Пепел не помнит огня

Плата

Он не чувствовал боли. Это было странно — после всего, через что он прошёл, после сломанных рёбер, выбитых зубов, после того, как его протыкали насквозь и сжигали заживо. Боль всегда была рядом. Она стала частью него, как чакра, как тени клонов, как глупая улыбка, которую он надевал перед боем. Но сейчас — тишина. Режим Барьона погас. Чакра выгорела до последней капли. Наруто лежал на спине и смотрел в небо. Оно было чужим — серым, низким, равнодушным. Где-то рядом, в нескольких метрах, рассыпался в пепел Ишшики. Оцуцуки даже не закричал. Просто треснул, как старая штукатурка, и исчез. Победа. Наруто не радовался. У него не осталось сил даже на улыбку. — Наруто! Голос. Саске. Наруто узнал его по интонации — резкой, срывающейся на хрип. Друг подбежал, упал на колени рядом. Его рука зависла над телом Наруто, не зная, куда прикоснуться — боясь сделать больно. — Наруто, смотри на меня! — Саске наклонился, заслоняя собой небо. Его единственный глаз был широко раскрыт. В нём не было ненависти, не было холодной стали. Только страх. Настоящий, животный страх. Наруто попытался что-то сказать. Губы шевельнулись, но звука не вышло. — Не смей! — Саске схватил его за плечо. Пальцы дрожали. — Не смей закрывать глаза! Сбоку послышался всхлип. Боруто. Его сын опустился на колени с другой стороны и сжал руку Наруто — слишком крепко, до хруста в пальцах. — Папа... папа, не уходи... — голос Боруто ломался. — Пожалуйста... мы же только... мы только начали... Каваки стоял чуть поодаль. Он не плакал. Он смотрел на Наруто расширенными глазами, и его губы беззвучно шевелились. «Нет. Нет. Нет». Наруто слышал их. Но не разбирал слов. Звуки плыли, как под водой — далёкие, искажённые. Он видел их лица. Саске — бледное, осунувшееся. Боруто — мокрое от слёз. Каваки — окаменевшее. Как же вы... красивые, — подумал он. — Все вы... Где-то глубоко, на самом дне, зашевелился Курама. Не голос — просто ощущение тепла. Лис не говорил. Он просто был рядом. Как всегда. Наруто почувствовал, как холодеют пальцы. Как немеют ноги. Как небо над головой становится всё белее, всё пустее. Сейчас, — подумал он. — Сейчас... Он собрал остатки сил — те крохи, что ещё теплились где-то под рёбрами. И открыл рот. Голос вышел чужим — шёпотом, сквозь лёгкие, которые уже почти не дышали: — Боруто... Каваки... Они замерли. Наклонились ближе. — Передайте... Хинате... — он сглотнул. Горло обожгло. — Что я... прошу прощения... — Папа, ты сам передашь, — Боруто сжал его руку так, что побелели костяшки. — Сам! Ты встанешь, и... — Просто... передайте, — Наруто хотел улыбнуться. Получилась кривая тень улыбки. — И скажите... что рамен... был вкусный... Он посмотрел на небо. Серое. Чужое. Глаза — ярко-голубые, как небо в другой, лучший день — медленно потухли. Грудь перестала подниматься. Тишина. — Наруто? — голос Саске дрогнул. — Наруто! Он тряхнул его за плечо. Без ответа. — НАРУТО! Боруто закричал. Каваки отвернулся. Саске уронил голову и застыл, не в силах вымолвить ни слова. А Наруто уже не был здесь.

