Глава 1. Самая темная ночь перед рассветом

      Грейс сидит на лавочке около ресторана быстрого питания и ест бургер. Вокруг оживленная улица и хорошая солнечная погода.       Весна несмело начинает вступать в свои права, будто младшая сестра, осторожно открывающая дверь комнаты и подглядывающая за собирающейся куда-то зимой.       Тяга всего вокруг к возрождению заставила и Грейс, наконец, выйти из дома не по мимолётным делам или вынужденной работе, а просто так – прогуляться, подышать свежим воздухом, послушать жизнь вокруг себя. Она долго ходила по городу: знакомые проспекты, срезы по дворам, подземные переходы. Без музыки в наушниках просто старалась максимально расслабиться.       По оживленным дорогам проезжало много машин, и из открытого окна одной из них громко и отчетливо доносились слова. В них говорилось о том, что нужно уметь замечать жизнь. Радоваться мелочам, чувствовать весну, наслаждаться, любить. Что-то подобное, но так и не сформированное в полноценную мысль, было у Грейс в голове последние пару недель.       Она отчетливо осознала, что ей надоела вечная серость, которая ее окружает.       Она не очень любила зиму, но это же не значило, что нельзя было найти в ней свою прелесть и красоту. Тем более, когда она стала жить с Эмили, которую обычные вещи, порядком надоевшие Грейс, такие как постоянный снег, промозглый воздух и отсутствие ярких красок, удивляли и радовали настолько сильно, что невозможно было не умилиться.       Маленькая девочка, только-только начинающая по-настоящему узнавать мир, приходила в восторг буквально от всего, но особенно ей нравилось лепить снеговиков и делать снежных ангелов. Грейс с ней подолгу гуляла, Эмили гладила собак, гуляющих со своими хозяинами, а вечером перед сном обязательно просила чашку какао.       Волей-неволей приходилось заставлять себя шевелиться, функционировать, ведь теперь необходимо было окружить огромным количеством заботы этого чистого прекрасного ребенка, поэтому как бы Грейс не хотелось впасть в уныние, как она всегда делала с наступлением зимы, ей этого делать было просто нельзя.       Но как только температура на улице в течение дня стала подниматься выше 0 и солнце стало действительно согревать, Грейс почувствовала небывалый прилив энергии.       Стало хотеться действительно замечать жизнь.       Не задергивать шторы, довольствуясь искусственным светом, не отмахиваться от готовки, делая что-то простое. Нет.       Захотелось купить большой букет цветов. Распустить волосы, отросшие уже до плеч и так красиво подсвечивающиеся на солнце. Подкрасить губы. Встать пораньше, открыть окно и вдыхать такой насыщенный воздух. Слушать город, а не тревогу внутри себя.       Грейс думала, что душой так навсегда и останется в том злосчастном октябре. Но, кажется, что-то уже изменилось.       Девушка достала телефон из сумочки. Так и подмывало открыть ставший таким привычным диалог, написать что-нибудь несущественное, просто потому что приятно, и еще совсем немного тревожно.       Грейс знала, что человек по ту сторону переписки только вернулся со сложного задания. Наверняка чертовки устал и перенервничал, хоть ей об этом и не расскажет. Поэтому хотелось проявить заботу, поделиться своим умиротворённым настроением.       Пальцы быстро напечатали несколько сообщений. Что-то несущественное про отличную погоду, заботливое с вопросом о самочувствии и полушутливое, лёгкое приглашение разделить с ней это ее желание заметить жизнь, ведь у кого может быть зрение более зорким, чем у опытного агента.       Как всегда, чувствуя легкое волнение где-то в районе живота, Грейс убрала телефон обратно и подумала, что неплохо было бы перекусить. Вдруг так сильно захотелось чего-то вредного, не приготовленного дома, чтоб было питательно и полезно для ребенка, а чего-то необычного. Поэтому она и зашла в ближайший ресторанчик фастфуда.       Мимо лавочки проехало несколько детей на самокатах. Один мальчик, лет 10, внимательно смотрел на нее несколько секунд, переводя взгляд на бургер в ее руках, и будто оценивал. Потом исчез из виду, а Грейс на секунду задумалась. Она, взрослая женщина, сидит на лавочке и, замазывая соусом щеки, кусает бургер и запивает холодным чаем.       