проходила мимо него в библиотеке, потряхивая своей копной волос. — Итак! — провозгласил Слизнорт, сияя. — Кто скажет мне, что это за чудесный состав? Мисс Грейнджер? Гермиона сделала шаг вперед. Ее щеки горели ярче, чем обычно. Она подошла к котлу, и Драко увидел, как её ноздри затрепетали. Она глубоко вдохнула пар, и на мгновение её взгляд стал туманным, почти уязвимым. — Это Амортенция, сэр, — ее голос слегка дрогнул. — Самое мощное приворотное зелье. Оно пахнет для каждого по-своему, в зависимости от того, какие запахи нам нравятся. Я чувствую запах нового пергамента, И мятной зубной пасты. И… — она запнулась, бросив быстрый, почти испуганный взгляд в сторону слизеринского стола. — И чего-то холодного. Как… как морозное утро в горах. Или сандаловое дерево. В классе кто-то хмыкнул. Пэнси Паркинсон обернулась, подозрительно прищурившись. Драко почувствовал, как его сердце пропустило удар. Мороз. Сандал. Его парфюм. Но разум мгновенно выставил щиты. Он не мог позволить себе поверить. Не здесь. Не сейчас. — Сандал? — Драко лениво отложил нож, его голос звучал привычно скучающе, хотя внутри всё дрожало. — Осторожнее, Грейнджер. Судя по описанию, твоя истинная любовь — это либо старый антикварный шкаф, либо… мой дедушка Абраксас. Он обожал сандал. Гермиона резко обернулась. Обида в ее глазах вспыхнула на секунду и тут же сменилась привычным щитом сарказма. По классу прокатился смешок. Напряжение немного спало. Гермиона резко выдохнула. — Очень остроумно, Малфой, — ее взгляд уперся в зелье, которое она начала варить. — Но я бы скорее выбрала шкаф. У него, по крайней мере, дверцы не скрипят так раздражающе, как твой голос по утрам. Это была бы идеальная пара: я читаю книги, а он… просто стоит и помалкивает. Вот бы и тебе кто-нибудь рот зашил. — О, я уверен, ты бы замучила даже шкаф своими лекциями о правах эльфов, — парировал Драко, подходя к ней чуть ближе. Он наклонился к её уху, так, чтобы его слышала только она. Пар Амортенции окутал их обоих, создавая маленькую зону отчуждения. — Знаешь, что смешно на самом деле? — прошептал он, и его губы почти коснулись кончика её уха. — Мое зелье пахнет библиотекой. И тем самым дурацким апельсиновым джемом, который ты мажешь на тосты каждое утро. Это ведь отличная шутка, да? Наследник Малфоев чувствует запах гриффиндорской заучки и грязнокровки. Если я расскажу об этом отцу, он умрет от смеха прямо на месте. Гермиона замерла. Её рука с половником дрогнула. Она медленно повернула голову, оказавшись в опасной близости от его лица. — Апельсиновый джем? — её голос был едва слышен за шумом класса. — Малфой, ты… ты просто переутомился. Наверное, это запах чистящего средства для котлов. Или ты тайно мечтаешь стать домохозяйкой. Это был бы хит сезона: «Драко Малфой. Мои лучшие рецепты». — Именно, — Драко отстранился, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. — Я уже готовлю предисловие. Назову его «Засахаренный сарказм». Ты будешь первой, кому я его подарю. — Я буду ждать этого с нетерпением, — Гермиона уткнулась в свой учебник, но её пальцы, перелистывающие страницу, заметно дрожали. Они оба вернулись к работе. Со стороны казалось, что они просто обменялись парой очередных колкостей. Никто не заметил, как Драко судорожно выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и как Гермиона спрятала лицо за волосами, чтобы никто не увидел её горящие щеки.

