Часть 1. Теплое мясо в траве

Сезон охоты на зайцев в небольшом, но тихом районе по соседству с густым и непроходимым лесом начинался с 17 октября по 22 января. Местные любители поживиться диким мясом постепенно выплывали из своей рутины в эти тлеющие неминуемой осенью края, доставая ружья. И это не обошло стороной двух старых друзей – вечно сгорбившегося, ужасно худого фрика с рыжей козлиной бородкой Руслана, и его друга детства, скромного и самого обычного парня-брюнета Вадима. Что их натолкнуло на то, чтобы охотиться вместе? Не что, а кто, это был первый юноша. Он с детства увлекался этим занятием, хорошо в нем разбирался, и просто волок всегда за собой Вадима. Второму было всегда малость завидно, он отставал от него в любых делах. И в этом тоже, сколько бы не старался – заячий хвост или перо фазана всегда увиливали у него из под носа. – «ну что, товарищ, завтра всё в силе?», – звонкое, разрывающее тишину одинокой квартиры со скучающим за кружкой кофе брюнетом сообщение Руслана выбило его из мутной думы. – «да, привет. Заедешь за мной в полвосьмого?» – «ага. Всё как договаривались, ты берешь свои чудесные бутерброды и комфортабельные вещи, а я беру все снасти». – «помню. Спокойной ночи» – «взаимно, чел» Вадим отложил мобильный, и взялся за голову, массируя виски пальцами. Голова безумно раскалывалась, нужно было идти спать. И спустя долгих двадцать минут в душе, он наконец улегся в мягкую кровать темной спальни, и провалился в сон. Следующий день проходил рутинно: подъем рано утром, поездка с привычным, ни о чем не беспокоившимся рыжим парнем, установка небольшого лагеря в лесной глуши. Поляна была чудной. Несмотря на то, что осень забирает с собой все краски и жизнь, лес по прежнему был тих и непоколебим. Его могущественные деревья, текучие и бурые реки, запах смолы и хвои придавали ощущение свободы, излечивали изнутри. Приготавливая мангал к обеду, Вадим обратился к колющему дрова Руслану. — слушай, а ты уверен, что здесь не бродят стаи волков или… медведи? – голос был неуверенным, слегка дрогнул — он не уточнил об этом ранее у друга, перед вылазкой. — по идее нет, – легкомысленно ответил тот, стоя спиной к парню. – но мы будем спать в одной палатке с ружьем, и если кто-то нападет, мы окажемся быстрее, и… бац! Он замахнулся топором на старое, поваленное молнией дерево, рассек следующим действием его кольца былой жизни, дряхлую кору. Брюнет от резкости звука сомкнул зубы в испуге; закатил глаза, пытаясь найти деталь от ржавого мангала. В сосновом лесу, переполненным тысячами вековых сосен царило природное спокойствие, по прежнему. В потоке безмятежности были слышны птичьи крики, взмах крыльев, бурение коры дятлом. Перед лицом Вадима пролетела огромная, цветная бабочка, заставив обратить на себя его внимание. — знаешь, что мне нравится в тебе, чувак? Ты слишком спокойный и бесконфликтный. Парень, закончив свое дело, поднес к мангалу кучу дров. — правда… своеобразный, но наверняка ты меня любишь. — спасибо. А у тебя… есть чему научиться, – с печальной улыбкой протянул тот, поднимаясь с корточек. — возможно. Пойдем на охоту спустя часик, – утвердил рыжий, и всунул руку в карман, в поисках пачки сигарет. Как только он затянулся, в ближайшем диапазоне повис запах никотина, заставив покашлять брюнета напротив, что в это время доставал пачку дешевых сосисок из рюкзака. – хочешь? – обкуренным, но ласковым голосом добавил Руслан, в привычной безмятежной манере. – ты же знаешь, что я на дух не переношу сигареты. Вадим говорил ему сто раз, но Руслан все никак не мог запомнить. Брюнет даже несмотря на это дорожил им, в плане зависимости. Друзьями