Глава 9. Касания, которые обжигают сильнее языков пламени

Бакуго стоял под дверью соседнего дома и недовольно ворчал. — Ну и когда он выйдет? — тихо рыкнул парень и продолжил прожигать алым взглядом дверь. Шото как всегда опаздывал, хотя Кацуки был уверен в том, что вчера он лег спать пораньше (парень позаботился о том, чтобы это произошло). — Привет, — гетерохром вышел из дома и, закрыв за собой дверь, подошел к Бакуго. — Я постарался выйти вовремя. — Ну да, конечно, — фыркнул блондин, но не раздраженно, как обычно. Скорее, в его интерпретации это было подобие смеха. Парень туже затянул шарф на шее и засунул руки в карманы, пропустив тот момент, когда Шото поцеловал его в щеку. Уши Бакуго покраснели. — Мы же договорились не делать этого на улице — кто-то может увидеть. — Ладно, ладно. А ты покраснел, — Тодороки тихо засмеялся. Он поменялся. Стал выражать свои эмоции, больше улыбаться. Хотя, возможно, таким он был только по отношению к Кацуки. Бакуго до сих пор не мог полностью осознать то, что происходит. В тот Рождественский вечер, когда гетерохром ответил на чувства Кацуки, парень на несколько мгновений выпал из реальности. Было такое ощущение, будто под ноги кинули свето-шумовую гранату: все вокруг залило яркой белой пеленой, а в ушах звенело. Ты мне тоже нравишься. Альфе было несвойственно как-либо реагировать на чужие слова, чувствовать что-либо, кроме раздражения, но Шото сделал так, что все изменилось. Каждый день просыпаться и отправлять сообщение «доброе утро», получая в ответ «доброе», приходить в соседний дом и проводить там все время до самого вечера, вместе ходить в школу и обратно — к такому слишком легко привыкнуть. И хоть прошло всего две недели, в глубине души Кацуки знал, что отвыкнуть от такого будет сложно, если вообще не невозможно. Бакуго пропустил Тодороки вперед и зашел в кабинет за ним. Одноклассники повернули головы, но не придали особого внимания появлению этих двоих и продолжили свои разговоры. В первые дни после каникул было странно видеть их вместе, ведь все замечали, что Бакуго был не особо общителен с Шото в последние дни учебы. Что-то явно изменилось. Даже запахи альфы и омеги перемешались. Казалось, что оба пахнут зимним костром, способным согреть кого угодно. Напрашивался вывод, что они слишком часто находятся вместе. То, что они встречались, было лишь догадками одноклассников, и вскоре про это перестали сплетничать. — А я говорил, что поздно придем… — проворчал Кацуки и пошел к своему месту. Шото на это только хмыкнул. Блондин закинул ноги на парту и закрыл глаза, намереваясь немного поспать, но сделать это не получилось, перед ним сел Киришима и улыбнулся. — Бакубро! Я скоро привыкну к тому, что ты приходишь за пять минут до начала занятий. — Дерьмоволосый, ты меня в покое не оставишь? — Неа. Даже не надейся, — красноволосый рассмеялся и начал свой обычный монолог. Киришима и вправду был рад тому, что Кацуки снова подпускал его к себе. Ему было грустно без их «разговоров», и когда в один из дней блондин сам подошел, чтобы начать диалог, впервые, за все время, Эйджиро был очень рад. Парень заметил, что друг стал более спокойным и его агрессия уменьшилась (конечно, настолько, насколько вообще могла уменьшиться агрессия Кацуки). А на счет Каминари… Киришима решил не лезть в их отношения и пытаться узнать, что произошло. Да, он был зол на Бакуго, что тот до сих пор нормально не поговорил с омегой, но доказать что-либо блондину было невозможно. Кацуки с закрытыми глазами слушал историю красноволосого, улавливая в разнообразии запахов тот, который интересовал его больше всех. Морозное утро… Бакуго зевнул и повернулся назад, под предлогом того, что ему нужно завязать шнурки. Алые глаза сверкнули недобрым