Глава19. "Рядом"

      Он держал её так долго, что люди вокруг уже перестали обращать на них внимание. Кто-то обошёл их стороной, кто-то бросил понимающую улыбку, кто-то до сих пор тыкал пальцем. Но Феликс не замечал никого. Только её. Только тепло её тела, только то, как её дыхание постепенно выравнивалось в такт с его. — Кролик, — тихо сказала она, уткнувшись носом в его плечо. — Ты меня задушишь. — Ну задушу, так задушу, — хмыкнул он и руки не разжал. — Сама виновата, ты слишком маленькая. — Я не маленькая, — она попыталась вырваться, но сил не было, да и желания, честно говоря, тоже. — Я среднего роста. Ты просто высокий. — Ты достаёшь только до моей груди. Ты маленькая. — Вообще-то я достаю до твоего плеча. — Всё равно мелочь.       Она закатила глаза, но уткнулась носом обратно. — Ты невыносим. — Как же я скучал по твоему «ты невыносим».       Она посмеялась, а затем отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Её лицо было раскрасневшимся, глаза блестели, и в них была та самая искра, которая его так цепляла. — Ты чего? — спросила она мягче. — Что-то случилось?              Он покачал головой. Не мог сказать ей, что произошло. Не мог объяснить, что эта неделя без неё была как возвращение в ту чёрную дыру, из которой он только начал выбираться.       Она улыбнулась и взяла его за руку. — Пойдём. Я голодная. — А как же кофе? — Кофе потом. Сначала еда.       Они пошли по перрону, Кристин болтала о поездке, о Гамиле и Эбигейл, о том, как ей не хватало нормальной еды. Феликс слушал в пол-уха, смотрел на неё и чувствовал, как внутри медленно отпускает то напряжение, которое сжимало его всю неделю. Всё было хорошо. Она вернулась. Она была здесь. Рядом.