искренними они не были — рыжий всего напросто не замечал завистливых глаз, чрезмерной досады от самого себя и отстраненности парня, и зря. – без проблем, мое дело предложить. Вскоре, натянув все колбаски из упаковки на небольшие шампуры, парни принялись терпеливо жарить их. Руслан наслаждался запахом обгоревших дров костра в перемешку с сосисками, и тишиной леса. Он был тем самым, всегда странным и не совсем понятным парнем в компании, от него несло спрятанным от всех смыслом в жизни, сигаретами и нескончаемыми неуместными цитатами, солнцем. Привлекал своим покоем в голове, хотя за всем этим стояло множество тяжестей из утихшего прошлого. Не был, в общем, легкомысленным дураком, но и гением не был. Вадим отличался от него многим. Он обо всём думать мог часами, скрывать обиды и гнев, не любить себя каждый день и каждую ночь. Тот самый человек в компании, что обычно втыкает в никуда, погружаясь в свои мысли. От него веет ночным мраком и недосказанностями, усталыми глазами. Но лишь с Русланом он мог чувствовать себя иначе, хоть и часто корил себя за неопытность, вечные промахи и всегда возвышал первого, даже борясь с этим самопоглощением. – может быть сегодня я застрелю зайца, – тускло мечтая сказал Вадим, а затем перевернул шампур с обедом. Взгляд его метнулся на рыжего, что стаял напротив, в нескольких метрах от него. Он сложил руки на груди, а взгляд направил куда-то в чащу, вслушиваясь в звуки живой природы. – я верю в тебя, друг. У тебя прогресс с первых охот, – улыбнулся тот, оголив свою щербинку между передних зубов. Она всегда ему шла, по мнению брюнета. – спасибо. Летели минуты за минутами, их разговоры наполняли тишь леса. Вскоре, собрав все нужное и потушив дрова, парни оставили свой привал, и направились к ближайшей, огромной поляне, в которой любили резвиться зайцы и дикие птицы. Конечно, у них не было цели словить оленины, или поубивать местных обитателей забавы ради. Их внимание ограниченно двумя целями, не более. Придя к месту назначения – огромному лугу, со всех сторон открытому и беззащитному, друзья не вышли именно на него, оставаясь ожидать некоторое время в тени сосен. — здесь часто водится животинка. Надо только терпением запастись, – тихо проговорил Руслан, доставая свою "малышку", и снаряжая её патронами. — луг такой огромный. Наверняка зайцы пробегают частенько. Брюнет лишь кивнул, и дальше всё пошло своим чередом. Но во время охоты, пока Руслан был занят выслеживанием добычи, второй заметил движение вдали, справа. Присмотревшись он понял, что среди крайних деревьев там, в высокой траве пробирается хищник, покрытый густой серой шерстью, ищущий себе добычу. И казалось, зрачки были направлены прямо в душу: они сканировали, выжидали, жаждали. Его тело обдало жаром, по коже табуном прошелся рой мурашек. — Руслан… – шепотом позвал «товарища» он, схватив его предплечье, но тот и ухом не пошевелил, устремив взгляд на зайца посреди поляны. Оглушительный выстрел разрезал собой пространство, животное и среагировать не успело. Вадим, отвлекшийся на убитого русака временно забыл про волка, а когда вспомнил через несколько минут – того уже на месте не было. Пришлось с трудом переключить мысли на Руслана и охоту, всё же они в лесу, и крупных животных стоит ожидать. Всякое может случиться. Охота прошла довольно радостно – первый за день и последний заяц, над полем пролетающая стая беглых фазанов… вот только Брюнет вновь не попал ни в кого. Чувство ничтожности и угрызение за бесполезность выжирали легкие, сердце, проникали в каждый уголок кровеносных жил. Разочарованность в самом себе давила, перекрывая кислород… придется снова