огнем, в классе появились агрессивные нотки феромона. Словно лесной пожар. Причина этого была. Весомая. Яойорозу стояла рядом с Шото и о чем-то разговаривала, очевидно, веселом, так как смеялась. Тодороки не проявлял такого же рвения, но все равно участвовал в диалоге. Момо была слишком близко к гетерохрому. Слишком близко к чужому омеге. Блондин повернулся обратно к Киришиме и будто ничего не случилось, закинул ноги на парту. Эйджиро вопросительно поднял бровь, ему тоже не нравился резкий запах костра, пугал и заставлял подчиниться даже его, хоть красноволосый был далеко не слабым альфой. Все замерли, боясь следующих действий Кацуки, но он спокойно сидел, ожидая чего-то. Яойорозу подняла голову, когда поняла, что она чувствует только один запах. И по всей видимости приятным он был лишь для Тодороки, который плохо это скрывал. Момо была не глупой девушкой и быстро поняла, что к чему. Вздохнув, она придумала предлог, чтоб отойти от гетерохрома и села за свою парту. Не хотела в это верить, надеялась, что слухи всего лишь ложь, но нет. Хоть Бакуго этого не показывал, но ему нравился Шото, а Шото нравился он. У нее больше не было шансов влюбить в себя омегу, тем более, когда ее противником в этой неравной борьбе был Кацуки. Блондин почувствовал, что Тодороки остался один, зевнул и успокоил свой феромон. Кабинет вновь заполнился разными запахами, а одноклассники спокойно выдохнули. «Блять, как же бесит» Что-то останавливало парня, и он не хотел всем говорить о том, что они встречаются. Но при таком раскладе, Шото оставался свободным, а Бакуго это совсем не нравилось. Права на этого омегу были только у него. Во время обеденного перерыва блондин подошел к Тодороки, который как всегда не спеша собирал свои вещи. Гетерохром поднял голову и немного улыбнулся. — Я почти собрался. — Я вижу, — проворчал Бакуго. — Как всегда медленно. Не тупи, половинчатый. В школе они общались как раньше и по именам друг друга не называли. Только их запахи говорили о том, что между этими двумя больше, чем обычное общение. Шото положил тетради в рюкзак и они пошли в сторону столовой. На крыше сейчас было очень холодно, и обедать там не представлялось возможным. Кацуки, впрочем, было все равно на холод, но он не хотел, чтобы Тодороки заболел. О том, чтобы обедать одному, Бакуго даже не думал. Кацуки упал на стул, стоящий рядом с самым крайним столиком и достал из рюкзака коробочку с едой. Рядом сел гетерохром со стаканчиком чая в руках и посмотрел на обед своего альфы. «Он опять ничего не брал с собой. Говорил же вставать пораньше. Может и правда глухотой страдает?» — Половина твоя, — Кацуки подвинул коробочку на середину и положил рядом палочки. — Моя? — Шото удивленно посмотрел на парня пытаясь скрыть то, что он голоден. — Ты так смотришь, будто рис с овощами никогда не видел. Жуй. Тодороки благодарно кивнул и с удовольствием съел предложенную ему половину обеда. В это время Бакуго внимательно наблюдал за омегой. Научить «этого медленно думающего парня» нормально питаться было той еще проблемой. Кацуки был бы не Кацуки, если бы у него этого не получилось. И это было тем самым проявлением заботы о другом человеке, которое внезапно перестало казаться чужим для альфы. «Если не будет есть — умрет, и тогда мне снова будет скучно» —так парень себе это объяснял, хоть причина и была в совершенно другом. Все таки Бакуго нравилось проводить время с этим вечно сонным и медленным гетерохромом. После обеда был урок физкультуры, поэтому Кацуки и Шото пришлось разделиться. Блондин зашел в раздевалку для альф и выбрал первый попавшийся шкафчик. В помещении был тяжелый запах, и Бакуго никогда не нравилось, как феромоны альф перемешиваются между собой. Запахи омег были куда приятнее… Парень