ГЛАВА 3. Ловушка для своих

Прошло три дня. Три дня, в течение которых Чуя не видел её, не слышал её голоса и вообще делал вид, что её не существует. Это было несложно — Портовая мафия не оставляла времени на личное. Конфликт с Гозой перешёл в горячую фазу, на портовых складах рванули два контейнера с товаром, и Мори отправил Чую разбираться лично. К вечеру третьего дня он был зол, вымотан и покрыт чужой кровью, которая, к счастью, принадлежала тем, кто её заслужил. Он заехал в штаб, сдал отчёт Акутагаве, который принял бумаги с обычным мрачным видом, и вышел на улицу, чтобы закурить. — Накахара-сан. Голос был тихим, осторожным. Один из младших оперативников, парень с вечно испуганными глазами, которого Чуя не запомнил по имени. — Чего? — Вам передали, — парень протянул конверт. Обычный, белый, без опознавательных знаков. Чуя взял, не прикасаясь к руке парня. — Кто? — Девушка. Сказала, что вы поймёте. — Какая девушка? — Чёрные волосы, красные глаза, — парень сглотнул. — Очень… красивая. Чуя сжал конверт так, что бумага захрустела. — Иди. Парень исчез с такой скоростью, будто за ним гнались черти. Чуя открыл конверт, не дожидаясь, пока остынет. Внутри был один листок, сложенный пополам. Почерк аккуратный, каллиграфический — каждая буква выведена с болезненным вниманием. «Тот, кого ты ищешь, будет завтра в 22:00 в «Ориенте». Комната 47. Он думает, что встречается с покупателем из Осаки. Не думаю, что тебе стоит ему мешать — у него есть то, что нужно и тебе, и мне. Но если ты хочешь поговорить, я буду в баре на первом этаже. P.S. Ты мне должен спасибо за информацию про Гозу. Три дня молчания — это даже для тебя перебор. P.P.S. Твоя рубашка осталась у меня. Можешь забрать лично.» Чуя перечитал письмо дважды. Потом достал зажигалку и поджёг угол. Бумага горела быстро, скручиваясь в пепел, который падал на асфальт. Последними исчезли слова про рубашку. Он закурил, глядя на огонь портовых кранов, и думал. Юмико снова опережала его. Она знала про Гозу — это подтвердилось, когда его люди нашли связь между взорванными контейнерами и людьми Гозы. Она знала про информатора — и устранила его со своей стороны, не дожидаясь, пока он сольёт данные конкурентам. И теперь она знала про цель, которую Чуя искал три недели. Вопрос был в том, зачем она делилась этой информацией. Потому что Юки ничего не делала просто так. Каждый её шаг, каждое слово, каждый жест были частью игры, правила которой знала только она. Если она давала ему наводку — значит, ей было выгодно, чтобы он пришёл. Или чтобы он не пришёл. Или чтобы он пришёл и увидел её в баре, и потом они снова делали вид, что могут просто работать вместе, не переходя ту грань, которую они перешли в ту чёртовв ночь, когда оказались в одной комнате. Чуя бросил окурок в урну, сел в машину и поехал в свой пентхаус. --- На следующий день он был в «Ориенте» в 21:30. Отель стоял на границе между нейтральной территорией и районом, который контролировала третья ветвь Портовой мафии. Место было выбрано умно — достаточно безопасное, чтобы не бояться открытого нападения, и достаточно публичное, чтобы никто не решился на глупости. Чуя оставил машину на подземной парковке, поднялся на лифте и прошёл в холл. В баре на первом этаже было полутемно, играла тихая джазовая музыка, и пахло дорогим табаком и ванилью. Юки сидела за столиком у окна. На ней было платье — короткое, чёрное, с открытой спиной. Волосы убраны на одну сторону, открывая шею, на которой всё ещё были едва заметные следы от его пальцев. Она пила мартини и листала что-то в телефоне, но, когда Чуя вошёл, подняла голову и улыбнулась. — Раньше, чем я ожидала, — сказала она, когда он сел напротив. — Я думала, ты придёшь ровно к началу, чтобы не давать мне лишнего