Глава 18. "Неделя разлуки"

Понедельник.       Он проснулся от того, что телефон не пиликнул.       Феликс лежал, глядя в потолок, и слушал тишину. Обычно в это время Кристин уже писала, что-то короткое «доброе утро», смайлик или какая-то дурацкая шутка про то, что он опять не спал. Он привык. Привык просыпаться и видеть её имя на экране.       Сегодня экран был пуст.       Он взял телефон. Открыл чат. Последнее сообщение от неё, вчера вечером: «Спокойной ночи, Кролик. Не скучай». Он тогда не ответил, заснул с телефоном в руке.       Теперь смотрел на эти слова и чувствовал, как внутри разрастается беспокойство. — «Она уже уехала, — напомнил он себе. — Она в другом городе. У неё дела. Она занята».       Он отложил телефон. Встал и прошёл на кухню.       Холодильник был полон продуктами, которые он купил неделю назад. Он смотрел на это и понимал, что не хочет ничего из этого. Вообще ничего.       Он взял хлеб. Сделал тост. Пожевал, не чувствуя вкуса. Затем открыл ноутбук.       Код не шёл.       Он смотрел на экран, на строчки, которые нужно было дописать, на ошибки, которые нужно было исправить. Но мысли были не здесь. Они были с ней. — «Что она сейчас делает? Пьёт кофе? Сидит в автобусе? Смотрит в окно? Разговаривает с этим... блять Гамилем?» — «Скучает? Или ей сейчас так весело, что она забыла, что я существую?»       Он закрыл ноутбук. Встал. Прошёлся по комнате. Остановился у окна.       За стеклом было серо. Вчерашний дождь ещё не высох. — Неделя. Всего на неделя. Ты не умрёшь.       Он вытащил бубенчик из кармана. Сжал его в ладони. Холодный металл успокаивающе коснулся кожи. — Помни, — прошептал он. — Ты здесь?       Тишина. — Она уехала. Я не знаю, как быть без неё. Я обещал ей, что не сбегу. Но я не знаю, как быть без неё рядом.       Снова тишина. — Ты ведь тоже ждала, — он задумался. — Так вот как ты себя чувствовала. Прости меня.       Он прижал бубенчик к груди.       Сел за ноутбук. Открыл проект. Начал работать. Код пошёл. Медленно, с ошибками, но пошёл.

***

      Спустя время он всё-таки не выдержал и написал первым.

«Привет. Ты как?»

      Ответ пришёл через полчаса. Кристин явно была занята, но нашла время ответить, и от этого стало легче. Хотя бы на секунду. «Привет, Кролик! Всё хорошо. Только что добралась до Гамиля, он встретил меня на вокзале. Квартира у него классная, я уже заселилась. Познакомилась с его девушкой. Она милая. Они оба такие тёплые, я чувствую себя как дома».       Феликс смотрел на экран. «Как дома». Мысли зацепились за эти два слова и не отпускали. Он даже пропустил мимо ушей упоминание, что у Гамиля есть девушка. Сам факт, что ей с другим было уютно, въедался под рёбра сильнее любого признания. Его собственное место в этом мире вдруг стало чужим, а она счастливой там, где его нет.

«Удобно».

      Коротко. Сухо. Он старался, чтобы голос в сообщении звучал ровно, но внутри уже закипало что-то тёмное и липкое. «Да, очень. Я так рада, что согласилась остановиться у него. Гораздо лучше, чем в какой-нибудь затхлой гостинице. Он сказал, что я могу оставаться сколько угодно».

«Отлично. Рад за тебя».

«А ты как? Ел сегодня? Не сидишь на одних энергетиках?»

«Нормально. Работаю».