***

      Они сидели в «Вечере», за тем же столиком у окна, что и в первый раз. Кристин пила латте с ванильным сиропом, а Феликс смотрел, как она откусывает от сэндвича кусок и довольно жмурится. — Боже, как я по нему скучала, — сказала она, прожевав. — Гамиль хороший парень, но он не умеет готовить. А Эбигейл просто не любит. Мы ели готовую еду из магазина всю неделю. Я чуть не умерла. — Выглядишь замотанной, но лучше чем я представлял, — заметил он. — Чудом, — она откусила ещё кусок. — Но теперь я здесь, и я готова съесть всё меню. Что будешь заказывать? — Я не голоден. — Кролик, — она нахмурилась. — Ты опять не ел? — Ел. — Когда? — Сегодня утром. — И что ты съел?       Он задумался. — Тост. — Один? — Два. — С чем? — С кофе. — Господи, — она закатила глаза. — Хотя бы купи салат. Погрызёшь морковку. — А если я не хочу салат? — А если я обижусь и перестану с тобой разговаривать? — Ты не перестанешь. — Откуда такая уверенность? — Ты слишком любишь меня доёбывать, чтобы перестать разговаривать.       Она фыркнула и покачала головой. — Ты прав. Это моё любимое занятие. — Пф, кто бы сомневался. — И ты мне это позволяешь? — А у меня есть выбор? — Нет. — Ну вот.       Она улыбнулась, и он почувствовал, как напряжение между ними начинает спадать. Они ещё не вернулись к тому, что было до её отъезда, но уже перестали быть чужими. Это было важно. — Рассказывай, — сказала она, откидываясь на спинку стула. — Что ты делал без меня? — Скучал. — Это всё? — А что ещё? — Не знаю. Мог бы найти себе хобби. Научиться готовить. Или начать выходить на улицу. — Я выходил. — Куда? — В магазин. — За едой? — За энергетиками.       Она закатила глаза. — Я так и знала. Ты просто невыносим!       Он не ответил, только подмигнул и театрально послал ей воздушный поцелуй. Она усмехнулась. — А у тебя как? — спросил он. — В командировке? — Нормально, — ответила она. — Работала. Общалась с Гамилем и его девушкой. Они такие хорошие. Эбигейл вообще милая. У неё целая коллекция игрушек, представляешь? — Игрушек? Сколько ей лет? — Она моя ровесница. И да игрушки. Типа персонажей из какого-то шоу. Она говорит, что это помогает ей справляться с трудными временами. Я даже подумала, что это мило. — Только не начни с ними спать. Отвечаю, она уже заменила ими своего парня. — Ха-ха-ха, кстати, она уже близка к этому. Гамиль говорил, если появиться ещё один заяц, то переедет на кухню.       Феликс услышал про зайца, но не придал этому значения. Мысль скользнула и ушла, он даже не зацепился за неё. Не его дело, какие там у кого игрушки. — А ещё она сказала, что разговаривает с ними, когда грустно. И они будто бы отвечают.       Он замер. Посмотрел на неё. — Разговаривает? — Ну да. — Ты странная, — сказал он. — Я?! Это я странная?! — Ты сидишь и рассказываешь мне про девушку, у которой игрушки разговаривают, и называешь это милым. Да, ты странная. — Ты вообще выглядишь как смерть. Я уехала на неделю, а ты уже разваливаешься. — Я не разваливаюсь. — Разваливаешься. Ты похудел. И круги под глазами такие, что можно в них заблудиться. — Ну, всегда можно взять с собой компас. — Чё? — она приподняла бровь. — А что? Компас - отличная штука. Показывает, где север.       Она немного потупила с непониающими глазами, пытаясь не утонуть в потоке его бреда. — Зачем тебе? — А вдруг я заблужусь по дороге к холодильнику?       Она расхохоталась. Громко, искренне, так, что пара посетителей обернулась. — Ты невыносим, — сказала она, вытирая слёзы. — Ты просто невыносим! — Ха-ха-ха-ха!       Они сидели в «Вечере» до закрытия. Кристин рассказывала о Гамиле и Эбигейл, о том, как они смешно ругаются из-за игрушек. Феликс слушал и чувствовал, как внутри теплеет.       Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Фонари горели жёлтым светом, отражаясь в лужах после недавнего дождя. Кристин зябко поёжилась, но ничего не сказала. Они попрощались у её подъезда, без объятий, без долгих прощаний. Она просто махнула рукой и скрылась за дверью.

***

      На следующий день Феликс проснулся с тяжёлой головой и чувством, что ночь прошла слишком быстро. Он посмотрел на телефон, ни одного сообщения. Странно. Кристин, наверное, отсыпалась после дороги. Он не стал писать первым. Решил дать ей пространство.       Он сел работать. Проект, который он сдал перед её отъездом, вдруг потребовал доработок. Клиент прислал правки. Начальник скинул ещё один модуль. Потом ещё один. Феликс сидел за ноутбуком с утра до вечера. Код шёл, но мысли были не здесь.       Он проверял телефон каждые полчаса. Ничего.              К обеду он не выдержал и написал первым:

«Ты как? Отошла после дороги?»

      Ответ пришёл через минуту: «Жива. Но на работу выгнали. Начальник сказал, что отчёт надо сдать к завтрашнему утру. Я в бешенстве».

«Ну конечно. Ты только вернулась, а он уже тебя загрузил. Мог бы и дать тебе отдохнуть».

«Ему плевать. У него дедлайн. А я единственная, кто понимает в новой программе».

«То есть он специально тебя дёргает. Знал, что ты вернулась, и сразу скинул».

«Ну... да».

«Безответственный мудак».

«Кролик, ты чего?»

«Ничего. Просто бесит, что ты снова сидишь до ночи».

«Я сама согласилась».

«Потому что он тебя не спрашивал. Ты не можешь отказаться».

      Она прочитала и поджала губы. Хотела ответить колкостью, но передумала, внутри разлилось тепло. Он злился не просто так. Он переживал за неё. И это было приятно. «Ты прав. Но я всё равно сделаю».

«Я знаю. Поэтому и бесит».

      Он отложил телефон.