подавить, прикусить губу и забыть о том, что ты в очередной раз обуза. Солнце, такое пламенное и греющее, опускалось вниз к горизонту, волоча за собой наступление сумерек. Парни закруглялись, и кладя мертвую тушу грызуна в мешок Руслан, довольно улыбаясь, повернулся к другу. — славно поохотились. Завтра будем пиршествовать, – заявил он, слегка посмеявшись. – фазана одного сегодня запечем, а русака завтра. Собираемся чур у меня. — да… хорошо. – Вадим был поникшим. Аппетита не было, почему-то ещё и выворачивало от запаха мертвых туш и их вида. – пойдем к лагерю. Палатка маячила друзьям спустя минут двадцать ходьбы. У Руслана рот не закрывался, он в своей привычной манере что-то без умолку болтал, а Вадиму лишь приходилось слушать. Его голова ныла; вспоминался тот волк, что хищно высматривал его сквозь стволы деревьев. Хотелось спать. Эти полтора часа до отбоя длились, казалось, вечно. Руслан в мангале приготовил мясо, поужинал, а Вадим лишь ждал его. Ближе к девяти часам оба направились в палатку. — что-то мне неспокойно. Плохое предчувствие на ночь, – поникшим голосом сказал брюнет, оглядываясь по сторонам, пока Руслан залазил внутрь. — да брось ты, – ответил легкомысленно второй, будучи уже внутри. – в этих местах никаких происшествий не было, все должно быть четко. — ладно. Оба улеглись, и рыжий – с ружьем в обнимку. Вадим лежал рядом, они пожелали друг другу спокойной ночи, и наступила истинная тишина. Лесная тишина. Брюнету не спалось. Он слышал каждый шорох в лесу, каждый вскрик певучей птицы. Слушал, как задувает слабый ветерок в щели палатки, и его это выдергивало с дремы каждый раз. Хотелось прижаться в очередной раз к тому, кто был сильнее – Руслану, вдохнуть его запах сигарет, смешанных с недорогим, не въедливым и в какой-то степени нежным парфюмом, зарыться носом в его рассыпчатых волосах и не помнить о себе, таком уродливом и непривлекательным изнутри. Парень отвернулся, желая не видеть больше этот спящий профиль. Глаза его зажмурились, отдавая в закрытые веки болезненными, цветными пятнами. Но мысли так и не давали покоя, трупы млекопитающих вставали перед глазами ежеминутно, в то время, пока «друг» посапывал рядом. Но всё затихло слишком быстро. Ни голоса птиц, ни сверчков, ни ближайших шорохов вокруг в один момент не стало. Тишина. Тело напряглось, и в голове возник факт, который Вадим раньше слышал… «если хищник ступает в оживленную местность, то вся живность тут же замолкает, прячась». Осознание и предположение, визуализация происходящего окатили ледяной водой, тревожность растеклась по коже, хоть у них и было оружие. Желание верить в то, что вся ночная живность просто разом улеглась спать было слабее правды, паранойя все росла. Вадим был откровенным трусом… Тишину спустя несколько минут прервал пробуждающийся Руслан. Брюнет не спал часа два уже, а значит по времени… было уже час ночи. — ты чего проснулся? – выдавил шепотом из себя тревожник, повернувшись к товарищу. — в туалет хочу, пойду отолью. Вадим схватил товарища за руку, не контролируя свои действия. — не стоит! Там может быть опасно… животные все замолчали, возможно пришли хищники, – пытался невнятно донести до Руслана мысли парень, но тот лишь с непониманием и отвержением смотрел на него. — что за бред, иногда в лесу бывает слишком тихо. Это нормально. — нет, я… я видел во время охоты огромного волка, он прямо на меня смотрел… вдруг он со своей стаей нас выслеживает? – чуть заметно дрожащим, но напористым тоном немного громче шепота говорил всё Вадим, с надеждой в глазах глядя на него. Но понимания ответного не было. — слушай, успокойся и ляг спать, иначе такими темпами