времени на разговоры. — Я пришёл посмотреть, кто войдёт в сорок седьмую до встречи. — Умно, — она кивнула. — Никто не войдёт. Твой клиент уже там, пришёл полчаса назад. Я проверила. — Ты проверила. — У меня есть свои методы, — она отпила мартини, не сводя с него глаз. — Ты выглядишь уставшим. — Три дня без сна. — И всё равно пришёл, — в её голосе мелькнуло что-то, что можно было принять за удовлетворение, если не знать, что она всегда выглядит удовлетворённой, когда получает своё. — Я польщена. — Я пришёл не ради тебя. — Конечно, — она кивнула с серьёзным видом. — Ты пришёл ради информатора, которого я тебе нашла. Что, впрочем, не отменяет того факта, что ты пришёл на полчаса раньше, чтобы посидеть со мной в баре. — Я пришёл раньше, чтобы убедиться, что здесь нет ловушки. — А если ловушка — это я? — она наклонила голову, и платье чуть сползло с плеча, открывая ключицу. — Что тогда? — Тогда я разберусь. — Обещаешь? — она усмехнулась, но в глазах мелькнула тень чего-то настоящего. — Ладно, не будем тратить время. Твой человек — Кавамура. Он заведует логистикой на северном терминале. Именно через него Гоза провозил оружие последние три месяца. Кавамура ведёт двойную игру — продаёт информацию и вам, и Гозе, но в последнее время склоняется к Гозе, потому что они платят больше. — Откуда ты знаешь? — Я была его любовницей две недели, — сказала Юки с той же интонацией, с какой говорила про погоду. — Достаточно, чтобы выяснить все его маршруты, контакты и сумму, которую ему перевели на офшорный счёт три дня назад. Чуя замер. — Ты спала с ним. — Это был способ получить информацию, — она пожала плечами, и в этом жесте не было ни капли смущения. — Не более. Я не отчитываюсь перед тобой за свои методы работы. — Ты не работаешь на меня. — Именно, — она поставила стакан, сложила руки на столе. — Я работаю на себя. И иногда наши цели совпадают. Кавамура должен исчезнуть. Ты хочешь его убрать, потому что он сливает информацию Гозе. Я хочу его убрать, потому что он знает обо мне больше, чем мне хотелось бы. — Что он знает? — Достаточно, чтобы продать эту информацию Гозе, если поймёт, что я его использовала, — её голос стал жёстче. — Поэтому я даю тебе его сегодня. Ты берёшь его, вытряхиваешь всё, что нужно про Гозу, а потом делаешь с ним то, что делаете с предателями в Портовой мафии. — А ты? — А я буду сидеть здесь и пить мартини, — она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Моя работа закончена. Чуя смотрел на неё, и в голове смешивались злость и что-то ещё. Она спала с Кавамурой. Две недели. Две недели, пока они с ней… что? Встречались? Спали? Уничтожали друг друга? — Ты могла сказать мне раньше, — сказал он. — И что бы ты сделал? — она подалась вперёд, и её лицо оказалось в опасной близости. — Пришёл бы сюда и перерезал ему глотку на глазах у его людей? Или запретил бы мне с ним встречаться? Ты не имеешь права ни на то, ни на другое. — Я имею право знать, если информация, которую ты мне даёшь, получена через постель. — Почему? — в её голосе прозвучал настоящий интерес. — Тебе неприятно? Или ты ревнуешь? — Не смеши. — А мне не смешно, — она откинулась на спинку стула, скрестив руки под грудью. — Ты ревнуешь, Чуя. Ты всегда ревнуешь. И это бесит тебя больше всего, потому что ты не можешь это контролировать. Ты хочешь, чтобы я принадлежала тебе, но не готов ничего предложить взамен. — Я ничего не просил. — Ты ничего не просишь словами, — она покачала головой. — Ты просишь своим молчанием, своей злостью, тем, как ты сжимаешь стакан, когда я говорю про других мужчин. Ты просишь каждый раз, когда приходишь ко мне, а потом уходишь, делая вид, что ничего не было. Чуя промолчал. Потому что она была права. Снова. — Кавамура, — сказал он, меняя