***

Прошло несколько недель. Стадион во время квиддича гудел от криков болельщиков. Слизерин против Гриффиндора. Драко парил высоко в небе, высматривая золотой снитч, но его глаза то и дело соскальзывали вниз, на трибуны, где в гуще красных шарфов сидела Гермиона. Она внимательно читала книгу, не особо заботясь о том, что происходит на поле. Это выглядело совершенно нелепо и… прекрасно. Внезапно снитч замер у самой земли, прямо напротив сектора Гриффиндора. Драко пришпорил метлу, входя в крутое пике. Ветер свистел в ушах, а сердце бешено колотилось. Он поймал его. Пальцы сомкнулись на трепещущем шарике прямо перед носом у Поттера. Слизеринская трибуна взорвалась ликованием. Драко затормозил у самых перил, где стояла Гермиона. Ее лицо было разочарованным, но когда он подлетел ближе, она замерла. — Смотри, Грейнджер! — Драко тяжело дышал, его волосы были взлохмачены, а мантия испачкана в траве. Он протянул ей кулак, в котором бился снитч. — Поймал. Специально для тебя. Гермиона моргнула. — Для меня? Но Слизерин выиграл… ты должен отнести его судье. — О, брось, — Малфой ухмыльнулся, чувствуя, как внутри всё дрожит от невысказанного признания. «Я поймал его, потому что хотел впечатлить тебя». Но вместо этих слов он выдал: — Я просто подумал, что тебе, как главной собирательнице редких и бесполезных вещей, не хватает в коллекции чего-то, что движется быстрее, чем шестеренки в мозгах у Уизли. Считай это пожертвованием в фонд «Помощи бедным гриффиндорцам». Это же чертовски смешно, Грейнджер! Посмотри на лицо Поттера! Я дарю тебе победу Слизерина, чтобы позлить очкастого! Гермиона посмотрела на снитч в его руке, а затем на Драко. В ее взгляде на мгновение промелькнула такая надежда, что ему захотелось замолчать навсегда. — Пожертвование? — она горько усмехнулась. — Спасибо, Малфой. Но я не принимаю подачки от хорьков, которые не знают, что делать с собственной славой. Оставь его себе. Может, он заменит тебе сердце. Оно ведь тоже пустое внутри? Видишь, я тоже умею шутить. Драко разжал пальцы. Снитч взмыл вверх, возвращаясь к судье. — Блестящая шутка, Грейнджер! Мы просто дуэт комиков. Он развернул метлу и улетел, чувствуя, как щемит в груди.

***

Святочный бал приближался. Драко трижды репетировал перед зеркалом фразу: «Гермиона, я хотел бы пойти с тобой, потому что ты единственная, с кем мне не будет скучно». Он подкараулил ее в коридоре у библиотеки. — Грейнджер! — окликнул он, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Слушай… насчет бала. Гермиона остановилась, прижимая книги к груди. — Да, Малфой? Ты хочешь обсудить цвет моей параднрй мантии? Заранее предупреждаю: она не розовая. — Нет, я… — Драко сглотнул. Он видел, как она смотрит на него — выжидающе, почти уязвимо. — Я хотел спросить… не хочешь ли ты пойти со мной? В воздухе повисла тишина. Мир вокруг них словно замер. Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но Драко, испугавшись собственного мужества и возможного «нет», тут же добавил с издевательским смешком: — Ну, знаешь, чисто ради эксперимента! Представь заголовки в «Пророке». «Аристократ вывел в свет грязнокровку». Мы бы вошли, ты бы наступила мне на ноги, я бы облил тебя пуншем… Это ведь было бы смешно, правда? Самый нелепый дуэт бала! Кто, если не мы, покажет этим идиотам, что такое настоящий юмор? Гермиона медленно закрыла глаза. Когда она их открыла, в них был только холод. — Опять издеваешься? — тихо спросила она. — Ну да! — Драко продолжал смеяться, чувствуя, как внутри него всё рассыпается в прах. — Ты только представь лица своих дружков! Уизли бы просто лопнул! Разве это не стоит того, чтобы один вечер притвориться, что мы не хотим проклясть друг друга? — Знаешь, Малфой, — Гермиона поправила сумку на плече. — У тебя отличное чувство юмора. Просто потрясающее. Но я уже обещала пойти с Крамом. Он, видишь ли, не считает меня клоуном. Он просто хочет танцевать. Скучно. И никакого ироничного подтекста. Она развернулась и ушла, а Драко остался стоять в пустом коридоре, глядя на свои руки. Он только что сам уничтожил свой шанс. И снова — под громкий закадровый смех собственного страха.