не уснешь никогда. Я ведь просто волнуюсь за тебя, не прими за грубость. Ты сегодня слишком нервный… — да стой, я… Но Руслан не слушал, и через несколько секунд оказался вне палатки. Брюнет незаметно выглянул за нее и насколько смог – оглядел местность вокруг. Никого не было обнаружено. Но остались слепые зоны, в которые глазами Вадим не добрался. Парень застегнул молнию палатки, и лег с тяжелой головой обратно. Он слышал отдаляющиеся, громкие в ночи шаги, разрывающие пространство шелестом травы; непонятные звуки исходящие от Руслана. Он что-то себе под нос бормотал. Вадим отсчитывал секунды, минуты, до возвращения парня обратно к нему. Но этот придурок решил после удовлетворения потребностей организма ещё и постоять, свежим воздухом подышать. Это безумно бесило тревожника в палатке. Да черт, когда он вернется?! В один момент напряженное молчание Руслан впервые прервал своим возгласом, обращаясь к Вадиму: — Вадь, здесь кто-то… А далее последовало то, чего брюнет так боялся. Болезненный юношеский крик, хрюканье и рычание нескольких волчьих особей. Все тело застыло, горло вмиг осушилось. Глаза чуть не вывалились с орбит от ужаса, пронзающего тело, дышать стало в разы сложнее. Нарастало внутри чувство беспомощности, страха и тошноты от этих звуков рвущейся плоти, криков о помощи, мольб. Спасение Руслана лежало в метре от Вадима, но он был слишком слаб и напуган, чтобы поступать героически. Это ему не было оправданием, он стандартный трус и параноик, неудачник, что цеплялся хоть за кого-то, лишь бы не потерять себя совсем. Но сейчас этого кого-то просто рвали на куски заживо, пока он захлебывался собственной кровью. И всё же… было ли подсознательной нагрузкой на решение спасения то, что зависть в жизни жалкого Вадима преобладала? Не спас ли он друга, потому что не считал его таковым вовсе? Мог ли он поступить иначе, если бы глубокая, пожирающая зависть и внутренняя радость за неудачи Руслана не беспокоили его? Брюнет, стараясь не издавать лишних звуков еле сдерживал рвотные позывы, что драли глотку. Взяв ружье в руки, он судорожно стал вспоминать, что как перезаряжается. Но страх привлечь внимание сволочей к себе взял вверх, и горячие слезы рекой потекли по щекам. «идиот, я предупреждал, предупреждал… зачем ты туда пошел…сам виноват, ублюдок. Никогда не верил мне!… » – всё вертелось в его кипяченой голове, не давая покоя. Он ненавидел себя, Руслана, эту чертову охоту, тех волков за палаткой. Хотелось верить, что всё это – ужасный, самый страшный сон, но это всё – была реальность. Липкая, тревожная реальность. Спустя безумно долгих, мучительных пару минут… тогда и только тогда, всё стихло. Предсмертные хрипы, всхлипы, вскрики о помощи… там, перед палаткой в нескольких метрах, лежал обглоданный труп Руслана. Хищники ещё не набили свои туши, а потому Вадим слышал это звериное чавканье, хлюпание крови и отрываемые зубами куски плоти. Но брюнет, чьего некоторые пряди на голове посидели так и не пошевелился, закрывая то уши, стараясь не слышать происходящего; то рот, сдерживая рвоту. Он всё ждал, дрожа как сука, словно оружия рядом и не существовало… когда волки насытятся и исчезнут, когда наконец послышится птичий щебет. И наконец, спустя вечность, наступило то спокойствие в лесу, что и раньше. Но не спокойствие в голове и сердце труса. Он знал, что прямо сейчас, недалеко от палатки лежит то, что осталось от Руслана. Результат его безответственности, страха за свою шкуру. Вадим чувствовал его присутствие в облике духа, чувствовал огромную тяжесть на себе за его смерть, такую мучительную и отвратительную. С трудом решившись пошевелиться, худое тело