тему. — Сколько у него охраны? — Двое. Обычные головорезы, не бойцы. Он не ждёт проблем, думает, что встречается с покупателем. — Ты уверена, что это не ловушка? — На сто процентов, — она встретила его взгляд. — Я сама её организовала. — Что? — Я организовала встречу, — повторила Юки спокойно. — Сделала так, чтобы Кавамура думал, что его пригласили представители Гозы. На самом деле покупатель — мой человек. Он привёл Кавамуру в комнату 47 и оставил там. Дальше — твоя работа. Чуя медленно встал. — Ты устроила операцию Портовой мафии без моего ведома. — Я устроила операцию по устранению человека, который угрожает моей безопасности, — поправила она, не двигаясь с места. — То, что это совпадает с твоими интересами — твоя удача. — Ты перешла черту. — Какую? — её красные глаза сузились. — Той, где ты решаешь, что мне можно, а что нельзя? Я не твоя подчинённая, Чуя. Я не твоя девушка. Я — никто для тебя, помнишь? Ты сам это сказал. В ту ночь, когда ушёл, не оглянувшись. Он навис над ней, упершись руками в стол. Она не отшатнулась, даже не моргнула. — Ты используешь ресурсы Портовой мафии, чтобы решать свои личные проблемы. — Я использую свои ресурсы, — она подняла руку и коснулась его галстука, поправляя узел, который и так был идеальным. — Информация, которую я добыла, стоит дороже, чем ты думаешь. И я отдаю её тебе бесплатно. Не потому, что я добрая, а потому что я хочу, чтобы этот кусок дерьма исчез с моей дороги. — И ты думаешь, я позволю тебе уйти после этого? — Ты позволишь, — она улыбнулась. — Потому что тебе нужна информация про Гозу. А я — единственная, кто может её тебе дать. — Я могу вытрясти её из Кавамуры. — Можешь, — согласилась она. — Но он знает только свою часть. А я знаю всю схему. От и до. Вопрос в том, готов ли ты сотрудничать или будешь делать вид, что можешь обойтись без меня. Чуя смотрел в её красные глаза, и в них не было ни капли сомнения. Она знала, что выиграла. Она всегда знала. — После того, как я разберусь с Кавамурой, мы поговорим, — сказал он. — Обязательно, — она кивнула. — Я буду здесь. Он выпрямился, поправил пиджак и направился к лифту. На полпути обернулся. — Эй. — М? — Рубашку можешь выбросить. Она рассмеялась — тихо, искренне, и этот смех эхом отразился от стен пустого бара. — Обязательно, — сказала она. — Как скажешь. --- Кавамура был жалким. Чуя вошёл в комнату 47 ровно в 22:00, не стучась. Двое охранников попытались встать у него на пути, но он убрал их за три секунды — один удар, второй, и оба лежали на ковре, даже не поняв, что случилось. Кавамура сидел за столом, и его лицо побелело, когда он увидел, кто перед ним. — Накахара-сан, — он попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой, как у напуганной гиены. — Какая неожиданность. Я думал, у меня встреча с… — С Гозой? — Чуя сел на стул напротив, положив руки на стол. — Знаю. Встреча не состоится. Кавамура сглотнул. — Я не понимаю… — Перестань, — Чуя не повысил голоса, и это было страшнее крика. — Ты сливаешь информацию Гозе три месяца. Последний раз — маршруты конвоя с товаром, который взорвался на северном терминале. Погибли трое моих людей. — Это не я, — Кавамура замотал головой. — Клянусь, я не… — Юмико Касибада, — перебил Чуя. — Ты знаешь это имя? Кавамура побледнел ещё сильнее. — Я… мы встречались. Но это ничего не значит. Она просто… — Просто что? — Чуя наклонился вперёд. — Просто спала с тобой две недели, вытаскивая каждый маршрут, каждый контакт, каждую сумму на твоём офшоре? А теперь она пришла ко мне и сказала: «забери его, он мне больше не нужен». Кавамура открыл рот, закрыл. Его трясло. — Ты… ты с ней… — он не договорил. — Это не твоё дело, — Чуя встал. — Моё дело — ты. У тебя есть два варианта. Первый: ты рассказываешь мне