***

Майский воздух на Астрономической башне был пронзительно чистым, пахнущим озоном после недавней грозы. Хогвартс внизу затихал, готовясь к ночи. Гермиона стояла у парапета, вцепившись пальцами в холодный камень. Она пришла сюда одна, чтобы сбежать от бесконечного шума. Ей нужна была тишина. Ей нужно было… Дверь башни скрипнула, нарушая ее уединение. В проеме показался силуэт, который она узнала бы даже в полной темноте. Драко Малфой вошел медленно, с привычной ленивой грацией, но его плечи были опущены. Заметив ее, он замер. — О, Грейнджер, — он издал короткий, резкий смешок. — Ты что, шпионишь за мной? Или просто ждешь, пока Поттер… Гермиона перебила его, но не обернулась. Она продолжала смотреть на темный лес. — Малфой. Я просто хотела тишины. Но, кажется, в этой школе тишина — это привилегия. — Ты пришла за тишиной на Астрономическую башню? — Драко подошел ближе, останавливаясь в метре от нее. — Оригинально. Все остальные приходят сюда, чтобы… ну, знаешь, целоваться в темноте, а Золотая девочка ищет уединения сама с собой. Это странно, не находишь? Самое романтичное место в замке, и мы тут вдвоем, обсуждаем тишину. Гермиона наконец повернула к нему голову. Свет луны падал на его лицо, подчеркивая острые скулы и делая серые глаза почти прозрачными. В этом свете он выглядел уставшим. Как и она. Годы войны, учебы и этой бесконечной дуэли на словах измотали их обоих. И вдруг в ней что-то сломалось. Она устала от этой маски. Устала от шуток и едкого сарказма. Она хотела сказать: «Драко, я знаю, что мы — враги, но… ты — единственный, с кем я могу говорить, не чувствуя себя обязанной быть «Гермионой». Ты мне нравишься. Просто… нравишься». Но слова застряли в горле. Страх увидеть в его глазах презрение или, что еще хуже, услышать очередную «шутку» про её происхождение, сковал её. — Знаешь, Драко… — начала она, и её голос прозвучал удивительно мягко. — Ты прав. Это забавно. Мы — старосты, враги с первого курса, и мы стоим здесь, под звездами, и просто… говорим. Без попыток проклясть друг друга. Драко напрягся. Эта мягкость в её голосе пугала. Он чувствовал её запах — тот самый цитрусовый — и ему хотелось коснуться её руки, лежащей на парапете. Но вместо этого он выдал: — О, Мерлин, Грейнджер, не начинай! Ты сейчас скажешь что-то вроде «на самом деле ты не такой плохой» или «мы могли бы быть друзьями». Не разрушай мою репутацию! Я — Малфой. Моя миссия — портить тебе жизнь. Мы стоим под звездами, и Грейнджер пытается найти во мне «человека». — он противно засмеялся. — Это лучше, чем все шутки Уизли вместе взятые! Представь: я и ты. Мы могли бы быть… Ну, знаешь, неплохой парой. Я бы оскорблял тебя, ты бы читала мне нотации, и мы бы жили долго и счастливо, утопая в сарказме. Разве это не романтика для интеллектуалов? Посмейся, это же бред! Гермиона посмотрела на него. В её глазах на секунду промелькнула такая боль, что Драко захотелось замолчать навсегда. Но он продолжал смеяться, чувствуя, как этот смех жжет ему горло. Она сделала вдох, собирая остатки мужества. «Это твой последний шанс, Гермиона. Скажи это». — Знаешь, Драко, — она вымученно улыбнулась. — Твоя шутка… она… она на самом деле не такая уж бредовая. Я… я бы, наверное, даже согласилась на этот бред. Чисто ради эксперимента, конечно. Чтобы посмотреть, как быстро ты устанешь от моих нотаций. Драко замер. «Она согласилась? Чисто ради эксперимента?». Сердце колотилось в ритме «скажи это, скажи, что это не шутка». Но вместо этого его разум выдал: «Не смей. Она просто стебется над тобой в ответ. Она — Гриффиндорка. Ты — Слизеринец. Это никогда не сработает». Он рассмеялся громче, чем следовало. — Согласилась? Ха! Грейнджер, ты сошла с ума! «Союз аристократа и грязнокровки». Я позову Риту Скитер, она напишет об этом бестселлер! «Их любовь была как взрыв котла — нелепая и опасная для окружающих». Ха-ха-ха! Боже, Грейнджер, ты просто… просто посмотри на ситуацию! Мы стоим здесь, на Астрономической башне, и… Он осекся, потому что Гермиона больше не улыбалась. Она смотрела на него, и по её щеке медленно покатилась слеза. — Грейнджер? — его голос дрогнул, сбрасывая маску сарказма. — Что… Но Гермиона уже вытерла щеку быстрым движением руки. — Ничего. Просто… ветер. Твоя шутка… она действительно смешная. Пойду. Мальчики уже, наверное, потеряли меня. Она развернулась и быстро ушла, не оглядываясь. Драко остался стоять в тишине башни. Горький ком застрял у него в горле. Он только что был в миллиметре от того, чтобы сказать: «Это не шутка. Останься со мной, пожалуйста». Но сарказм был безопаснее.