Наверное, ее поведение со стороны выглядит как ребячество, но какая, собственно, разница. Кто сказал, что нельзя в почти 30 лет хотя бы иногда вести себя как подросток. Ощутить ту беззаботность, лёгкость и искреннюю радость весне, когда в марте начинаются каникулы, когда появляются большие лужи, по которым можно с удовольствием шлепать, когда, только выйдя из маминой зоны видимости, снимаешь шапку и какое-то загадочное, но волнующее чувство сразу накрывает тебя с головой – ты такой взрослый.       Грейс искренне улыбнулась. Солнце на нее действовало максимально положительно. Она не помнит, чтоб хоть раз за всю зиму, было так легко без особой на то причины. Чтобы вот так заняться чем-то простым и обыденным. Погулять, поесть фастфуда, выдохнуть, а потом медленно вдохнуть. Так, как давно не получалось.       Ею заинтересовался голубь. Он подошел осторожно, поднял свои маленькие глазки и слегка поводил клювиком. Грейс огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что на нее не налетит сразу вся стая, если она поделится совсем небольшим кусочком. Она отщипнула крошки от верхней булочки и опустила их на землю. Птица сразу начала клевать их, а Грейс увидела, как еще около пяти крупных голубей, которых только что не было, вдруг неожиданно спикировали и начали бороться за эти кусочки. Это было неожиданно, но забавно.       Грейс отломила еще, но бросила подальше от себя. Все ринулись к еде, кроме одного, на вид слегка въерошенного, который оказался умнее, и остался рядом, чтобы попросить еще только для себя. Девушка с интересом наблюдала, что птица будет делать дальше. А дальше голубь сначала взлетел на лавочку, потоптавшись рядом, перелетел на карниз окна позади Грейс и оказался в опасной близости.       Две женщины на соседней лавке обратили внимание на разворачивающуюся картину. Они улыбались, одна из них что-то сказала, но Грейс не расслышала. Она уже немного пожалела, что развела такой ажиотаж, поэтому, положив остатки булочки на окно рядом с голубем, отодвинулась подальше от него, на другой край.       Пальцы нервно стукнули два раза по экрану мобильного телефона, и он загорелся. Обычное движение, благодаря которому можно было посмотреть время, но девушка тайно рассчитывала увидеть там кое-что сильно её волнующее. Никакого ответа она так до сих пор и не получила. Конечно, она делала вид, что это не имеет никакого значения и совсем её не задевает, но небольшой клубочек тревоги уже начинал закручиваться внутри.       Вдруг телефон зазвонил. Это было так неожиданно, что девушка вздрогнула. На экране высветилось имя человека, который за последнее время стал ей по-настоящему близким. Шерри.       – А-алло, привет, Шерри, дорогая! – Грейс была искренне рада услышать подругу. Они так сблизились за эти полгода, что, казалось, Биркин заменила ей старшую сестру.       – Привет, Грейс! Не отвлекаю тебя? Чем занимаешься в свой выходной? – голос был спокойный, все такой же мелодичный, но без той строгой собранности, обычно присущей ей во время миссий.       – Нет, нет, конечно, нет. Представляешь, я гуляю. Просто гуляю по улице, здесь такая шикарная погода!       Грейс встала с лавочки и пошла в сторону пешеходного перехода, чтобы попасть на широкую аллею.       – Это ты правильно. Давно говорила тебе переставать сидеть в 4 стенах.       – Ну совсем все время я не могла бы просидеть дома. Все-таки нужно водить Эмили на занятия.       – Это точно. Я так рада, что вы смогли найти что-то по-настоящему ее интересующее. Я помню, как все переживали в ходе ее выздоровления, что малышке будет сложно адаптироваться под обычную жизнь ее сверстников, – на фоне у Шерри, что-то щёлкает, а потом слышится плеск воды, видимо, она заваривает чай.       Грейс тепло улыбнулась. Она сама каждый день тихо радовалась внутри тому, что все складывается так благополучно, как никто и предположить, кажется, не мог.       – Это да, она просто чудо, Шерри! Сердце сжимается, когда думаешь, какие ужасы ей пришлось бы пережить еще, если б не мы, не Ле…       Она осекается. Не то чтобы мужчина был у них какой-то запретной темой, просто обычно Грейс стеснялась начинать о нем разговор первой, а Шерри тактично молчала.       