всё, что знаешь про схему Гозы, и умираешь быстро. Второй: ты молчишь, и я передаю тебя Акутагаве, который будет вытаскивать из тебя информацию по кускам следующие три дня. Кавамура посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на обречённость. — Она тебя использует, — сказал он тихо. — Так же, как использовала меня. Чуя замер. — Что? — Она… она не просто спала со мной, — Кавамура заговорил быстро, понимая, что это его единственный шанс. — Она выстроила всё. Моё знакомство с Гозой, мои долги, мою зависимость — всё, чтобы я стал предателем. А теперь она сдаёт меня тебе, потому что я больше не нужен. Она так делает. Всегда. Чуя молчал, и внутри него что-то остывало, превращаясь в ледяную ярость. — Схема Гозы, — сказал он. — Говори. Кавамура заговорил. Он выложил всё — имена, даты, маршруты, суммы. Чуя слушал, запоминал, не пропуская ни слова. Но в голове билась одна мысль, которую он не мог заглушить: Касибада использовала Кавамуру, чтобы создать проблему, а потом пришла к нему с решением. Вопрос: что она получила с обеих сторон? Когда Кавамура замолчал, Чуя кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Ты умрёшь быстро. Он выстрелил один раз — в голову. Кавамура даже не успел понять, что произошло. Чуя убрал пистолет, посмотрел на тело, на двух оглушённых охранников и вышел в коридор. В баре всё ещё играла музыка. Юки сидела на том же месте, допивала мартини и смотрела в окно. Когда Чуя подошёл к столику, она повернула голову. — Всё? — спросила она. — Всё. — Он рассказал? — Да. — Тогда я могу идти? — она сделала движение, чтобы встать, но Чуя положил руку ей на плечо, удерживая на месте. — Ты не идёшь. Юмико посмотрела на его руку, потом на его лицо. В её глазах не было страха — только спокойное любопытство. — Это арест? — спросила она. — Это разговор, — он сел напротив. — Кавамура сказал, что ты сама сделала его предателем. — Он так сказал? — она усмехнулась. — Бедняжка. Искал оправдание, даже когда понял, что умрёт. — Это правда? — А какая разница? — она отставила пустой стакан. — Он был предателем. Я просто… ускорила процесс. — Ты создала предателя, чтобы потом сдать его мне. — Я создала предателя, потому что он был слабым и жадным, — её голос стал холодным. — Он продал бы Гозе всё, что угодно, с моей помощью или без. Я просто использовала его, пока он был полезен, а когда он стал угрозой — убрала. — Через меня. — Через тебя, — она встретила его взгляд. — Потому что ты — самый эффективный инструмент, который я знаю. Чуя сжал кулаки. — Ты играешь мной. — Я работаю с тобой, — она подалась вперёд. — Разница в том, что ты отказываешься это признавать. Ты хочешь, чтобы я была твоим врагом или твоей женщиной, но ты не можешь принять, что я — твой партнёр. Равный. — Ты никогда не будешь мне равной. — Уже есть, — она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли сомнения. — Ты можешь злиться, можешь ненавидеть, но ты будешь возвращаться. Потому что я даю тебе то, что никто другой не может. — И что же? — Результат, — она встала, и её лицо оказалось в сантиметре от его. — Я даю тебе результат. Быстро, чисто, без лишних вопросов. И ты это ненавидишь, но принимаешь. Она отстранилась, взяла со стула клатч. — Информацию про Гозу я пришлю завтра. Полную. А сейчас — у меня дела. — Касибада. Она остановилась, не оборачиваясь. — Если ты когда-нибудь используешь меня снова, как использовала Кавамуру, я убью тебя. Она обернулась, и её красные глаза блеснули в полумраке. — Обещаешь? Она ушла, оставив после себя запах горького апельсина и тихий смех, который эхом разносился по пустому бару. Чуя сидел за столиком, глядя в окно на её удаляющуюся фигуру, и думал о том, что она была права. Он вернётся. Снова. И снова. И она это знала.