Перепутье

Вода была холодной и бесконечной. Наруто открыл глаза. Он стоял по щиколотку в чём-то, что не было ни жидким, ни твёрдым. Вокруг — серое матовое небо, отражающееся в тёмной глади. Ни земли, ни горизонта. Только вода и тишина. — Мы умерли? — спросил он вслух. Голос звучал глухо, будто из соседней комнаты. — Гениальный вывод, — раздалось рядом. Наруто повернул голову. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, сидел он. Огромный, рыжий, с девятью хвостами, которые медленно колыхались, будто водоросли в океане. Курама. — Ты... цел, — Наруто выдохнул с облегчением, которого не ожидал. — А ты — нет, — Лис прищурил красные глаза. — Твоё тело сгорело, дурак. Моё — тоже. Мы вне игры. Наруто посмотрел на свои руки. Целые. Ни ожогов, ни крови. Просто руки. — Не чувствую ничего, — сказал он. — Потому что тела нет. Есть только сознание. И моё — за компанию. — И что теперь? Рай? Ад? Перерождение в жука? Курама фыркнул — облачко пара вырвалось из ноздрей. — Откуда я знаю? Я демон, а не экскурсовод. — А кто экскурсовод? — Я. Третий голос. Спокойный, старый, усталый. Наруто обернулся. На водной глади, в нескольких шагах от него, стоял мужчина в белых одеждах. Длинные светлые волосы, рога на лбу, посох в руке. Хагоромо. — Мудрец, — Наруто не удивился. После всего, что он видел — боги, демоны, инопланетяне — появление древнего предка казалось почти обыденностью. — Ты пришёл сказать, что я облажался? — Нет, — Хагоромо шагнул ближе. Его лицо было спокойным, но в глазах — тень. — Ты спас свой мир. Ценой, которую никто не должен был платить, но... ты справился. — И поэтому я здесь? — Ты здесь, потому что твоя душа ещё не готова уйти. Слишком много чакры. Слишком много связей. И Курама... он держится за тебя. Лис фыркнул: — Не держусь. Просто некуда идти. — Как скажешь, — Хагоромо едва заметно улыбнулся. Потом посмотрел на Наруто. — Я могу дать тебе второй шанс. Наруто молчал. Он смотрел под ноги — на воду, в которой не было отражения. — Второй шанс, — повторил он. — Звучит как... что? Новая жизнь? В другом мире? — Другая вселенная. Другая временная линия. Ты не узнаешь никого из тех, кого любил. Но... — Хагоромо выдержал паузу. — Ты сможешь прожить жизнь заново. Не повторяя ошибок. — А если я не помню ошибок? — Наруто поднял глаза. — Ты сотрёшь мне память, да? Такие штуки никогда не дают просто так. Мудрец кивнул. — Ты будешь помнить только имя. И... может быть, сны. Обрывки. Ничего больше. — Тогда какой смысл? — в голосе Наруто не было злости. Только усталость. — Если я не помню, кем был... это буду не я. Какой-то другой парень с моим лицом. — Твоё тело будет помнить, — тихо сказал Хагоромо. — Рефлексы. Инстинкты. Как драться, как выживать, как улыбаться, когда больно. Это нельзя стереть. Это часть тебя. — А Курама? — Наруто посмотрел на Лиса. — Он тоже забудет? — Нет, — Курама подал голос первым. — Я всё помню. Но не смогу дать тебе чакру. Моя сила осталась там, в старом мире. Со мной только разум. И голос. — Ты будешь голосом у меня в голове? — Наруто хмыкнул. — Звучит как проклятие. — Не дождёшься, — Лис оскалился. — Я буду твоей совестью. Суровой. С чувством юмора. — У тебя нет чувства юмора. — Это ты так думаешь. Хагоромо ждал. Он не торопил. Наруто стоял на воде и смотрел в никуда. Вспоминал? Нет. Уже не мог. Но где-то глубоко, на самом дне сознания, пульсировало что-то тёплое. Образы без лиц. Голоса без имён. Хината. Саске. Боруто. Ирука. Джирайя. Он не помнил их. Но знал, что они были. — А если я откажусь? — спросил он. — Тогда ты исчезнешь. Полностью. Ни перерождения, ни души. Просто... пустота. — Звучит не очень. — Я не предлагаю лёгких путей. Наруто выдохнул. Почесал затылок — жест, который остался с ним даже после смерти. — Ладно, — сказал он. — Я согласен. Но одно условие. — Говори. — Курама идёт со мной. Не кусок, не отражение. Весь. Иначе смысла нет. Хагоромо посмотрел на Лиса. Тот кивнул — один раз, медленно. — Будь по-твоему, — Мудрец поднял посох. — Но помни, Наруто: ты не сможешь вернуться. Этот мир закроется для тебя навсегда. Твои друзья будут помнить твою смерть. Твоя семья — оплакивать. Ты готов? Наруто молчал. Потом улыбнулся — привычно, глуповато, по-дурацки светло. — Я никогда не был готов ни к чему, старик. И ничего — справился. Хагоромо кивнул. Удар посоха — и водная гладь пошла кругами. — Прощай, сын. Свет. Ослепительный, белый, пустой. И — ничего.