быстро переоделся и пошел в сторону выхода. По пути он прошел мимо Яойорозу. Алые глаза недобро сверкнули, но это было все, чем Бакуго показал свою неприязнь. Девушке оставалось только облегченно выдохнуть, когда блондин вышел из раздевалки. — Добрый день. Сегодня мы сделаем смешанную тренировку, поэтому альфы и омеги будут заниматься парами, — учительница посмотрела в учебный план написанный на бумаге. — Пары я распределю сама. По толпе учеников поползли недовольные шепотки. Никто не любил подобное, ведь заниматься растяжкой или какими-то упражнениями со своим полом было легче. Но, так как подобное практиковалось во всех школах Японии, выбора не было. — Тодороки, Яойорозу. Мидория, Бакуго. Урарака… — Можно мне с Бакуго? — Очако скрестила руки на груди и надулась. «Вот же дура. Ей вообще должно быть похуй. А вот то, что Шото поставили с этой идиоткой, бесит меня больше всего» Руки Кацуки сжимались и разжимались в кулаках. С кем угодно, но не с Момо, которая уже обрадовалась такому раскладу событий. — Каччан? —Изуку неловко дотронулся до ткани майки блондина. — Говорил же так не называть меня, Деку. — П-прости… Пойдем, учительница дала нам задание. Выбора не было, и Кацуки послушно пошел за зеленоволосым. Если Яойорозу думала, что ей повезет, то она ошибалась. Бакуго будет наблюдать за каждым ее действием. Внутри собрался клубок эмоций, который вот-вот мог вылезти наружу, что было бы чревато неприятными последствиями. И если Кацуки заметит хоть одно неправильное движение, ему уже будет похуй на то, что подумают одноклассники — он убьет Яойорозу на месте. — Вы уже размялись, поэтому начнем с растяжки. Омеги помогают альфам, потом наоборот. Изуку собрался помочь Кацуки, но это было не нужно. Растяжка блондина была идеальной. — Сядь мне на спину, — недовольно рыкнул Бакуго. Он не мог успокоиться и сверлил глазами гетерохрома. Зеленоволосый послушно сделал то, что ему сказали. — Ты помирился с Шото? — Чего? — Кацуки на мгновение отвлекся. — Вы с ним начали больше общаться, вот я и подумал… Да и к тому же, ты больше не приходишь на крышу. Бакуго закатил глаза и фыркнул. Делать вид, что это неправда, не было смысла, тем более перед Мидорией. — Мы с тобой теперь не говорим, но я все равно благодарен тебе за общение, мне было весело, — Изуку покраснел и улыбнулся. «Какого хуя он говорит об этом сейчас?» Обычно блондину было не свойственно чувствовать подобное. Вероятнее всего, это была вина, но Кацуки такого слова, конечно же, не знал. Он поступил откровенно хуево, и оставил Мидорию одного, хоть и знал, что так делать не нужно. Этот омега помогал справиться с тем дерьмом, что было в жизни Кацуки, и сейчас в глубине души парень понимал, что Изуку один из тех немногих людей, кто его на самом деле не бесит. — Ты так говоришь, будто я трахнул тебя и бросил сразу же после этого, — не самый удачный пример. — Если хочешь говорить со мной — поступай как дерьмоволосый. Этот всегда найдет способ, чтоб потрепаться. Мидория на некоторое время задумался, закусив губу. — А я… М-могу обедать с вами? — Мне похуй. Обедай, — и как всегда эта маска похуиста. Кацуки просто не мог сказать обычное «да» — это было не в его стиле. Зеленоволосый обрадовался и улыбнулся еще ярче, чего Бакуго не заметил. Блондин просто не знал, насколько сильно это общение важно для них обоих. Возможно, однажды, он будет говорить о Мидории, как о друге… *** Шото зашел домой и довольно прикрыл глаза. В помещении с недавних пор было очень тепло (Кацуки настоял на том, чтобы Тодороки включил батарею и не мерз, иначе «сам положит его в криокамеру и закроет там»). Дверь сзади захлопнулась и Тодороки повернул голову, наблюдая за тихо матерящимся Бакуго, который стряхивал снег с волос. — Когда