«Молодец. Я горжусь тобой. Ладно, Кролик, мне нужно идти. Гамиль зовёт ужинать. Я тебе напишу позже».       Феликс смотрел на экран. «Гамиль зовёт ужинать». Они будут сидеть за одним столом. Смеяться. Разговаривать. Он будет смотреть на неё. И она будет улыбаться ему. Как мне.       Он отложил телефон. Прошёлся по комнате. Остановился у стены и ударил по ней кулаком, чтобы почувствовать боль. Боль отрезвляла. На секунду. — Ты идиот, — сказал он себе. — Она просто ужинает с другом. У неё есть право на друзей. На жизнь. На то, чтобы не сидеть и не ждать тебя каждую секунду.       Но это не помогало.       Он представил её за столом. Смеющуюся. С Гамилем. Она поправляет волосы, а он смотрит на неё с восхищением. И она улыбается ему в ответ.       Он представил, как она касается его руки. Как он берёт её за руку. Как она не отдёргивает.       Он ударил ладонью по столу. — Хватит!       Голос сорвался. Он сел, сжал голову руками. — Хватит...       Она сказала, просто друг. Сказала и всё. А он сидит, пережёвывает. На кой ему это вообще сдалось? Она не его. Она с другим. И плевать. Должно быть плевать. — Какого хрена ты вообще об этом думаешь?       Голос дрогнул. Он встал, прошёлся по комнате, остановился. — Тебе какое дело? Какое, блять, дело?       Она живёт свою жизнь. У неё там кто-то. У него ничего. И это нормально. — Идиот, — выдохнул он.       Он должен был просто закрыть чат. Не читать. Забить.       Но не закрыл. Не забил.       Он смотрел в стену и злился на себя. За то, что слабый. За то, что врёт себе. За то, что не может отрезать и выбросить. — Тебе должно быть плевать.       Слова повисли в воздухе. Он знал, они ничего не значат. Он знал: плевать не будет. Никогда не будет.       Но он продолжал себе врать. Потому что легче. Среда.       Она не писала весь день.       Феликс проверял телефон каждые полчаса. Каждый час. Каждые два часа. Ничего.       Он пытался работать, не получалось. Пытался есть, не лезло. Пытался не думать о ней, всё равно думал.       В восемь вечера он не выдержал.

«Привет. У тебя всё хорошо?»

      Ответ пришёл через десять минут. «Да. Работаю. Я сильно устала. Поговорим завтра».       Он смотрел на эти слова, и внутри закипало раздражение. Она даже не сказала «привет». Даже не спросила, как он.

«Ты не можешь найти минуту, чтобы просто написать мне? Я сижу здесь и жду тебя, как последний идиот, а ты даже не можешь уделить мне время?»

      Ответ пришёл сразу. «Кролик, я не хочу ссориться. У меня действительно много работы».       Феликс смотрел на экран. Пальцы дрожали.

«Ты всегда так делаешь. Ты отдаляешься, когда тебе трудно. А я остаюсь здесь и гадаю, что я сделал не так».

      Написал он и даже не понял, что написал про себя. «Ты ничего не сделал не так. Я просто устала. И мне нужно работать. Я не могу говорить сейчас. Я позвоню завтра. Хорошо?»       Он отложил телефон. Сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрел в стену. Внутри всё дрожало. — Какой же ты дурак! Какой же ты дурак!       Он закрыл глаза. И почувствовал, как пустота снова заполняет его. Та самая, которая была до неё.       Он сидел так час. Два.       А потом взял телефон.

«Прости. Сорвался».

             Он смотрел на экран и ждал.       Ответ пришёл через пять минут. «Не переживай Кролик. Осталось немного». Пятница.       Он проснулся и сразу взял телефон.       Она написала. «Привет, Кролик. Ещё два дня и я приеду. Ты готов?»       Он улыбнулся.

«Готов. Я уже считаю минуты».

«Ха-ха-ха считай секунды, как в прошлый раз. Так же точнее)».

«Заняться мне не чем».

«Гнить в четырёх стенах - это не дело».

«Эй, ты обесцениваешь всю мою жизнь!»

«Невыносим».

«Я кода-то услышу новый комплимент?»

«Не заслужил. Я повторю, когда увижу. Ладно пока, у меня ещё полно работы».

«Пока».

      Он закрыл чат, откинулся на спинку стула. — «Скоро приедет».       Встал, прошёлся и остановился у окна. За окном темнело, город гудел, а он думал только о том, как увидит её. Она скажет что-то простое. И всё встанет на свои места.       Тепло заполнило его целиком. Он не боролся с ним. Просто стоял и ждал.