Похмелье в подворотне

Сознание вернулось ударом. Буквально — кто-то будто взял молот и приложился к затылку изнутри. Наруто открыл глаза. И сразу пожалел. Свет был слишком ярким. Воздух — слишком вонючим. Земля под щекой — слишком твёрдой и почему-то мокрой. — Блевать тянет? — спросил внутренний голос. Низкий, хриплый, с ноткой ехидства. Наруто хотел ответить «нет», но его желудок решил иначе. Он перекатился на бок, и его вывернуло наизнанку. Пустым. Потому что внутри не было ничего, кроме горечи и желчи. — А теперь? — голос звучал терпеливо. Даже скучающе. — Кто ты? — прохрипел Наруто, вытирая рот тыльной стороной ладони. Рука дрожала. Он только сейчас заметил, что одет в какую-то рвань — грязный плащ, дырявая рубаха, никакой обуви. А под головой вместо подушки — свернутый мешок, пропахший рыбой. — Твоя совесть. Но не переживай, я нечастый гость, — голос хмыкнул. — Ладно. Зови меня Курама. А ты, насколько я помню, Наруто. — Наруто... — он повторил имя, пробуя его на вкус. Вроде подходило. Не слишком пафосно. Не слишком глупо. Просто... его. — Почему у меня голова раскалывается? — спросил он, осторожно ощупывая затылок. Шишки не было, но каждый удар сердца отдавался пульсирующей болью. — Потому что твоё тело пережило сильный стресс. Скажем так, тебя хорошенько приложили. — Я напился? — Если бы. Это было бы даже приятнее, — Курама помолчал. — Ты ничего не помнишь? Наруто сел, прислонившись спиной к грязной стене. Огляделся. Узкий проход между двумя домами. Вдали — голоса, стук телег, лай собак. Какая-то деревня. Бедная, судя по запахам. — Только имя, — признался он. — И... тебя. Немного. Как жар где-то внутри. И всё. — Хватит и этого, — голос Лиса звучал удовлетворённо. — Остальное вспомнишь по ходу. Или не вспомнишь. Не велика потеря. — Ты знаешь, что случилось? — Наруто посмотрел на свои ладони. Грязные, с обломанными ногтями, но без мозолей. Странно. — Знаю. Но не скажу. Пока. — Это ещё почему? — А ты докажи сначала, что не сдохнешь в первой же драке, — Курама зевнул мысленно. — Память — роскошь для тех, кто умеет выживать. Ты пока не умеешь. Ты просто проснулся в луже собственной блевотины и даже не знаешь, как здесь оказался. Наруто хотел возразить, но в этот момент живот скрутило голодом. Так сильно, что перед глазами замелькали чёрные точки. — Ладно, — он с трудом поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный. — Сначала еда. Потом разберёмся, кто я и откуда. — Умный мальчик, — Курама почти мурлыкнул. — Только учти: денег у тебя нет. И оружия тоже. И вообще ты похож на бродягу, которого побили и обокрали. Наруто посмотрел на своё отражение в мутной луже у стены. Светлые, почти жёлтые волосы, спутанные в колтуны. Синяк под левым глазом. Разбитая губа. И глаза — голубые, яркие, но... пустые. Словно кто-то выключил свет внутри. — Красавчик, — криво усмехнулся он. — Девушки будут в восторге. — Иди уже, клоун, — буркнул Курама. — Я есть хочу. — Это ты есть хочешь или я? — Мы теперь одно целое, придурок. Так что оба. Наруто хмыкнул, поправил на плече грязный плащ и вышел из подворотни навстречу новой жизни.