Шерри не акцентирует внимания на заминке Грейс и заканчивает за нее мысль как ни в чем не бывало:       – Главное, что все самое страшное уже позади, и теперь у всех все будет хорошо.       Грейс кивает, хотя Шерри никак не может это увидеть, и продолжает неторопливо идти, обходя лужи на плитке.       – Кстати, Грейс, – она делает небольшую паузу, – может ты уже сама заметила, но в любом случае не пугайся. Нам дали небольшое оперативное задание, ничего серьезного, думаю, ребята быстро со всем разберутся. Леону пришлось ненадолго отъехать, так что не теряй его ближайшее время.       Грейс останавливается, прикусывая губу. Она чувствует, что сердце начинает стучать быстрее от смущения, что Шерри говорит так буднично, будто нет ничего такого в том, что Грейс с Леоном поддерживают достаточно плотное общение. Хотя, стоп, что она только что сказала?       – Т-то-есть как это? Он же буквально позавчера вернулся из командировки?! В себя прийти толком не успел! – Грейс возмущена. Она искренне считает, что Леону стоит более ответственно подходить к вопросам собственного сна и отдыха, и всячески пытается этому способствовать.       Когда Шерри продолжает, ее голос теплее, чем был до этого, кажется, ее умиляет такая реакция девушки.       – Не переживай так сильно, Грейс. Ничего страшного, правда. Это строго организационные вопросы, нужно подписать кое-какие бумаги. Никакой опасности жизни и здоровью.       Это не совсем, но все-таки слегка успокаивает и объясняет, почему он не отвечает на сообщения – либо ещё в самолёте, либо уже на совещании.       – Никак не могу привыкнуть к этому, Шерри…Спасибо за информацию, но я все равно теперь буду переживать.       – Я буду держать тебя в курсе. Но, думаю, Леон сам позвонит тебе в ближайшее время и все твои тревоги сразу пройдут, – произносит Шерри с хитринкой и продолжает уже на другую тему. – Планируешь еще что-то на сегодня?       Грейс опускает глаза и внимательно следит за тем, чтобы идти только по красным узорам, не наступая на серую плитку. Она боится, что прохожие смогут прочитать по ее блеснувшим глазам и порозовевшим щекам, как она смутилась от фразы Шерри, но как тепло от нее стало.       – Д-да, скоро нужно будет забрать Эмили, потом приготовить ужин и, надеюсь, уже дочитать наконец ту книгу.       Грейс скользит взглядом по электронному табло, показывающему время, на одном из фонарных столбов.       – Черт, черт, Шерри! У меня осталось 7 минут, нужно поторопиться, а то Эмили меня потеряет.       Шерри хихикает, передает привет Эмили и отключается. Хоть что-то у Эшкрофт остается стабильным.       Грейс убирает телефон в карман и ускоряет шаг. Солнце, светившее так ярко днем, когда она только начинала свою прогулку, уже слегка скатывается к горизонту, и девушка поправляет на голове шарф и меховой воротник своей новой куртки.       Еще в конце зимы она немного обновила гардероб и на замену старому пальто выбрала кожаный бомбер с меховой отделкой на воротнике, манжетах и подоле. Раньше ей был несвойственен подобный стиль, но захотелось каких-то перемен, и Грейс решила поэкспериментировать.       Была еще одна, казалось бы, очевидная причина. Кожаная верхняя одежда стала для нее особым символом. Было в ней что-то уверенное, дерзкое, защитное, под что Грейс невольно подстраивалась и чувствовала себя очень комфортно. Носить кожаную куртку было так…по-Леонски. Грейс было очень хорошо от этой маленькой параллели, невидимой ниточки, которая их связывала.       До того как услышать, Грейс замечает, что ее окликает какая-то женщина. Девушка останавливается, подходит к ней и переспрашивает, так как из-за своих мыслей, не поняла, о чем та говорила.       – Девушка, не подскажите, как отсюда дойти до Художественной галереи?       Грейс обрабатывает информацию, параллельно судорожно вспоминая, что вообще находится в этом районе. Она немного опасается незнакомых людей в последнее время по понятным причинам. С присущей ей неловкостью она слегка мнется и суетливо достает телефон.       – Э-эм, знаете, нет, я не знаю. Так. Сейчас. Давайте посмотрим по картам. Подскажете адрес? Женщина называет улицу и номер дома, внимательно смотря в глаза Грейс, не выглядит при этом как-то опасно или враждебно. Эшкрофт опускает голову, сосредоточенно ищет нужное здание. Приближает на карте, сверяет с их местонахождением.       – Так, вам нужно сейчас пересечь вот эту улицу, которая перед нами. Там будет торговый центр. Знаете, там еще ресторан, недавно закрылся магазин косметики…       – Да-да, – женщина кивает и терпеливо ждет. Грейс старается немного расслабиться.       – Вот, вам нужно до него дойти, потом повернуть и прямо будет Галерея. Вы увидите, вот.       Женщина поднимает глаза и улыбается. Она одета достаточно нарядно. Фиолетовое пальто, берет, красивые солнцезащитные очки и сережки. Грейс хочет сделать ей комплимент, но стесняется.       – Спасибо большое, милая! Всего тебе доброго! – она делает небольшую паузу, хочет выразить свою благодарность и подбирает слова. – Замечательного тебе молодого человека, – наконец заканчивает и разворачивается в указанное Грейс направление.       Девушка стоит растерянная, но успевает неловко пожелать приятного времяпрепровождения вслед и выдыхает. Такие неожиданные контакты с людьми все-таки продолжают вызывать стресс. Еще и мысль, промелькнувшая при упоминании молодого человека, сильно смущает.       Грейс стоит несколько секунд, чтобы прийти в себя, потом спохватывается, посмотрев на наручные часы, и практически бегом добирается до музыкальной школы.       На крыльце уже стоит маленькая белокурая девочка в длинном пуховичке и милой шапке с помпоном. Увидев девушку, она спешит ей навстречу, придерживая небольшую папку с нотами. Грейс наклоняется и обнимает Эмили, шепчет на ухо «привет».       Эмили так крепко обвивает ее шею, что Грейс непроизвольно вспоминает как судорожно эти же руки хватались за нее в той жуткой больнице. Наверное, еще нескоро такие мысли полностью перестанут приходить в голову.       Она берет малышку за руку, и они, не торопясь, идут до автобусной остановки. Эмили воодушевленно рассказывает о произошедших за учебный день событиях, а Грейс улыбается и крепче сжимает тонкую ладонь в своей.       Дома они готовят ужин. Грейс методично моет морковь, картошку, красный перец и капусту, чистит по очереди, мелко нарезает, потом тушит с куриным фаршем, пока Эмили сидит за кухонным столом и играет в развивающий планшет, нажимая на кнопки с картинками разных музыкальных инструментов и слушая, как они звучат.       Семейная рутина, мелодичные звуки, тихий голос Эмили благотворно влияют на Грейс. Весь день у нее сохранялось отличное настроение, и сейчас она продолжает чувствовать себя очень хорошо и спокойно.       После еды Грейс читает дочери вслух, расчесывает ее волосы, собирая их, чтобы не путались во сне, укладывает спать. По сформировавшейся привычке сидит в комнате, пока не улавливает мерное тихое сопение.       Грейс аккуратно возвращается в гостиную. Она открывает окно, чтобы из него доносились отдаленные звуки вечернего, уставшего за долгий рабочий день, но все равно живого города. Потом берет со столика книгу и устраивается на диване, погружаясь в чтение полюбившегося художественного романа.       После сухих отчетов, формальностей и канцеляризмов, которых требует от нее работа, всегда так приятно погружаться в мир красивых образов, глубоких ассоциаций и завораживающих метафор.       Телефон на столике перед ней тихо пиликает и на экране появляется оповещение о новом сообщении.       «Грейс, прости, замотался, работа не отпускает ни на секунду. Вернусь через 3 дня. Расскажешь поподробнее про свое настроение. Постараюсь не пропадать, не переживай.»       Грейс резко переворачивает телефон экраном вниз, будто Леон может через него увидеть ее реакцию, и откидывает его на диван. Прижимает ладони к вмиг вспыхнувшим щекам и прерывисто выдыхает.       Привычно собрано, четко и по делу. Но между строк читается что-то, что игнорировать становится все сложнее. И плохо получается как у нее, так и у него.       Да, сегодня определенно хороший день.