***

      Вечером она написала снова: «Кролик, я, кажется, сейчас взорвусь. Этот отчёт меня добьёт. Я уже третий раз пересчитываю, и ничего не сходятся. Начальник сказал, что если я не сдам завтра, он меня уволит. Я серьёзно».

«Он блефует. Ты единственный бухгалтер, который у него есть».

«Откуда ты знаешь?»

«Ты сама говорила. Что в отделе кроме тебя никто не разбирается в этих обновлениях».

«Ты запомнил?»

«После шоколадок запоминаю всё».

«Ха-ха-ха, ты слишком хороший для меня, Кролик».

«Не неси бред».

«Я серьёзно. Ты запоминаешь, что я говорю. Ты беспокоишься. Ты спрашиваешь, ела ли я. Ты... странный».

«Я уже понял. Ты мне об этом говоришь каждый день».

«Ха-ха-ха точно)».       Он улыбнулся и набрал:

«Лучше забей на работу. Не нагружай себя».

      Она прислала смайлик сердечко. Феликс смотрел на экран и чувствовал, как внутри разливается тепло. «Ладно, Кролик. Я ещё немного посижу с этим отчётом. Ты тоже не засиживайся. Спи».

«Скажи это себе».

«Я уже взрослая девочка. Сама решаю, когда мне спать».

«Не можешь. Значит либо нифига не взрослая или настолько большая, что уже деменция. Выбирай)».

«Ты невыносим».       Он поставил реакцию на её сообщение и ещё несколько минут смотрел на экран, потом отложил телефон и вернулся к работе.

***

      Всю неделю она работала. Он работал. Они переписывались урывками, утром, в обед, поздно вечером. Кристин ругалась на начальника. Феликс ругался на клиентов. Она жаловалась, что валится с ног. Он говорил ей, что она дура и надо брать выходной. Кристин отмахивалась, говорила, что не может, что у неё дедлайн и нету денег.

«Ты себя не жалеешь».

      Написал он в среду вечером. «Я себя жалею. Но работу надо делать».

«Работа никуда не денется. А ты свалишься».

«Не свалюсь».

«Свалишься. Ты уже неделю работаешь без выходных».

«Это всего неделя».

«Ты только вернулась из командировки».

«Кролик, отстань. Я справлюсь».

«Какая упёртая».

«Это ты упёртый. Ты вообще не ешь».

«Я ем».

«Энергетики с тостами не считаются».       Она прислала смайлик с высунутым языком. Феликс усмехнулся, покачал головой и написал:

«Ты невыносима».

***

      В пятницу она написала: «Кролик, я выжила. Отчёт сдан! Начальник не уволил. Я даже получила премию. Маленькую, но приятную».

«Поздравляю. Теперь можно отдохнуть?»

«Можно. И я хочу отпраздновать. В субботу. Ты свободен?»       Он помедлил. Вспомнил, что у него на субботу навалили работы. Клиент прислал новые правки, и начальник сказал, что надо сдать к понедельнику. Феликс уже хотел написать, что занят, но потом подумал о ней. О том, как она сидела перед монитором всю неделю. О том, что она заслужила отдых.

«Свободен. Куда пойдём?»

«Не знаю. Просто хочу увидеть тебя. Может, погуляем? Или посидим где-нибудь. Мне всё равно».

«Давай встретимся в субботу. В два. У «Вечера». Как в прошлый раз».

«Договорились. Только не опаздывай, Кролик».

«Не опоздаю».

      Он отложил телефон и посмотрел на ноутбук. На экране мигал курсор, ожидая его действий. Феликс вздохнул и вернулся к работе.