Первый заработок

Деревня оказалась маленькой и бедной. Несколько улиц, одна площадь, трактир, лавка торговца, кузница на отшибе. Ни протекторов, ни шиноби в поле зрения — обычная гражданская дыра на границе Страны Огня. Наруто прошёлся по рынку, сверкая синяком. Запах свежего хлеба ударил в нос так, что у него свело желудок. — Укради буханку, — спокойно сказал Курама. — Нет, — Наруто даже не задумался. — У тебя нет денег. — Найду. — Где? В кармане дыра. — Работа, — Наруто кивнул в сторону кузницы. — Всегда нужны руки. — Ты шатаешься, как пьяный. Тебя никто не возьмёт. — А ты вечно ноешь, как старуха. Заткнись. Кузнец — здоровенный мужик с руками, покрытыми шрамами от искр, — посмотрел на Наруто скептически. — Ты кто? — Рабочий, — Наруто улыбнулся той самой улыбкой — нахальной, уверенной. — Меха могу тянуть. И не только. — Видел я таких, — мужик сплюнул под ноги. — Через час свалишь. — Спорим? Кузнец хмыкнул. Ткнул пальцем в сторону горна. — Меха. Покажешь — получишь похлёбку. Наруто подошёл. Схватился за рукоять. И его тело снова сработало быстрее мозга. Ритмичные движения. Правильная сила. Никакой одышки, никакой дрожи в руках. Будто он делал это тысячу раз. Кузнец прищурился, но ничего не сказал. Через час он бросил Наруто кусок чёрствого хлеба. — Держи. Отработал. — А похлёбка? — Наруто поймал хлеб на лету. — К вечеру. Если не свалишь. Наруто не свалил. Он работал до заката — таскал уголь, раздувал меха, подавал инструмент. К вечеру его руки болели, спина ныла, а в голове пульсировала тупая боль, но он не жаловался. Даже шутил с кузнецом. — Ты странный, — сказал мужик, протягивая ему миску горячей похлёбки и медный грош. — Обычно такие, как ты, либо воруют, либо сдаются. А ты... работаешь. — А что мне ещё делать? — Наруто пожал плечами. — Помирать не хочется. А жрать — хочется. Кузнец хмыкнул. — Приходи завтра. Если не передумаешь. Наруто кивнул и отошёл к костру за кузницей. Сел на бревно, прижал горячую миску к груди и вдохнул запах. Простой, грубый суп из кореньев и обрезков мяса. Самый вкусный ужин в его жизни. Не потому что он был голоден. А потому что он его заработал. — Неплохо для первого дня, — буркнул Курама. — Но медяк — это ни о чём. — А что ты предлагаешь? — Наруто отхлебнул бульон. — Грабить? — Нет, — Лис помолчал. — Драться за деньги. Ты умеешь. Я видел. — Когда ты видел? Курама не ответил. Наруто не стал настаивать. Он доел похлёбку, вытер миску травой и прислонился спиной к тёплому боку наковальни. Ночь опускалась на деревню быстро — звёзды высыпали на небо, как горсть монет. — Курама, — позвал он тихо. — Ммм? — Спасибо. Что не бросил. Лис молчал долго. Потом буркнул: — Спи, придурок. Завтра вставать рано.

Первый сон

Он стоял на поле боя. Земля была усеяна воронками, воздух пах гарью и кровью. Напротив него — кто-то огромный, белый, с глазами, в которых не было зрачков. — Наруто! Голос. Родной. Чей-то. Он обернулся. Увидел чёрные волосы, тёмные глаза, руку, тянущуюся к нему. — Уходи! — закричал он. — Уходи, я сам... Вспышка. Белый свет. — НАРУТО! Он проснулся с криком. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони были мокрыми от пота. Щёки — тоже. Он не знал, плакал во сне или просто вспотел. Но внутри осталось ощущение — липкое, холодное, чужое. — Тихо, — голос Курамы прозвучал мягче обычного. — Это просто сон. — Я кого-то видел, — прошептал Наруто, глядя на свои дрожащие руки. — Кто-то звал меня. — Просто сон, — повторил Лис. — Ничего важного. — Ты врёшь. — Может быть, — Курама вздохнул. — Но сейчас тебе не нужно это знать. Поверь мне. Наруто хотел спорить. Хотел кричать, требовать ответов. Но усталость навалилась с новой силой — тяжёлая, как мокрая шерсть. Он лёг обратно, свернулся калачиком у костра, и уставился на тлеющие угли. — Курама... — Что? — Кто я? Тишина. Долгая, почти бесконечная. — Ты Наруто, — наконец сказал Лис. — Этого достаточно. Пока. Наруто закрыл глаза. В эту ночь ему больше ничего не снилось.