***

      Автобус трясся на кочках, и Кристин смотрела в окно, думая о нём. О его хрипловатом голосе, о его пустых глазах, которые загорались, когда он смотрел на неё. Это заставило её улыбнуться.       Когда автобус остановился, она вышла и сразу увидела Гамиля. Он стоял у входа, широко улыбался, и ветер трепал его светлые волосы. — Крис! — он побежал к ней и обнял так крепко, что она едва не задохнулась. — Я так рад тебя видеть! — Гамиль, отпусти! — рассмеялась она. — Я сейчас задохнусь! — Ладно, ладно.       Он взял её сумку и повёл к машине. — Пойдём. Я покажу тебе город. А потом поедем ко мне.       Они сели в машину. Ехали по городу, болтая о всякой ерунде. Он рассказывал о своей работе, о том, как ему нравится жить в этом городе. Она слушала его и улыбалась. — И как ты себя чувствуешь? — спросил он снова, когда они остановились на светофоре. — Я серьёзно. В больнице ты выглядела ужасно. Бледная, худая, с тёмными кругами под глазами. Я так испугался. — Сейчас лучше, — ответила она. — Я хожу к психологу. Она помогает мне разобраться в себе. — Рад, что ты не одна, — сказал Гамиль. — Я переживал за тебя. — Я знаю, — она улыбнулась. — Ты всегда за меня переживал.       Он ухмыльнулся. — Потому что ты вечно вляпываешься в неприятности. — Это я-то?! — она притворно возмутилась. — Это ты вляпываешься! — Я вляпываюсь в людей, — он хитро прищурился. — А ты вляпываешься в ситуации.       Она рассмеялась. — Мы оба вляпываемся. Просто по-разному.       Он засмеялся в ответ, и Кристин почувствовала, как на душе становится легче. Гамиль был одним из немногих людей, с которыми она могла быть собой. Не бояться, что её осудят, не бояться быть слабой. — Ладно, — сказал Гамиль, сворачивая к дому. — Приехали. Готова познакомиться с сюрпризом?       Они подъехали к дому с немного облупившейся краской и высокими окнами. Кристин вышла из машины, огляделась. — Уютно, — сказала она. — Да, — Гамиль улыбнулся. — Идём. Она уже должна быть здесь. — Она?!       Она вошла вслед за ним в квартиру, и в прихожей её встретил запах корицы и кофе.       Кристин разулась и прошла в гостиную. Там стояла девушка, невысокая, с тёмными волосами до плеч и аккуратной чёлкой, которая чуть прикрывала брови. Она улыбалась, спокойно, немного застенчиво. — Кристин, — Гамиль подошёл к девушке и взял её за руку, — это Эбигейл. Моя девушка. — Привет, — Эбигейл шагнула вперёд и протянула руку. — Гамиль так много о тебе рассказывал. Я рада познакомиться. — Я тоже, — Кристин пожала её руку. — А про тебя он мне ничего не рассказывал. Я рада, что он нашёл тебя. — Спасибо, — улыбнулась Эбигейл. — Я тоже рада, что нашла его. Он особенный. — Да, — Кристин усмехнулась, — особенный дурак. — И вы уже против меня, — Гамиль вздохнул и покачал головой, но в его глазах танцевали смешинки.       Кристин и Эбигейл переглянулись и улыбнулись. Чувствовалось, что они обе готовы подшучивать над ним, и это сразу сблизило их. — Ладно, — Гамиль махнул рукой, — проходите на кухню. Я заварю чай. И покажу тебе комнату, где ты будешь жить. — Ого! Целая комната?       Они прошли на кухню. Гамиль заварил чай, и они болтали о всякой ерунде. Эбигейл оказалась приятной, Кристин чувствовала себя легко и свободно. Но в какой-то момент Эбигейл встала и сказала: — Видимо Гамиль так и не покажет тебе комнату, если не напомнить, — сказала она, цокнув. — Пойдём, я покажу тебе квартиру. — Да я помню, — ответил Гамиль, вставвая со стула. — Да сиди уже, — Эбигейл положила руку ему на плечо, усаживая его обратно. — Пойдём Кристин.       Она повела Кристин по коридору, показывая комнаты. Гостиная, кухня, ванная. Всё было чистым, уютным, с личными вещами, которые делали квартиру домом. — А здесь твоя комната, — сказала Эбигейл, открывая дверь в небольшую спальню. — Гамиль сказал, что ты будешь жить здесь. Устраивайся. — Спасибо, — Кристин поставила сумку у стены. — Здесь очень уютно. — Рада, что тебе нравится, — Эбигейл вышла и повела её дальше. — А вот здесь, — она открыла соседнюю дверь, — моя комната.       Кристин заглянула внутрь.       И замерла.       Комната была небольшой, но она была заполнена. Стеллажи до самого потолка, заставленные фигурками и мягкими игрушками. Сотни фигурок, как будто целый мир поместился на этих полках. На стенах висели постеры, на полу лежали ещё игрушки, небрежно, как будто их перебирали недавно и не успели убрать. — Ого, — выдохнула Кристин. — Это... впечатляет.       Эбигейл улыбнулась, и в её глазах зажглась гордость. — Да. Но все говорят, что я как ребёнок, — посмеялась она. — А что это за персонажи? — спросила Кристин, подходя ближе. — Я никогда не видела их раньше. — Это персонажи одного шоу, — ответила Эбигейл, и её голос стал мягче. — Я начала смотреть его, когда была в трудный период жизни. И оно... оно помогло мне. Дало надежду. — Какое шоу? — спросила Кристин.       Эбигейл открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в коридоре раздался голос Гамиля: — Эби, ты опять показываешь свою коллекцию? Я уже начинаю ревновать к этим зайцам! — Гамиль! — возмутилась Эбигейл. — Это это просто игрушки! — Игрушки, которые скоро оставят меня без денег, — он закатил глаза, но улыбался. — Она на днях хотела купить ещё. Я сказал, что если она принесёт ещё что-то, я перееду жить на кухню. — Ты бы не переехал, — фыркнула Эбигейл. — Ты бы тосковал по мне. — Я тосковал бы по нормальной кровати, — парировал он.       Кристин рассмеялась, глядя на них. Она чувствовала, как тепло разливается внутри. Они были такими живыми. Такими настоящими. — «Как мы с Кроликом. Только мы ещё не такие. Но, может, когда-нибудь будем».