***

      Всю ночь он писал код. К утру субботы он сдал всё, что требовалось. Начальник прислал одобрение. Клиент благодарность.       Феликс закрыл ноутбук и посмотрел на часы. Десять утра. До встречи оставалось четыре часа. Он встал, принял душ, побрился. Надел чистую футболку.       В два часа он стоял у входа в «Вечер». Кристин подошла через пять минут, в ветровке, с распущенными волосами и с кругами под глазами, которые не скрывал даже макияж. Она выглядела уставшей, но улыбалась. — Ты пришёл, — сказала она. — Я обещал. — Я знаю. Но я всё равно боялась, что ты не придёшь. — Я не могу тебя подвести, — сказал он, гордо приподнимая подбородок.       Она смотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась. — Пойдём. Я хочу пройтись. — Ты уверена? Выглядишь так, будто тебе нужно спать, а не гулять. — Кролик, — она посмотрела на него с привычной колкостью. — Я приехала, чтобы увидеть тебя, а не чтобы сидеть в четырёх стенах. Идём.       Они пошли по улице. Кристин болтала о работе, о том, как ей надоел начальник, о том, что она мечтает об отпуске и хочет проколоть уши. Феликс слушал и иногда вставлял колкости. Но он заметил, как она говорит медленнее обычного, как иногда останавливается, чтобы перевести дыхание. Как чихает, раз, другой, третий. — Ты точно в порядке? — спросил он. — Отстань. Это просто аллергия.       Они вышли на набережную. Кристин шла чуть впереди, смотрела на воду. Феликс шёл за ней, держа руки в карманах. — Как же задолбал этот дождь, мне так хочется сходить на пляж.       Она стояла на фоне воды, и солнце, пробившееся сквозь тучи, подсвечивало её фигуру золотым контуром. Ветер сдувал с её плеча выбившуюся прядь, она придерживала её рукой и щурилась от света, улыбаясь своим мыслям.       Феликс смотрел на неё и молчал.       Она повернулась к нему, прищурилась и улыбнулась: — Красиво, да?       Он не отвёл взгляда. Смотрел на неё, на свет в волосах, на тёплую улыбку, на то, как она щурится от солнца. Она выглядела такой тёплой. Такой уютной. — Очень.       Она моргнула, сбитая с толку его серьёзным тоном, но ничего не сказала. Только улыбнулась как-то иначе, теплее и чуть смущённо.       А он стоял и думал, что она даже не представляет, о чём он на самом деле говорит.       Она сделала ещё несколько шагов, потом вдруг споткнулась о ровном месте, пошатнулась и начала заваливаться в сторону. Феликс успел подхватить её за плечи, прежде чем она рухнула на асфальт. — Кристин? — Всё нормально, — пробормотала она, пытаясь выпрямиться. — Просто голова закружилась.       Он придержал её, не давая упасть, и на секунду приложил ладонь к её лбу. Кожа была горячей. — У тебя жар, — сказал он. — Ты горишь. — Нет у меня жара, — слабо возразила она. — Это просто... усталость.       Он покачал головой, сжал губы. Потом, не спрашивая разрешения, наклонился и коснулся губами её лба, проверяя температуру. Кристин резко распахнула глаза. Вся усталось ушла в одну секунду. Она замерла, глядя на него снизу вверх, а потом медленно стала заливаться краской. Сначала щёки, потом уши, потом шея. Она покраснела так сильно, как будто температура взлетела за сорок.       Феликс отстранился, посмотрел на неё и приподнял бровь. — Чего ты так покраснела? — Ничего я не покраснела, — выдавила она, отворачиваясь. Голос дрогнул. — Покраснела. Я вижу. — Это жар. — Его же нет? — саркастично усмехнулся он и покачал головой. — Не сгори ещё больше.       Она молчала. Смотрела на воду. Пыталась дышать ровно, но сердце колотилось где-то в горле. — У тебя походу ещё больше температура поднялась, — добавил он тихо, с насмешкой.       Кристин хотела огрызнуться, но из неё вышел только кашель.       Феликс выругался про себя. Обнял её за плечи, поддерживая, и они медленно пошли по набережной. Кристин не сопротивлялась. Не шутила. Просто шла, опираясь на него, тяжело дышала и иногда вздрагивала от озноба.       