Цуме-сёги: Последний рубеж

Темари задохнулась от возмущения, смешанного с каким-то диким, первобытным восторгом. Он знал. Этот ленивый гений всё это время знал и просто наблюдал, как она мучается, пытаясь сохранить лицо — Ты… ты невыносимый манипулятор, Нара! — она попыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче сжал её бедро, не давая пошевелиться. — А ты — слишком громкая женщина, — Шикамару поднялся с колен, но не отстранился, а навис над ней, упираясь руками в подлокотники кресла. — Раз уж мы закончили с секретами, давай перейдем к делу. Моё желание еще не исполнено до конца. Он подался вперед, накрывая её губы своими. Это не был нежный поцелуй — это был захват территории. Темари ответила с той же яростью, вплетая пальцы в его распущенные волосы, оттягивая их назад. Его рука медленно поползла вверх по её ноге, задирая край его же собственной футболки. Кожа к коже — это ощущалось как удар током. Шикамару прервал поцелуй, спускаясь к её шее, и Темари почувствовала, как его зубы остро прикусили кожу. — Шикамару… — выдохнула она, теряя связь с реальностью. Он подхватил её под бедра, заставляя обхватить его талию ногами, и одним рывком поднял из кресла. Темари вскрикнула, крепче вцепляясь в его плечи. — Слишком много мороки с этой мебелью, — прохрипел он ей в губы, делая шаг в сторону спальни. — В этой партии, Темари, я не приму капитуляции, пока не заберу всё. Шикамару всегда гордился тем, что может просчитать исход любого сражения. Но когда он, ведомый страстью, наконец решился на последний шаг, его расчеты разлетелись в прах. Темари резко выдохнула, её тело напряглось, а пальцы, которые он так любил, до боли впились в его плечи. Осознание ударило его сильнее, чем любая техника. Он замер, боясь пошевелиться. — Темари… — его голос надломился, став хриплым и неузнаваемым. — Ты… ты никогда раньше… Она лишь плотнее зажмурилась, пытаясь скрыть нахлынувшие слезы и смущение. В этот момент Шикамару почувствовал себя последним идиотом. Он-то думал, что она — опытная женщина из Суны, а оказалось, что она берегла себя… для него. Его взгляд затуманился от нежности. Нет, он не заплакал, но в глазах стоял такой блеск, будто всё золото мира сейчас было сосредоточено в этой женщине. Он начал медленно, почти благоговейно чмокать её тело, спускаясь от плеч к груди и животу. Его губы едва касались её кожи, он извинялся без слов за свою начальную грубость. — Прости, — шептал он ей в ключицу. — Прости, я не знал. Я буду… тише. Обещаю. Его пальцы переплелись с её пальцами, крепко, «в замок». Теперь это была не просто игра в сёги, это была клятва. В ту ночь он оставил на её нежной коже несколько ярких меток — не со зла, а просто чтобы убедиться, что это не сон.