Часть 3

Саша молча пододвинул чашку ближе к Марату. Тот замер, глядя на пар, поднимающийся над краем, но не решаясь коснуться фарфора. Его пальцы едва заметно дрожали — не от холода, а от того внутреннего напряжения, которое заставляет человека постоянно ждать удара, даже если в комнате никого нет. — Он ведь звонил тебе пять минут назад, — не спросил, а констатировал Шепс, прищурив светлые глаза. — Ты не взял трубку. Марат вздрогнул, наконец подняв взгляд. В его глазах не было искр, только выжженная пустыня. — Он не любит, когда я занят чем-то, что не касается его, — голос Марата звучал глухо, будто он разучился пользоваться связками. — Это не контроль, Саша. Это… он так заботится. Чтобы я не тратил силы на лишнее. Шепс горько усмехнулся, подавшись вперед. — Забота не оставляет синяков на душе, Марат. Я каждый день вижу тени тех, кто ушел, но они выглядят свободнее, чем ты сейчас. Ты впустил его под кожу, и теперь он просто выпивает тебя досуха, называя это «любовью». В коридоре послышался резкий звук — ключ в замочной скважине повернулся дважды. Марат мгновенно выпрямился, его лицо превратилось в непроницаемую маску, а плечи застыли в защитной позиции. — Он пришел, — прошептал Марат, и в этом шепоте было столько обреченности, что Шепс невольно сжал кулаки. — Тебе лучше уйти через черный ход. Если он увидит тебя здесь… чай остынет слишком быстро. Саша не двинулся с места. Он чувствовал, как в комнату вместе с шагами Семёна входит холод — тот самый «холодный расчет», который превращает живой дом в склеп. — Я не уйду, — тихо, но твердо отрезал Шепс, глядя прямо на дверь. — Петлю пора либо развязать, либо резать.