У подъезда она попыталась выпрямиться, но Феликс не отпустил. — Ключи где? — В сумке.       Он достал ключи, открыл дверь, помог ей подняться на пятый этаж. У двери её квартиры она прислонилась к стене и закрыла глаза. Он открыл квартиру. Кристин сделала шаг, потом второй, и её ноги подкосились. Она начала оседать вниз, и Феликс едва успел подхватить её, чувствуя, как она обмякла в его руках. Она попыталась опереться на стену, но рука соскользнула. — Эй, — сказал он, придерживая её. — Ты чего? — Всё нормально, — выдохнула она, но дыхание было тяжёлым, рваным.       Феликс не стал слушать. Он просто подхватил её под колени, чувствуя её лёгкость, чувствуя, как её тело дрожит от озноба и жара. Она попыталась возразить, но он не дал ей сказать ни слова. — Да заткнись уже, — сказал он, проходя в комнату.       Он донёс её до дивана и аккуратно опустил на подушки. Она рухнула на них, даже не сняв ветровку с ботинками, и тут же закрыла глаза. Её дыхание было прерывистым. Грудь поднималась тяжело, будто воздух не хотел входить в лёгкие. Он замер на секунду, глядя на неё, и внутри него что-то сжалось. Он видел её уставшей, раздражённой, злой, но такой беспомощной ещё никогда. И это ощущение чужой беспомощности, заставило его на мгновение забыть, как дышать самому.       Он выдохнул, присел на корточки у дивана. Осторожно, стараясь не потревожить, стянул с неё ботинки. Она даже не шевельнулась. Потом взялся за ветровку, аккуратно вытащил одну руку, потом вторую, стараясь не дёргать. Она что-то пробормотала, но не открыла глаза. Он накрыл её пледом, который висел на спинке дивана. На секунду задержал взгляд на её лице. Оно было бледным, с тёмными кругами под глазами, с влажными от жара прядями, прилипшими ко лбу. Он убрал их, коснулся пальцами её лба, всё ещё горячий. И почувствовал, как внутри разливается что-то странное, почти болезненное. Он не знал, как это называется, но ему хотелось остаться. Не уходить. Просто сидеть рядом и смотреть, как она дышит. — Воды хочешь? — Ммм не надо. — Лекарства есть? — Не помню...       Феликс цокнул. Пошёл на кухню и налил воды. Вернулся. Поставил на стол. Кристин не открывала глаз. — Ты просто больная дура, — сказал он, садясь на край дивана. — Зачем надо было тащиться на прогулку, если у тебя жар? — Я хотела увидеть тебя, — ответила она, не открывая глаз. — Ты же не пришёл бы ко мне сам. — Пришёл бы. Если бы ты сказала, что больна. — Я не люблю, когда меня жалеют. — А я не люблю платить за квартиру.       Она усмехнулась, но усмешка вышла слабой. — Ты невыносим, Кролик. — Не трать силы, я помню.       Она открыла глаза и посмотрела на него. Взгляд был мутным, тяжёлым. — Посидишь со мной? — спросила она.       Он помедлил. — Посижу.       Он пододвинулся ближе. Она дышала тяжело, даже в полусне её лицо было напряжённым. Феликс помедлил, потом осторожно положил руку ей на плечо, чувствуя под ладонью, жар её кожи. Она вздрогнула, но не открыла глаза. Он начал медленно, почти невесомо гладить её по плечу, убаюкивая, стараясь, чтобы дыхание стало ровнее. Каждое прикосновение отдавалось в нём странным, пугающим теплом. Он не знал, зачем это делает, просто не мог иначе. Она медленно выдохнула, и напряжение в плечах начало отпускать. Он не убирал руку. Не мог. — Только не думай, что я останусь надолго, — сказал он. — У меня работа. — Врёшь, — промычала она сквозь сон — Ха, раскусила.       Она улыбнулась. Потом окончательно провалилась в сон. Дыхание стало ровнее, но всё ещё тяжёлым.       А он не сводил с неё глаз, и внутри разрасталось что-то тяжёлое, что он не мог объяснить. Она была нужна ему, вот и всё. И эта мысль, простая и ясная, пугала его до дрожи в пальцах. Неделя без неё была хуже всего, что он пережил после Цирка. Он не знал, что с этим делать. Он не знал, как быть. Знал только одно: он не сможет уйти сейчас, оставить её так. Не теперь.