этот снегопад уже прекратится? — ворчал он. — Все волосы с ним мокрые. — Никогда бы не подумал, что ты волнуешься из-за состояния своей прически, — тихо рассмеялся Шото. Уши блондина немного покраснели и он фыркнул. Гетерохром на это только улыбнулся и сходил в ванную за полотенцем. Вскоре он вернулся и посмотрел на Кацуки. — Наклони голову, я вытру. Бакуго послушно сделал то, что ему сказали. Несмотря на то, что внешне его волосы напоминали колючки, на самом деле они были очень мягкими и приятными на ощупь. Тодороки очень нравилось прикасаться к ним. — Ты чай будешь? — Нет, — минутное молчание. — Чуть позже. Кацуки всегда так делал: сначала отрицательно мотал головой, а через некоторое время соглашался на предложение. Шото кивнул и поднял с пола рюкзак, чтобы отнести его в комнату, Бакуго пошел за ним. За такое короткое, казалось, время, они стали намного ближе, чем раньше. Очень необычно чувствовать в своем доме какой-то запах, помимо своего, необычно читать книги, облокачиваясь на теплое плечо, необычно вставать раньше, чтоб идти с кем-то в школу. Необычно, но очень приятно. Серые будни Шото заиграли теми красками, которых никогда раньше не было. Парень чувствовал себя намного лучше, чаще улыбался. Ведь было для кого улыбаться. Чувству, которое он так долго отвергал, определенно было место в его жизни. — Правильно? — парень протянул Кацуки тетрадь, но второй будто завис и на что-то смотрел. — Все нормально? Кацуки, ты так внимательно меня рассматриваешь, что-то не так? Блондин потрусил головой и раздраженно рыкнул, как делал обычно, когда злился сам на себя. Он пробежался глазами по написанному и поднял бровь. — Ты сделал ошибку в первом рядке, и в итоге получилась херня. Переделай. Шото вздохнул и зачеркнул все, что написал. Он не особо любил точные науки, в том числе и алгебру, которая давалась ему с трудом. Нет, это не значило, что гетерохром плохо учился по этим предметам, просто на то, чтобы их понять, уходила уйма времени и сил. Бакуго продолжал сверлить взглядом Тодороки, не отрывая взгляд. Не было понятно, на что именно он так смотрит, и Шото начинал волноваться, что выглядел как-то не так. С недавних пор он начал больше внимания уделять своему внешнему виду, хоть его одежда оставалась все такой же однотонной. Внезапно Кацуки подхватил омегу под бедра, чем заставил его растеряться, и посадил себе на колени. Тодороки пару раз моргнул, но через несколько секунд расслабился в руках парня. Ему он полностью доверял. — И почему ты постоянно так выглядишь? — Как? — Так… Охуенно. Другого слова не подобрать, — после минутной заминки сказал Бакуго и резко поцеловал Шото. Это то, чего омега ждал каждый день. Момента, когда их губы соприкоснутся и по телу пробегут мурашки от приятных касаний чужих ладоней. Тодороки обвил руками шею Кацуки и подвинулся ближе к нему. Ощущать всем телом тепло, чувствовать запах костра, забыть обо всем на свете. Пальцы скользили по одежде Шото, опускаясь все ниже. Альфа отстранился, разорвав ниточку слюны между губами, и облизнулся. В его глазах горел огонь, который манил к себе. — Черт, Шото… Хочу провести с тобой твою течку. Гетерохром покраснел и отвел взгляд. Такие слова слишком смущали. Ты станешь отличной шлюхой. Слова матери не давали покоя. Казалось, если Тодороки озвучит вслух то, что он тоже этого хочет, в глазах Кацуки он упадет и станет именно той «шлюхой», о которой говорила Рэй. — Ты можешь не отвечать, — Бакуго прижал парня к себе и уткнулся в его плечо носом. — Я просто хочу быть рядом с тобой. Блять, ты одним своим видом заставляешь меня говорить эти сопливые фразы. Шото улыбнулся, он знал, что блондин таким образом просто не показывал весь спектр того, что чувствовал. Кацуки аккуратно