***

      Поздним вечером воскресенья, когда Гамиль и Эбигейл ушли в гостиную смотреть фильм, Кристин сидела в своей комнате и смотрела в телефон.       Она скучала.       Они даже чуть не посорились за это время. Она знала, что он скучает, хоть и не сильно показывал это.       Она взяла телефон и написала:

«Привет, Кролик. Как ты? Я скучаю. Я уже завтра приеду. Ты встретишь меня?»

      Она отправила сообщение и замерла в ожидании.       Она уже писала Феликсу, но он не ответил. Прошло пять минут. Десять. — «Наверное, заснул», — подумала она и уже хотела отложить телефон, как экран загорелся.       Входящий вызов.       От него.       Она приняла, не давая себе времени удивиться. — Кролик? — сказала она в трубку. — Ты серьёзно? Ты решил позвонить? Я думала, ты спишь уже. — Я бы спал, — его голос был хриплым, но в нём слышалась лёгкая улыбка, — но тут подумал: а вдруг ты решила, что я тебя не встречу? Решил развеять твои сомнения. И хотел убедиться, что ты ещё не передумала возвращаться. — Передумала? — она фыркнула. — Кролик, я уже собрала вещи. У меня даже билет куплен. Если я передумаю, Гамиль меня убьёт. Он уже устал от меня. — А если он тебя убьёт, я останусь без компании. Так что не дай ему. — Постараюсь. Но он сегодня смотрел на меня так, будто я съела его последнее печенье. — А ты съела? — Ну... немного. Он сам предложил. — Вот видишь. Ты нарушила негласный закон гостеприимства. Никогда не ешь последнее печенье хозяина. Это правило выживания. — В следующий раз буду знать. — Следующего раза не будет, если он тебя выгонит сегодня ночью. — Тогда я приеду к тебе. В три часа ночи. Буду стучать в дверь и кричать: «Кролик, спаси меня!» — Я не открою. Я буду притворяться, что меня нет дома. — А я буду петь под дверью. — Тогда я точно не открою.       Она рассмеялась, и он усмехнулся в ответ. Тепло разлилось по груди. — А ты как там? — спросила она мягче. — Один, в своей норе. Не слишком тихо?       Он помолчал секунду. — Тихо, — ответил он. — Но терпимо. Я даже почти привык. Знаешь, я сегодня разобрал одну полку. Чувствую себя героем. — Значит, убирался? — удивилась она. — Ради меня? Неужели я удосужусь посетить нору кролика? — Не надумывай. Ради себя. И пока не приглашаю. Я говорю, что в теории готовлюсь к этому дню. Когда-нибудь. Может быть! Если ты не будешь петь под дверью. — Тогда я буду молчать. Как рыба. — Сомневаюсь, что у тебя получится молчать дольше пяти минут. — Проверим. — Обязательно.       Она улыбнулась, чувствуя, как внутри становится легко. Этот разговор, с его подколами, с его теплом, был именно тем, что ей было нужно. — Кролик. — М? — Я завтра приеду. И я хочу, чтобы ты знал... я буду ждать тебя. Без тебя никуда не уйду, буду ночевать на скамейке, если ты не придёшь. — Я знаю, — ответил он. И в голосе его была та же тихая, почти незаметная серьёзность, от которой у неё замирало сердце. — Поэтому и звоню. Чтобы ты знала, что я буду там. — Спасибо. Тогда до завтра, Кролик. — До завтра, Кристин.       Она хотела уже отключиться, но он добавил: — Эй. — Что? — Спи. Не сиди до ночи. — Ты издеваешься? — Спи говорю.       Она услышала, как на том конце трубки раздаются смешки. — Агх! Всё! Спокойной ночи. — Спокойной ночи.       Она отключилась и ещё несколько секунд смотрела на потухший экран. Потом положила телефон на тумбочку. За стеной всё ещё слышались голоса Гамиля и Эбигейл.       Она закрыла глаза. Уснула почти сразу, с улыбкой на губах.       А он не спал.       Феликс сидел на стуле, прижимая телефон к груди, и смотрел в одну точку. Её голос всё ещё звучал в ушах. «Я буду ждать тебя. Без тебя никуда не уйду». Он сжал бубенчик в ладони, вдохнул и выдохнул. — Завтра, — сказал он в пустоту. Понедельник, утро.       Он не помнил, как уснул. Проснулся от звука будильника. Вскочил и посмотрел на часы: десять утра. Её автобус в двенадцать.       Два часа.       Он не знал, что делать. Метался по комнате, пытался найти одежду, которая выглядела бы так, будто он не прилагал усилий, но при этом была нормальной.       Он вышел из дома за час до её приезда.

