Корни в чужой земле

Вторая ночь. Разговор с Лисом

Наруто не спал. Он лежал на спине, подложив под голову свёрнутый плащ, и смотрел на звёзды. Они здесь были другими — не такими, как в том сне, где он видел битву и чьи-то крики. Здесь они мерцали спокойно, равнодушно. — Курама, — позвал он тихо. — Ммм? — голос внутри отозвался сразу, будто Лис только и ждал. — Ты сказал, тебя так зовут. Это имя демона? — Я и есть демон, — Курама хмыкнул. — Был. Сейчас я просто... голос. Но имя моё. Не забывай. — А почему ты заперт во мне? — Наруто почесал затылок. — Я тебя заточил? Или так надо? — Долгая история, — Лис зевнул мысленно. — Ты не готов. Учись выживать. Потом поговорим. — Всегда так: не готов, не время, потом, — Наруто усмехнулся. — Ты как моя бывшая девушка. — У тебя не было бывшей девушки. — Откуда ты знаешь? — Я всё про тебя знаю, — в голосе Курамы прозвучала усмешка. — Даже то, чего ты сам не помнишь. Наруто замолчал. Потянулся к звёздам — бесполезно, далеко. — Курама, я боюсь, — сказал он тихо. — Чего? — Пустоты. В голове. Я смотрю на свои руки и не знаю, чьи они. Я просыпаюсь и не знаю, где я. Только имя. Твоё — тоже. И всё. Лис молчал долго. Наруто уже подумал, что он уснул, но потом голос прозвучал — мягче обычного: — Пустота — это не плохо. Это место для нового. То, что было раньше, ушло. Не жалей. Лучше построй что-то заново. — Ты философ? — Я старый лис. Мы все философы, когда прожили тысячу лет. Наруто хмыкнул. Закрыл глаза. — А теперь спи, — сказал Курама. — Завтра вставать к рассвету. Кузнец не любит лентяев. — Откуда ты знаешь, что он не любит лентяев? — Я внимательный. Спи. Наруто уснул. В эту ночь ему ничего не снилось.

Дни в кузнице

День второй Он проснулся, когда небо только начало светлеть. Тело болело — вчерашняя работа давала о себе знать, но голова уже не раскалывалась. Кузнец — здоровенный мужик с руками, покрытыми шрамами от искр, — уже раздувал горн. — Проснулся, соня? — бросил он, не оборачиваясь. — Иди металл рассортируй. Вон тот ящик. Наруто послушно подошёл. В ящике лежали обрезки железа, ржавые полосы, гнутые гвозди. Задание казалось простым, но когда он взял в руки первый кусок, его пальцы вдруг сами провели по металлу, оценивая вес, изгиб, годность. — Слушай тело, — прокомментировал Курама. — Оно умнее тебя. — Спасибо, похвалил, — буркнул Наруто вслух. Кузнец покосился, но ничего не сказал. К вечеру Наруто научился отличать ковкое железо от хлама на ощупь. Пальцы болели, но он гордился собой. День третий — Бери молот, — сказал Тора (так звали кузнеца, как выяснил Наруто). — Бить будешь. — По чему? — По железу, дурак. Вон та полоса. Нагревай до красна, потом бей. Не сильно, ровно. Наруто взял молот. Тяжёлый, неудобный. Замахнулся — Курама хмыкнул: — Не бей. Веди. Металл сам покажет, куда хочет. — Что значит «покажет»? — Наруто замер. — Возьми молот, прикоснись к заготовке. Почувствуй, где она мягче. Туда и бей. Наруто попробовал. Сначала не получалось — удары выходили косыми, звон был глухим. Но к третьему разу рука привыкла. Молот ложился ровно, заготовка начинала поддаваться. Тора смотрел молча, потом кивнул: — Хватка у тебя странная. Будто держал меч, а не молот. — Может, и держал, — Наруто пожал плечами. — Бывает, — кузнец сплюнул. — Всякие приходят. День четвёртый Тора выдал ему несколько медяков — за сортировку, за помощь с горном, за пару часов у наковальни. — Держи. Заслужил. Наруто сжал монеты в кулаке. Впервые в этой жизни он имел деньги. Не подарок, не подаяние — заработанные. Он пошёл к лавке на окраине — туда, где продавали простую одежду и утварь. Там сидела старушка с добрыми глазами. Она посмотрела на его рвань и улыбнулась: — Рубаху нужно? И сандалии. Ходишь босиком — ноги побьёшь. — Денег мало, — Наруто протянул медяки. — Ничего, — старушка выбрала самую простую рубаху, залатала дырку на плече, добавила сандалии. — Держи. Жить-то где будешь? — У кузнеца, за печкой. — Нехорошо, — она покачала головой. — Холодно. Приходи ко мне, если что, угол найду. Наруто поблагодарил. Ушёл, чувствуя на спине её тёплый взгляд. — Хорошая женщина, — сказал Курама. — Ага. — Не обманывай её. — Я не обманываю. Я сам ничего о себе не знаю. — Этого достаточно. Будь собой. Тем, кем стал сейчас. День пятый и шестой Вечерами, когда Тора запирал кузницу и уходил домой, Наруто уходил в лес за деревней. Там он снимал рубаху и начинал бить по дереву. Голыми руками. Ногами. Локтями. Сначала просто колотил — чтобы почувствовать отдачу, чтобы устать до дрожи. Потом заметил, что его движения становятся плавнее. Тело само подсказывало, куда нанести удар, как уйти, как сгруппироваться после. — Лучше, — одобрил Курама. — Но ногами работай. Дерево не враг. — А кто враг? — спросил Наруто, вытирая пот. — Тот, кто захочет тебя убить. Или того, кого ты защищаешь. — Откуда ты знаешь, что я буду кого-то защищать? — Потому что ты такой, — Лис помолчал. — Даже если не помнишь. Наруто не стал спорить. Он ударил по стволу ещё раз — и кора треснула.