посадил Тодороки на место и встал со стула. — Я отойду на время. Реши все примеры из номера. — Так много? — Шото с картинной усталостью положил голову на стол и посмотрел на Бакуго. — Очевидно, что не мало. Кацуки пошел в уборную, а Шото увлекся решением. Блондин вернулся через двадцать минут, от него приятно пахло. Еще приятнее, чем обычно. Тодороки принюхался, но так и не понял, что спровоцировало появление сладких ноток в обычно тяжелом феромоне альфы. Вскоре Бакуго ушел домой, напоследок сказав, что «если он придет завтра утром и в нужное время не увидит Шото, то уйдет без него и похер, что один». Конечно, младший знал, что Кацуки не поступит так, но угроза была внушительной, поэтому парень пообещал себе встать пораньше. С уходом блондина Шото не стал чувствовать себя одиноким, запах костра был в каждом углу дома и окутывал с головой. Парень сделал глубокий вдох и пошел на кухню, чтоб что-то съесть. «Хочу шоколад с клубникой. У меня должен был остаться» Но, к величайшему сожалению, шоколада не было. Гетерохром осмотрел все полочки, но так и не нашел то, что искал. Почему-то сейчас желание было непреодолимым, поэтому Шото быстро переоделся в уличную одежду и выскользнул из дома. Ему не очень нравилась эта темнота, и парень хотел быстрее купить то, что нужно и вернуться в спальню (к тому же, если Кацуки узнает об этой вечерней вылазке… Нет, лучше не думать о том, как он отреагирует на подобное). В магазине парень быстро нашел полку с шоколадом и взял две плитки: одну белую с клубникой, которую любил больше всего, а вторую черную с лимоном — любимую Бакуго. Шото был уверен в том, что Кацуки понравится. На кассе парень безразличным взглядом смотрел на товары, представленные там. Он наткнулся взглядом на прямоугольные коробочки, которые стояли на верхней полке и немного покраснел. «Я хочу провести с Кацуки свою течку, а она скоро. Но если я ему это скажу, то что он про меня подумает?» Немного подумав Тодороки взял упаковку презервативов и положил ее рядом с шоколадом. Он не был уверен в своих действиях и решениях, но будь что будет. *** — Тодороки, ты в порядке? — Половинчатый! Шото пару раз моргнул и посмотрел на Бакуго и Мидорию, которые сидели напротив. — Ты совсем не ангел, но снизойди с небес на землю, — проворчал Кацуки и открыл коробочку с обедом. — Извините, я просто задумался. Изуку внимательно посмотрел на парня, после чего кивнул и тоже принялся за еду. С недавних пор зеленоволосый обедал с ними, но это общение было очень приятным. Тодороки выдохнул. Сегодня был важный тест по современной литературе, и парень слишком долго к нему готовился, чтобы сдать его хорошо. Но была проблема… С каждой минутой Шото чувствовал приближение течки, и ему это совсем не нравилось. «Знал же, что не нужно идти. Уже ничего не сделаешь, осталось только несколько уроков, а потом сразу домой» Обычно течку гетерохром проводил дома, и переставал выходить из дома за день до нее. Сейчас же он очень сильно переживал, что все вокруг почувствуют, как изменился его феромон. — Тодороки-кун, ты точно в порядке? — Мидория взволнованно посмотрел на омегу. — У тебя щеки покраснели. — Д-да, все точно в порядке. Бакуго неодобрительно фыркнул, и Шото уже представлял себе события, которые произойдут после того, как Кацуки узнает, что он в таком состоянии ходил в школу. Последний урок был физкультурой, и когда он закончился, Тодороки облегченно выдохнул. Ему оставалось только переодеться и вместе с Бакуго дойти домой. До этого он не думал о том, говорить ли блондину о своей течке. Внутри все еще было та небольшая часть страха, которую Шото не мог прогнать. Страх того, что Бакуго использует его и выкинет, как ненужную игрушку. В раздевалке уже никого не было, кроме