парня приблизилось к выходу из убежища, стараясь как можно тише расстегнуть холодными, дрожащими пальцами молнию. Запах крови, экскрементов, теплой плоти и оставшихся внутренностей повисли в воздухе. Все содержимое живота стремительно вывалилось наземь. С трудом и на ватных ногах тот подошел к телу друга, и оглядев его детально, зарыдал полноценно как последняя мразь, захлебываясь в своих же слезах и соплях. Перед ним, на живой и сожалеющей траве лежало тело. Он не боялся отсутствия осторожности, ведь только что осознал, что его единственного друга и хорошего по истине человека загрызли волки, а Вадим от паники, бездействия… не спас его. Он даже был бы рад, если бы сейчас сбежалась толпа этих голодных тварей и вспорола бы его живот своими клыками, он не заслуживает жизни. Поглаживая остатки лица погибшего парня, руки быстро приняли алый оттенок. Он полностью принимал эту едкую, тяжелую кровь на себя, не боясь. Слезы так же стремительно осаждались на обрывах плоти, впитываясь навсегда, сложно желая исцелить… прямо как в мультфильмах. Но чуда не произойдет. Сами темные клоны деревьев агрессивно и скорбя покосились, словно ненавидя виновника происшествия. Ветер, гуляя меж листьев шептал — «ты – монстр. Ты не спас его… тебе незачем жить», а кучки дымчатых звезд-свидетелей в небе с отвратом тускло мерцали, словно хотели сбежать от этого жалкого зрелища, но не могли. Атмосфера угнетения давила, сковывала. Через десяток минут Вадим, вытирая кулаком соленые слезы с щек поднялся с колен, и под действием головокружения от тошнотворного запаха отыскал в рюкзаке почти разряженный мобильник, и набрал нужную для этого случая службу помощи. Она приехала через час(на удивление быстро). Вадим все это время сидел у потухшего костра, рядом с обглоданным трупом Руслана. Сидел почти неподвижно, его трясло от холода, но он наказывал себя таким образом. И накажет ещё позже. В шелесте листьев вскоре послышался гул мотора — приехали серьезные лица в костюмах и пару женщин со службы медицины. Один из мужчин подошел к Вадиму и выслушал ситуацию, все время записывая. Брюнет дрожащим голосом объяснил ситуацию иначе: якобы, он ушел прогуляться по ночному лесу, оставив рыжего одного, а как пришел, то застал его мертвым. Врать придется, иначе посадят за умышленное убийство. Слишком простое наказание. Мужчина посмотрел то ли обреченно на него, то ли с жалостью, и что-то сказав ушел к телу. Юноша добирался домой в тумане, сидя на заднем сидении полиции. Машиной умершего он водить право не имел, поэтому полиция согласилась подбросить его до дома. Холод, мрак, тревога. Окутанная пылью и страхом квартира встретила недоброжелательным молчанием, злостью в воздухе. Без жизни он вошел в прихожую, разделся… прошел в кухню. Ноги бесцельно несли тело, лишь имитируя движение. Мозг был замедлен и нетрезв, чтобы о чем-либо вообще думать. Заплаканные красные глаза и нос отдавали болью в переносицу, свет с лампочек ослеплял. Кислород казался предательски тягостным, острым. До сих пор тело пробивало дрожью, крупной. Изнутри билось чувство безысходности – колотило кулаками в грудь. Но что это вообще давало? Вода безжизненно плюхнулась в стакан, а затем была неизбежно поглощена. Привкус металла и горечи заставил сморщиться… никогда вода не была на вкус так мерзка, но присохшие куски пищи в горле после рвоты давали о себе знать, не так ли?

???

Жидкость вышла обратно через нос, растекаясь по гладкой поверхности столешницы. Капля за каплей разбивались о холодный ламинат, оставляя лишь небрежные брызги.

В дальней комнате

что-то, сука, рухнуло.

Что-то острое и тяжелое,

с глухим ударом о пол.