Старушка и её магазинчик

На шестой день, после работы, Наруто снова зашёл к старушке. На этот раз — не за покупками. Просто так. — Заходи, заходи, — она засуетилась. — Как звать-то тебя? — Наруто. — А меня Тэруко. Присядь, я чай поставлю. Он сел на шаткую табуретку, оглядел лавку. Пахло травами, старым деревом и ещё чем-то сладким. — Ты не здешний, — сказала Тэруко, ставя перед ним глиняную чашку. — Из города? Из другой деревни? — Не помню, — Наруто сделал глоток. Чай был горьковатым, с мёдом. — Я потерял память. Знаю только имя. — Ох, бедный, — она погладила его по голове. Пальцы были тёплые, шершавые от работы. — Не бойся. Иногда забыть — это шанс начать заново. Моя бабушка говорила: «Бог отнимает память, чтобы душа не болела». — А вы? — Наруто посмотрел на неё. — Вы помните всё? Тэруко вздохнула, опустилась на стул напротив. — Внук был. Ушёл в город три года назад. Обещал вернуться, помогать. А потом письмо перестало приходить. Я и не знаю, жив ли он. — Мне жаль. — Ничего, — она улыбнулась. — Ты здесь — и то радость. Будешь заходить — чай пить. И помогай, если не лень. — Буду, — Наруто кивнул. Он заходил к ней каждый вечер после работы. Приносил дрова, чинил полку, чистил картошку. Тэруко угощала его рисовыми колобками и слушала его бессвязные рассказы о дне. Курама ворчал: «Ты не нянька. Ты воин». Но Наруто не слушал. Ему было хорошо.

Ночь. Разговор о теле и инстинктах

На восьмой день, сидя у костра за кузницей, Наруто рассматривал свои руки. Он уже привык к голосу в голове. К странным рефлексам. К тому, что его тело часто двигалось быстрее, чем он успевал подумать. — Курама, — спросил он. — Моё тело двигается быстрее, чем я думаю. Это нормально? — Нормально для того, кто много дрался, — ответил Лис. — Ты не помнишь — мышцы помнят. — Значит, я был бойцом? Убийцей? Курама не ответил сразу. Потом сказал: — Ты был тем, кто защищал. Но защита иногда требует жестокости. Не бойся этого. Бойся — потерять контроль. — Как мне узнать, когда бить, а когда нет? — Поймёшь, когда придёт время. А пока — учись слушать тело. Оно умнее твоей пустой головы. — Ты грубый, — усмехнулся Наруто. — Я честный. Это редкость. Цени. Наруто потянулся, хрустнул шеей. — Ладно. Завтра помогаю Тэруко закрывать лавку. Она боится темноты. Сказала, что воруют по ночам. — Ты собираешься ловить воров? — Я собираюсь пить чай. Воры сами решат, лезть им или нет. Курама хмыкнул, но ничего не сказал.