Каминари, который стоял за последним рядом шкафчиков, и о том, что он был тут, свидетельствовал только запах. «Каминари… Он наверное все еще переживает из-за Бакуго. Может мне стоит с ним поговорить?» Задумавшись, парень не сразу заметил нарастающее ощущение внутри. Внизу живота скручивался тугой узел, а все запахи вокруг стали в несколько раз сильнее. Шото пошатнулся и от падения его спасло только то, что он облокотился на шкафчик. «Черт, ну почему именно сейчас?» Он все еще мог трезво мыслить, но тело отказывалось двигаться. Зрачки парня расширились, закрывая радужку. Тодороки тихо заскулил и съехал на пол. — Кацу…ки, — гетерохром сдавленно выдохнул. — Тодороки? — перед глазами появился Денки с рюкзаком в руках. Что произошло, было и так понятно, но желтоволосый все равно на несколько минут остановился, о чем-то думая. Шото снова заскулил, а его феромон стал гуще. Это отрезвило Каминари, он помотал головой и помог омеге подняться. — Вот же глупый. Зачем ты в школу в таком состоянии пошел? А если бы вместо меня был альфа, что бы тогда было? — С-сегодня был тест… Я д-должен был прийти… — Самый глупый поступок из всех возможных! — Денки подхватил вещи парня и повел его в сторону выхода. — Ты вроде где-то недалеко живешь, я тебе помогу дойти. — Кацу…ки. Каминари вздрогнул, но продолжил идти, будто ничего не произошло. Слышать это было больно и неприятно. Неприятно от самого себя. По коридорам школы они шли в тишине, и Шото надеялся на то, что все альфы уже ушли из школы, а учителя просто не успеют заметить течного омегу. Хотелось к Бакуго. — Какого хера здесь происходит? — блондин остановился перед омегами, сверкая алыми глазами. Очевидно он уже шел в сторону раздевалки омег, ибо заебался ждать Шото на морозе. — Кацу…ки, — Тодороки упал в руки любимому и провел носом по его куртке. — У него началась течка, — неуверенно сказал Денки. — Я собирался отвести его домой, но ты явно сделаешь это лучше меня. Шото почувствовал как его подхватили на руки. Запах костра туманил разум. — Спасибо, — коротко бросил Кацуки, отвернувшись. — И прости за тот день. После этого альфа пошел в сторону дома, быстрее, чем ходил обычно. Дорогу до дома Тодороки помнил плохо, только запах, приятный запах летнего костра. Было слишком жарко, тело горело несмотря на то, что на улице был мороз. В доме было еще жарче, хотелось избавиться от лишних вещей. Школьные штаны были мокрые, а боксеры неприятно прилипали к телу — мешали. Бакуго положил Шото на кровать и впервые за все это время посмотрел на него. По телу пробежали мурашки от этого взгляда. «Хочу» Все сомнения и страхи, что были до этого, внезапно пропали. Омега знал, что прямо сейчас он хотел быть с этим альфой. Парень протянул руку к лицу блондина. — Ос…танься со мной. *** Бакуго замер на месте. Щека, которой коснулся Шото, горела огнем. Он сдерживался все время, что нес омегу на руках, любимый запах стал слишком сладким и приятным. В последнее время Кацуки вообще постоянно сдерживался, а потом дрочил в ванной на воспоминания, что вообще переходило край извращения для него. Он не хотел проводить течку с Шото против его воли, ибо потом это могло повлечь за собой не самые приятные последствия, но сейчас мозг постепенно переставал думать, а кровь отливала к другому месту. — Ты уверен? — хрипло спросил блондин, надеясь услышать утвердительный ответ. — Я хочу…тебя… Эта фраза оставалась эхом в голове несколько секунд, пока Кацуки не перестал думать и резко наклонился к желанным губам. «И я тебя хочу, Шото» Гетерохром был раскованнее, чем обычно, а горячий и резкий поцелуй — прямое тому доказательство. Морозный запах окутывал со всех сторон, заставляя забыть обо всем, кроме омеги, который прямо сейчас хотел Бакуго сильнее, чем