Часть 4

Марат смотрел на дверь с таким ужасом, будто за ней стояла сама смерть, а не человек, которого он называл любимым. Шаги Семёна в коридоре были мерными, тяжелыми, уверенными — шаги хозяина, вернувшегося в свои владения. Саша медленно поднялся. Он видел, как Марат судорожно пытается убрать вторую чашку, как его пальцы цепляются за скатерть. — Ты прав, — тихо сказал Шепс, накидывая пальто. — Если я останусь, виноватым сделают тебя. А ты и так несешь на плечах слишком много чужой вины. Он подошел к Марату почти вплотную. Тот вздрогнул, ожидая окрика из коридора, но Саша лишь на мгновение положил руку ему на плечо. Холодная ладонь медиума на секунду показалась Марату теплее всего, что он чувствовал за последние месяцы. — Я ухожу, Марат. Но помни: петля затягивается только тогда, когда ты стоишь неподвижно. Сделай хотя бы шаг. Шепс бесшумно скользнул к черному выходу, прикрыв за собой дверь ровно в тот момент, когда в кухню вошел Семён. Воздух в комнате мгновенно изменился. Семён не кричал. Он остановился в дверном проеме, медленно снимая перчатки, и его взгляд, острый, как скальпель, прошелся по лицу Марата, задерживаясь на капельках чая на столе. — Ты бледный, — произнес Семён ровным, лишенным эмоций голосом. — Опять впускал в дом посторонних? Я же просил тебя беречь энергию. Ты ведь знаешь, как мне больно видеть тебя таким… истощенным. — Ты бледный, — произнес Семён ровным, лишенным эмоций голосом. — Опять впускал в дом посторонних? Я же просил тебя беречь энергию. Ты ведь знаешь, как мне больно видеть тебя таким… истощенным. — Прости, Семён, — прошептал Марат, чувствуя, как внутри всё окончательно каменеет. — Больше никто не придет. А за окном, в синих сумерках двора, Саша Шепс смотрел на светящееся окно кухни. Он знал, что сегодня Марат снова проиграет, но зерно сомнения уже было брошено в эту выжженную почву.