***

      На вокзале было людно. Он стоял у входа, вглядываясь в стеклянные двери, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Пальцы сжимали бубенчик в кармане, он взял его с собой, просто чтобы было, за что держаться.       Объявили прибытие автобуса из её города.       Феликс шагнул ближе.       Люди потекли потоком: кто-то с чемоданами, кто-то с детьми, кто-то уставший после дороги. Он всматривался в каждое лицо, боясь пропустить. Руки вспотели, дыхание сбилось.       И вдруг он увидел её.       Она вышла последней. Не торопясь, перекинула сумку через плечо и поправила волосы. И улыбалась. Не кому-то, а просто так. Потому что она приехала.       И в этот момент у Феликса всё перевернулось.       Не «ёкнуло». Не «замерло». А именно перевернулось, грубо, больно, сладко одновременно. Мир качнулся, пол ушёл из-под ног, и вдруг он понял, что всё это время, всю эту неделю, он не дышал. Он просто ждал, когда она вернётся, чтобы снова вдохнуть.       В ушах зашумело. Он видел только её: её руки, её улыбку, её глаза, которые ещё не нашли его в толпе. И внутри что-то сжалось, сломалось, разорвало все его «надо», «нельзя» и «я не умею».       Он больше не мог.       Не мог стоять в стороне. Не мог ждать, пока она подойдёт первой. Не мог снова отступить, как делал это всю жизнь. — Нет. — прошептал он одними губами. — Не сегодня.       Он рванул вперёд.       Люди расступались, кто-то возмущённо говорил ему вслед, но он не слушал. Он бежал к ней, запыхался, сбился с ритма, но не останавливался.       Кристин заметила его в последний момент. Её глаза расширились, она хотела сказать что-то смешное, как всегда, но не успела.       Он подскочил к ней, схватил её за плечи, притянул к себе и обнял.       Крепко. Так, будто она могла исчезнуть. Так, будто он пытался соединить себя с ней по частям. Он вжался лицом в её волосы, чувствуя знакомый запах. — Кролик... — выдохнула она, и голос её дрогнул. — Заткнись, — сказал он хрипло в её макушку. — Просто... дай мне секунду.       Она обняла его в ответ. Медленно, неуверенно, а потом сильнее. Её руки скользнули по его спине, и Феликс почувствовал, как она дрожит. — Я ждал, — прошептал он. — Я тоже, Кролик, — тихо ответила она.       Он не отпускал её. Стоял, обнимал, чувствовал, как бьётся её сердце и внутри наконец-то отпускало.       В этот раз он не замер.