***

Выпускной бал в Хогвартсе стал последним шансом. Драко Малфой стоял у колонны, сжимая в руке бокал с игристым соком. Его парадная мантия сидела идеально. Его взгляд, словно примагниченный, следовал за голубым пятном на другом конце зала. Гермиона. В платье цвета моря, с волосами, уложенными в мягкие волны, она казалась существом из другого мира. Она смеялась над какой-то шуткой Рона, но Драко видел, как её глаза постоянно блуждали по залу, ища что-то… или кого-то. «Это последний шанс, — билось в его голове. — Завтра мы сядем в Хогвартс-экспресс, и всё. Она уйдет в свое светлое будущее, а я… я останусь со своим прошлым. Скажи ей. Просто подойди и скажи: «Гермиона, я люблю тебя. Без шуток. Без сарказма. Пожалуйста, не уходи». Он решительно зашагал через зал. Рон и Гарри, заметив его приближение, напряглись, но Гермиона положила руку на плечо Рона, останавливая его. — Грейнджер, — голос Драко прозвучал на удивление твердо. — Можно тебя на минуту? Гермиона медленно кивнула. — Конечно, Малфой. Повесели меня напоследок. Они вышли на террасу. Шум бала приглушился. — Ну? — Гермиона прислонилась к перилам, глядя на него с вызовом. — Какая будет прощальная шутка? Про то, что я стану министром магии и запрещу тебе наносить гель для волос? Или про то, что мы тайно поженимся в полночь, чтобы позлить твою матушку? Давай, Малфой, я жду кульминации. Драко смотрел на неё, и все заготовленные слова рассыпались в прах. Её лицо было так близко. Он чувствовал запах её кожи, и это сбивало с толку. — Знаешь, Грейнджер… — он сделал шаг к ней, сокращая расстояние до опасного минимума. — Самая смешная шутка — это то, что я действительно думал о том, чтобы запретить тебе уходить. Представь: я бы запер тебя в библиотеке мэнора, и ты бы чахла над книгами, а я бы приносил тебе чай и издевался над твоим хобби до конца наших дней. Разве это не предел мечтаний? Я и ты, в окружении пыльных фолиантов и вечных шуток. Гермиона затаила дыхание. Её сердце стучало так громко, что ей казалось, он слышит его. — Библиотека в поместье? — она попыталась рассмеяться, но звук получился хриплым. — Малфой, ты превзошел сам себя. Это… это было бы самым скучным похищением в истории. Я бы просто заставила тебя выучить историю маглорожденных волшебников и маглов, а потом перешла бы на Г.О.В.Н.Э. Ты бы сбежал через неделю! Видишь, как нам было бы «весело»? — Именно! — Драко схватил её за руки. Его ладони были горячими. — Мы бы просто убили друг друга сарказмом и иронией через месяц! Это же… это же идеальный сценарий! Я бы говорил тебе, что ты выглядишь ужасно в этих своих вязаных свитерах, которые носишь на Рождество, а ты бы… ты бы целовала меня, чтобы я замолчал. Разве это не… не самый тупой финал для нашей истории? Скажи, что это смешно, Грейнджер! Посмейся надо мной! Гермиона смотрела в его серые глаза, полные отчаянной, спрятанной за смехом мольбы. Она видела, как дрожат его губы. «Скажи это серьезно. Один раз. Пожалуйста». Но Драко не мог. Его страх был сильнее. — Да, Малфой, — прошептала она, и по её щеке покатилась слеза. — Это чертовски смешно. Жаль только, что я не люблю комедии. Я всегда предпочитала драму. Она мягко высвободила свои руки из его хватки. — Прощай, Драко. Удачи тебе с твоим чувством юмора. Надеюсь, оно согреет тебя холодными вечерами. Она развернулась и ушла обратно в сияющий зал, к музыке и людям, которые не боялись говорить правду. Драко остался стоять на террасе. Звезды над ним продолжали падать, но он больше не загадывал желаний. Он просто стоял в тишине, которую сам же и создал своим бесконечным, ядовитым смехом.