Ограбление. Первый настоящий бой

Лавка Тэруко пахла вечерними травами и нафталином. Наруто зашёл за час до закрытия, помог переставить коробки, подмёл пол. — Оставайся до конца, — попросила старушка. — А то глаза не те, темноты боюсь. — Останусь, — он сел на табурет у входа. Стемнело быстро. Тэруко зажгла масляную лампу. Свет дрожал, отбрасывая длинные тени. Дверь распахнулась от удара ногой. Двое. Здоровые мужики, в грязных куртках, с ножами в руках. — Деньги давай, старая, — рыкнул один, толстый, с кривым шрамом на щеке. — Не шуми — цела будешь. Тэруко вскрикнула, попятилась к стене. Наруто вскочил. — Эй, — сказал он. — Вы не туда зашли. Здесь денег нет. — А ты кто? — второй, худой и длинный, перехватил нож поудобнее. — Я человек, который сейчас вас выгонит. По-хорошему. Толстяк засмеялся. Толкнул Тэруко — она упала, ударившись спиной о стеллаж. С полки посыпались глиняные горшки. Наруто не думал. Его тело рвануло вперёд раньше, чем мозг успел отдать команду. Он перехватил руку толстяка с ножом — левой, выкрутил — хрустнуло запястье. Правой ударил коленом в пах. Толстяк охнул, сложился пополам, выронил оружие. Худой попытался ударить со спины. Наруто ушёл вниз, уклоняясь от лезвия на волосок, и ногой подсек нападающего. Тот рухнул лицом в пол. Короткий удар локтем в затылок — и он затих. Десять секунд. Может, двенадцать. Наруто стоял над телами, тяжело дыша. Руки не дрожали. Сердце колотилось, но не от страха — от неожиданности. — Ну, — сказал Курама спокойно. — Неплохо. — Я их не убил? — спросил Наруто шёпотом. — Живы. Но надолго не отключил. Свяжи, пока не очухались. Тэруко сидела на полу, прижимая руки к груди. Её трясло. — Вы в порядке? — Наруто опустился рядом. — Ты... ты их... — она смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Вырубил. Живы. Всё хорошо. Он нашёл верёвку в лавке, связал грабителям руки за спиной. Толстяк начал приходить в себя — Наруто добавил ему лёгкого успокоительного (ещё раз стукнул по затылку). Прибежал стражник — мужик лет сорока, с копьём и усталым лицом. Увидел связанных воров, покачал головой. — Ты это сделал? — спросил он Наруто. — Они напали на старушку. Я защищал. — Хорошо дерёшься. Почему не в армии? — Не зовут, — Наруто пожал плечами. Стражник увёл грабителей. Тэруко медленно поднялась, опираясь на руку Наруто. — Спасибо тебе, — сказала она. — Если бы не ты... — Не надо. Я же обещал помогать. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Ты не здешний. Но ты добрый. Оставайся, сколько нужно. У меня есть угол. Наруто хотел отказаться — и вдруг услышал голос Курамы: — Оставайся. Не убегай. Заработай денег, наберись сил. Город никуда не денется. Он выдохнул. — Ладно. Спасибо, Тэруко.

Послесловие. Решение остаться

Тэруко принесла ему горячий суп и лепёшки. Они сидели за лавкой, на старом ящике, и ели молча. — Ты похож на моего внука, — сказала она. — Такой же упрямый. — Он вернётся, — ответил Наруто. — Обязательно. — Дай бог. Он доел, помог закрыть лавку на засов и пошёл обратно к кузнице. Луна висела низко, жёлтая, как лепёшка. — Курама, — сказал он. — Да. — Я остаюсь. Пока. — Знаю. — Ты не будешь меня подгонять? — Нет. Ты сам поймёшь, когда пришло время уходить. — Откуда такая уверенность? — Потому что я знаю тебя, — Курама почти улыбнулся. — Даже если ты себя не помнишь. Наруто лёг на свой плащ за наковальней. Закрыл глаза. — Спокойной ночи, старый лис. — Спи, придурок. Завтра у Торы новый заказ. Будет много работы. Наруто уснул с лёгкой улыбкой. Впервые за много дней — без тревоги.