Часть 8

Прошла неделя. Всё это время я зависала в мастерской. Я чинила всё, что приносили соседи, копалась в двигателях, перебирала карбюраторы. Руки работали, голова молчала. Это помогало. Лена, Элли и Бобби приходили каждый день. Просто появлялись на пороге с пакетами еды, которую я должна была съесть, с историями, которые я должна была услышать, с дурацкими шутками, от которых я сначала не смеялась, а потом начала фыркать, а потом — улыбается. — Ясь, ты сегодня улыбнулась, — сказала Элли и в её голосе было столько счастья. — Врёшь, — ответила я, но уголки губ предательски поползли вверх. — Не врёт, — подтвердил Бобби, жуя печенье. — Я видел. У тебя даже ямочка на правой щеке появилась. — Нет у меня ямочек, — буркнула я, но они уже смеялись, и я не выдержала — засмеялась тоже. За неделю мне стало значительно лучше. Не то чтобы боль прошла — она никуда не делась, просто я научилась жить с ней, чтобы она не перекрывала кислород. Я начала сама выходить на улицу. Начала готовить еду — не просто разогревать замороженную пиццу, а нормальную, человеческую. Однажды даже сварила борщ, и он получился почти как у папы. Я начала первая звонить. Элли — спросить, как дела. Лене — предложить завтра встретиться. Бобби — послать мем из тиктока, на что он ответил пятнадцатью гифками подряд. Я шутила. Я смеялась. Я почти чувствовала себя собой. Почти. Сегодня я должна была встретиться с ребятами что бы купить все для вечеринки. Вышла из дома в своей любимой шапке. Надела тёплые широкие джинсы с начёсом. Чёрную водолазку, облегающую горло, и чёрную куртку. И как истинная сибирячка натянула термобельё. Потому что на улице было почти минус тридцать, а это для Белфроста — климатический апокалипсис. Последние дни метель не утихала. Она налетала порывами, завывала в трубах, бросала снег в окна. Но сегодня стало ещё хуже — снег валил стеной, густой, белый, непроглядный. Видимость была почти нулевая: если вытянуть руку, пальцев уже не видно. Сугробы выросли за ночь как грибы после дождя — местами они доходили почти до колен, а во дворах — и выше. По прогнозу такой бури не ожидалось. Метеорологи обещали небольшой снегопад и ветер до семи метров в секунду. На улицах не было ни души — даже собачников не видно, машин почти не ездило. Люди предпочли остаться дома, заварить чай и смотреть в окно с ужасом и восхищением. Только ёбнутые или очень ответственные могли выйти в такую погоду. Я, видимо, относилась к первой категории. Я шла по тротуару, проваливаясь в снег, и старалась не думать о том, что папа в такую погоду никогда не отпускал меня одну. Внезапно мне показалось, что один из сугробов шевельнулся. Прямо передо мной, метрах в десяти. Огромный белый холм, который лежал на краю дороги, вдруг... дрогнул. Снег скатился с вершины маленькой лавиной, и под ним что-то блеснуло — тёмное, неясное. Я замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз. Я не сбавила шагу и приподняла бровь. Вроде ниче не нюхала. Метель мешала, снег лез в глаза, ветер завывал так, что звенело в ушах. Сугроб больше не двигался. — Показалось, — хмыкнула я, пожав плечами. Я свернула за угол и увидела их. Они стояли кучкой у входа в магазин — того самого, где мы планировали закупиться к вечеринке. Элли что-то горячо объясняла, жестикулируя, Бобби топтался на месте, похлопывая себя руками по бокам — замерзал, бедный. Лена слушала, поджав губы. Эван смотрел куда-то в сторону. — А почему гости вечеринки должны идти в магазин? Тем более в такую погоду? — донёсся до меня возмущённый голос Бобби. — Да ладно тебе, — ответила Элли, поправляя шарф, который норовил съехать набок. — Чейз тут новенький, местности не знает. Заблудится ещё. — Всем привет, — сказала я, подходя ближе. Снег скрипел под моими ботинками, и этот звук был единственным, кроме ветра. — Привет, — ответили они хором. — Яся, ты снова в саже, — сказала Лена, и прежде чем я успела возразить, она достала из сумки пачку влажных салфеток, взяла одну и начала вытирать моё лицо. Её пальцы были холодными, но прикосновение — нежным. Она водила салфеткой по моей щеке, по лбу, по подбородку, и я стояла как послушный ребёнок, пока она колдовала. — Опять в мастерской возилась? — спросила она, не прекращая процесса. — А где ещё? — пожала я плечами. — Это что у вас за ритуал? — раздался насмешливый голос за моей спиной. Я обернулась. Чейз смотрел на нас с ленивой усмешкой, приподняв одну бровь. — Ну наконец-то, — выдохнул Бобби, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Так мы идём? — Подождите... — остановила его Элли. — Ну чего ещё? — Бобби очень выразительно закатил глаза. — Мне с утра позвонила Сэдди, — сказала Элли, и её голос стал виноватым. — Она спросила, где именно будет вечеринка. — Опять эта блядь... — тяжело вздохнула я