кто-либо. Кацуки очертил языком десна и контуры зубов, после чего отстранился, тяжело дыша. Шото, не теряя времени, спустился с кровати на пол и повернул блондина лицом к себе. Он затуманенным взглядом посмотрел на бугорок штанов Бакуго и облизнулся. «И что он собрался делать?» — хотя ответ на этот вопрос был очевиден. В глазах Кацуки загорелся огонек. Он поднял лицо младшего за подбородок и заставил посмотреть на себя. Вязкая слюна стекала по подбородку и парень медленно провел большим пальцем, вытирая ее. Черт, это выглядело слишком горячо. — Хочешь его? — говорить подобную фразу для любого человека в первый его секс было бы непривычно, но не для Бакуго. Он на подсознательном уровне знал, что нужно говорить и как. А возможно, дело было в Шото, запах которого сносил крышу. Раскрасневшийся омега заскулил и потерся щекой о возбужденный орган, который пока что закрывала ткань. — Тогда, сделай мне приятно, Шо… Гетерохром послушно кивнул и медленно расстегнул ширинку, после чего опустил вниз штаны и боксеры возлюбленного. Парень широко открыл глаза, смотря на вставший член Бакуго. — Большой, — тихо сказал он и подвинулся ближе. — Как он поместится во мне? Кацуки хмыкнул. Ответить что-либо не получилось, Бакуго резко вдохнул, когда горячий язык Шото прошелся по всей длине. Блондин тихо рыкнул, запуская руку в мягкие разноцветные волосы. Тодороки слизнул выступивший предэякулят и облизнулся. — Сладко. Кацуки мог кончить только из-за этого. Только из-за вида Тодороки, который мерно двигал головой, задевая чувствительные места и заставляя терять остатки своего контроля. Бакуго закрыл глаза и откинул голову назад, наслаждаясь. Пару раз он не удержался, и сам опускал голову омеги ниже, заставляя полностью заглотить член. С тихим стоном Кацуки кончил и опустил взгляд. Шото проглотил сперму альфы и снова облизнулся. — Долбоеб. Зачем глотать? Гетерохром не ответил на этот вопрос — только хитро улыбнулся. Бакуго рыкнул и одним движением затащил Тодороки обратно на кровать, нависая над ним. Возбуждение и не думало пропадать, а член снова стоял колом. Лишняя одежда мешала, точнее, мешала только альфе, так как он пропустил тот момент, когда Шото остался полностью голый. Это выглядело намного лучше, чем представлял себе блондин. Молочно-белая кожа без единого изъяна манила к себе, будто дразнила Кацуки, заставляя оставить на ней как можно больше отметин. Парень наклонился к чужой ключице и впился клыками в мягкую плоть. Тодороки заскулил и сжался в комочек, кончая из-за укуса. «Ебаный мазохист. Но мне нравится, когда я заставляю его чувствовать себя так» Оставляя засосы по всему телу, Бакуго постепенно опускался ниже. И было похуй, что потом следы увидят все вокруг, было похуй, что потом подумают, было похуй на всех, кроме Шото. Парень поднялся на коленях и забросил ноги омеги себе на плечи — умопомрачительный вид. Альфа внутри буквально кричал о том, что нужно избавиться от посторонних запахов на теле Тодороки. Кацуки опустил голову и обвел языком пульсирующую дырочку омеги. Шото не удержался и издал тихий стон, сжимая руками простыни и полностью расслабляясь. Блондин вообще не планировал быть нежным. Он был агрессивным по жизни, и секс не должен был быть исключением. Вероятнее всего дело было в том, что это был первый раз у них обоих, и Кацуки только начинал понимать, что именно будет заводить его больше всего. В следующий раз он точно это поймет (о том, что следующий раз будет, парень даже не задумывался, ведь и так было очевидно. И не один). «Все-таки сладко. Сука» Хотелось уже войти в него, трахнуть до потери сознания, а после прижаться к горячему телу и заснуть. Бакуго ввел сразу три пальца, чем заставил омегу подавиться воздухом. Он внимательно изучал