***

Пять лет спустя. Пять лет пролетели как один прыжок через каминное пламя. Магический мир восстанавливался, строился и обрастал новыми законами, а вместе с ним менялись и те, кто когда-то стоял на разных сторонах астрономических башен. Гермиона Грейнджер, теперь уже ведущий специалист Департамента магического правопорядка, стремительно неслась по коридору четвертого уровня. В её руках опасно кренилась стопка пергаментов — отчеты о незаконном обороте темных артефактов в Ирландии требовали немедленной подписи Кингсли. Её каблуки чеканили сухой, деловой ритм по каменным плитам, а мысли были заняты исключительно работой. На крутом повороте она внезапной столкнулась с высокой фигурой в темном костюме. Пергаменты взлетели в воздух, словно стая испуганных бумажных птиц. Гермиона охнула, теряя равновесие, и уже приготовилась к позорному приземлению на пятую точку, как чьи-то сильные руки мертвой хваткой вцепились в её локти, возвращая ей вертикальное положение. — Смотри, куда идешь, Грейнджер! — раздался над ухом голос, который она узнала бы даже после глотка напитка живой смерти. — Неужели министерские коридоры стали для тебя слишком тесными, или ты решила избить меня, как в старые добрые времена на третьем курсе? Она подняла глаза, тяжело дыша и поправляя выбившийся локон. Перед ней стоял Драко Малфой. Пять лет превратили юношу в статного мужчину. Его безупречный черный костюм-тройка сидел так идеально, что казался второй кожей, а платиновые волосы теперь были зачесаны назад с небрежным шиком. Он выглядел старше, суровее — под глазами залегли тени от бессонных ночей над юридическими фолиантами, но в глубине серых глаз всё еще плясали те самые ироничные, невыносимые искорки. — Малфой, — выдохнула она, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Что ты… что ты здесь забыл? Сектор по связям с чистокровными семьями находится двумя этажами выше. — Работаю, Грейнджер. Представь себе, Малфои тоже иногда приносят пользу обществу, а не только раздражают его своим существованием, — он усмехнулся, медленно отпуская её локти, но не отходя ни на шаг. — Вообще-то, я шел в твой отдел. Хотел пригласить тебя на обед. Гермиона на мгновение забыла, как дышать. — На обед? С чего бы это? — Чисто ради того, чтобы обсудить твою координацию, — он привычно растягивал гласные, пряча за этим бархатным тоном легкую запинку. — За пять лет ты так и не научилась смотреть под ноги. Это же… просто анекдот, Грейнджер. Главная надежда магического мира падает в объятия своего бывшего врага посреди белого дня, на глазах у половины штата авроров. Скажи, что ты согласна пойти в ресторан, просто чтобы мы могли вместе поиздеваться над их пафосным меню и ужасным обслуживанием. Смешно, правда? Пять лет прошло, а мы всё еще играем в эту игру «кто кого больнее подколет». Гермиона смотрела на него, и в этот момент она увидела всё. Видела маску сарказма, которую он надевал каждый день. Видела этот защитный смех, которым он прикрывал пустоту внутри и страх быть отвергнутым. Она вспомнила Хогвартс, проделки Уизли, Саламандру, Сыворотку Ироничной Истины, Амортенцию, Снитч и Астрономическую башню. Пять лет они кружили друг вокруг друга, превращая свои чувства в бесконечный сериал из едких шуток. Ей вдруг стало невыносимо тесно в этом сценарии. — Знаешь, Драко, — она улыбнулась, и эта улыбка была лишена всякой иронии. — А ведь это действительно смешно. Прошло пять лет. Мы оба взрослые люди. У нас карьеры, репутации… а мы всё еще шутим. Она сделала решительный шаг вперед, сокращая то мизерное расстояние, что оставалось между ними. Запах его одеколона окутал её, лишая остатков выдержки. — Я пойду с тобой на обед, — твердо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Но при одном условии. Малфой заметно напрягся. — Каком условии, Грейнджер? — С этого момента… — она слегка коснулась его руки. — Никаких шуток. Ни одной. С этого самого момента и больше никогда. Малфой замер. Казалось, само время остановилось. Его маска на мгновение треснула, осыпаясь невидимыми осколками. В его глазах отразилась такая ошеломляющая, пугающая уязвимость, что у Гермионы перехватило дыхание. — Ни одной шутки? — переспросил он тихо. — Я согласен. Больше никаких шуток, Гермиона. Мир? — Мир, — ответила она.