и выругалась на своём родном языке. Слова застыли в морозном воздухе маленькими облачками пара. Лена, закончив с моим лицом и выкинув салфетку в мусорку у входа, изогнула бровь: — И? — Ну... я и рассказала ей, — Элли отвела взгляд. — Они скоро будут тут. — Класс, — саркастично протянула Лена. — Да пофиг, — сказал Чейз, уже направляясь к двери магазина. — Пошлите в магазин, ждать не станем. — Чейз... — вздохнул Эван, глядя на брата с усталостью. — Что? — Чейз обернулся, и его лицо было совершенно невозмутимым. — Её вина, что напросилась. — Я тоже ждать её не буду, — хмыкнула Лена и двинулась следом. — Берите пример с принцессы, — сказал Чейз и, открыв перед Леной дверь, жестом пригласил её войти первой. Лена фыркнула, но вошла. Чейз усмехнулся и пошёл за ней. — Что будем брать? — спросил Бобби, когда мы оказались в магазине. Тепло ударило в лицо, и я на секунду зажмурилась от контраста. — Нужны закуски и лимонады, — сказала Элли, оглядывая ближайшие полки. — Ещё раз назовёшь алкоголь лимонадом, и я вычёркиваю тебя из списка, — Чейз покосился на неё с ленивой угрозой. — Ребята, всем привет! А вот и мы! — раздался слащавый голос, от которого у меня свело скулы. Сэдди вплыла в магазин с улыбкой до ушей, с Джошем на буксире. Джош был насупленный, руки в карманах, взгляд исподлобья. — Принесла нечистая... — пробурчала я, сложив руки на груди. — Знакомы? — спросил Чейз, даже не повернув головы в их сторону. — Чейз... — вновь уставился на него Эван. — Если ты не против, я взяла с собой Джоша, — продолжила Сэдди, и её голос сочился патокой. — Кто бы сомневался, — хмыкнула я закатив глаза. — Кого? — Чейз поднял бровь. — Это я, — подал голос Джош, выступив вперёд. Чейз медленно повернул голову. Посмотрел на Джоша секунду, другую. Потом сказал: — Мне это ничего не дало. Джош напрягся. — Но мне и изначально было пофиг, — добавил Чейз и перевёл взгляд на Эвана. — Короче, давайте разделимся. Так будет быстрее. — Поддерживаю! — оживился Бобби, который уже успел схватить три пачки чипсов и прижимал их к груди. — Я за запивоном, — сказала я и, не дожидаясь ответа, двинулась к рядам с напитками. — Хорошо, — кивнул Чейз. Я ретировалась в дальний конец магазина, подальше от воплей Сэдди и нытья Джоша. Здесь было тише, спокойнее. Стеллажи с соками и газировками выстроились в аккуратные ряды, разноцветные этикетки мелькали перед глазами. Я взяла яблочный сок для Элли. Апельсиновый для Лены. Колу, классику, для себя и Бобби. Ещё минералку. И для Чейза и Эвана... я замерла на секунду. А что они пьют? Я понятия не имела. Взяла на всякий случай спрайт. Положила бутылки в корзину и пошла обратно к кассе. И остановилась как вкопанная. Очередь была чудовищной. Людей было много. Весь Белфрост решил запастись продуктами в самый разгар метели. Прекрасно. — То те на, — присвистнула я, оглядывая эту человеческую многоножку. — Жесть какая, почему так много людей? — спросила Сэдди. — Я с утра ходила в магазин, — сказала Элли, вставая рядом со мной. — Тоже народу было полно. Все запасаются, боятся, что дороги заметёт окончательно. Очередь двигалась медленно — даже не двигалась — ползла. На кассе работал только один кассир — Брендан. Достаточно милый парень. Всегда с улыбкой и очень вежлив. — Да... Вот это мы встряли, — сказал Бобби, чеша затылок и оглядываясь по сторонам. Начались разговоры. Люди обсуждали погоду, политику, цены, делились проблемами. Голоса сливались в один монотонный гул, который начинал давить на виски. Я молча достала из кармана наушники, вставила их в уши и включила свой плейлист. Первым треком шёл моя любимая песня: 2rbina 2rista - "¡Adiós, pedrilas!" Не знаю, сколько я так простояла — может, пять минут, может, все пятнадцать. Я отключилась от реальности, выслушивать в слов каждой песни. Я смотрела в сторону выхода, когда дверь с грохотом распахнулась. В магазин, стуча зубами от холода, вбежал мужчина. На нём была тонкая куртка — не для такой погоды. Лицо, побледневшее от ужаса, было искажено гримасой страха. Глаза огромные, бегающие. Он дрожал. И похоже не от холода. Я сняла наушники и внимательно посмотрела на мужчину. Тишина в очереди наступила мгновенно. Все разговоры оборвались. Даже Брендан перестал сканировать товары. — Там... там в снегу что-то есть! — выкрикнул мужчина. Голос его срывался на крик, в нём слышалась истерика. — О чём вы? — спросила какая-то девушка из очереди, и в её голосе прозвучало недоумение. — Я клянусь, я это видел! — мужчина схватился за голову, его пальцы дрожали. — Оно вылезло из сугроба! Оно... оно двигалось! — Хряпнул небось, — отмахнулся старик из очереди, стоявший впереди. — Я не вру! — мужчина шагнул внутрь магазина, и я увидела, что он весь в снегу — на плечах, на шапке, на ресницах. — Оно... оно утащило человека!