реакцию на свои действия, и черт, она слишком ему нравилась. Растягивать Шото не было смысла, так как из-за течки он уже буквально был готов принять в себя что угодно, лишь бы заполнить пустоту. Кацуки облизнулся, и тут же тихо выругался. — Блять, у меня нет презервативов, — такими темпами удовольствие для них обоих закончится, так и не успев начаться, а становиться отцом в восемнадцать точно не входило в планы обоих. Тодороки неопределенно качнул головой и потянулся рукой к прикроватной тумбочке, доставая оттуда прямоугольную упаковку. «Значит он хотел этого и будучи в адекватном состоянии» — А ты подготовился, — ухмыльнулся блондин. Парень раскатал по члену прозрачный материал и удобнее подхватил Тодороки под бедра. Их взгляды пересеклись, создавая искру. Запахи, которые перемешались в комнате, оседали на легких. — Хочу тебя в себе… — запинаясь, сказал Шото и подался вперед. Кацуки сверкнул алым взглядом и медленно насадил на себя омегу до упора. «Он отдал свой первый раз мне. Полностью мой. Моя омега» — эта мысль распаляла сильнее и заставляла проснуться внутреннего альфу. Хотелось быстрее, резче, приятнее, но парень все еще помнил о том, что это первый раз Тодороки, а значит он не мог позволить сделать ему больно. Получалось плохо, и на глазах гетерохрома появились слёзы. — Больно? — хрипло спросил Бакуго. — Если это ты, — Шото протянул руку, чтобы переплестись пальцами с Кацуки, — то даже боль приятна… Или дело было в словах, которые сказал Тодороки, или в том, как он открыл рот в беззвучном крике, ибо Кацуки нашел правильный угол с самого начала, или в том, что происходящее приносило невероятное удовольствие, но контроль альфы летел к ебеням, и он не собирался это останавливать. Постепенно блондин наращивал темп. Спина была исполосована следами от ногтей, которые точно потом будут долгое время напоминать о себе, но было все равно. Шото полностью отдался в чужие руки, оставляя за Кацуки право руководить его движениями. — Я тебя… — Бакуго затуманенным взглядом посмотрел на Тодороки. — Нравишься. Очень сильно нравишься, больше всех в этом ебаном мире, Шо… То самое слово «люблю», которое бы описало все чувства в этот момент, застряло где-то внутри и так и не вышло наружу. Наверное, Кацуки считал, что он не может произнести его, пока что. Омега улыбнулся, и эту улыбку Бакуго запомнит навсегда. — И ты мне нравишься, — на выдохе ответил младший и резко поднялся на лопатках, чтобы всем телом прижаться к любимому. В тот момент, когда они соприкоснулись губами, обоих накрыла волна оргазма. Слишком яркие эмоции, не испытываемые никогда до этого, заставили на несколько секунд забыть о том, кто ты и где находишься. Кацуки почувствовал, как набухает узел и вышел из Шото. И если ощущение тепла любимого тела рядом не было счастьем, тогда его и вовсе не существовало. — Хочу еще, — у Тодороки снова появились силы и он сел сверху на Бакуго. — А тебе мало? — хмыкнул блондин, но не собирался сопротивляться желанию, он и сам этого хотел. — Ага. Под конец Кацуки уже совсем потерялся в том, сколько раз кончил. То, чего он хотел так долго, наконец-то было в его руках и он мог распоряжаться с телом под собой так, как хотел. И самое приятное было то, что подобные эмоции были взаимны. Да, альфа всегда отрицал, что хотел найти кого-то, с кем сможет получить подобные эмоции, но теперь он был готов отбросить все свои прежние убеждения. Голова Шото удобно расположилась на чужой груди, а сам он всем телом прижимался к своему парню. Бакуго чувствовал себя вымотанным, но это точно была приятная усталость. Слушая тихое шуршание колес машин об асфальт за окном, оба заснули. Его сбитое дыхание, то, как он цеплялся за меня, как говорил мое имя… Я навсегда запомню это.