Глава 10. Новая страница нашей жизни, которая должна была закончиться на хорошей ноте

Занялся рассвет. Зимнее солнце медленно выкатилось из-за горизонта, освещая землю своим светом. В комнате слышалось спокойное дыхание двоих людей, что было единственным звуком во всем доме. Умиротворяющая тишина. Веки Шото дрогнули, и через несколько секунд парень смог открыть глаза. Немного болела голова, но это не приносило дискомфорт. Слишком тепло и слишком хорошо, будто и не зима вовсе, скорее, весеннее утро. Парень хотел потянуться, но крепкие объятия не позволили ему сделать это. Альфа за спиной тихо рыкнул во сне и положил голову на чужое плечо. «Странно. Почему я не чувствую течку? Вчера ведь… Стоп» Внезапная мысль заставила окончательно проснуться и нервно дернуться. — Паука в углу увидел? — сонно проворчал блондин, не открывая глаз. — У тебя запах поменялся. Чего нервничаешь? Шото никогда не видел Бакуго таким. Наверное альфа просто не проснулся до конца, поэтому еще не вернул свои колкие фразы в каждом предложении. Он выглядел слишком милым. В голове крутились тысячи мыслей, и Тодороки все еще не мог в полной мере осознать то, что произошло. «Мы вчера… Переспали? Черт, как же я выглядел со стороны… Как шлюха, тупая омега, которой нужен только секс. Вот же» — Я вчера… — мысли не хотели собираться в одну кучу, предпочитая бродить отдельно друг от друга. — Я должен извиниться… Я не думал, что делаю и в итоге… — У тебя была течка, какого хуя ты сейчас оправдываешься? — в голосе прослеживалось еле заметное рычание, но это скорее было попыткой скрыть малую часть смущения, что была у Кацуки. — Или, хочешь сказать, что ты не хотел этого и тебе не понравилось? Шото покраснел и закрыл глаза. Сразу вспомнились приятные прикосновения, которые сейчас отзывались жаром во всем теле, мягкие губы Бакуго, которые оставляли отметины на шее. Да и к тому же… Если бы ему не понравилось — течка бы не закончилась за один день, а значит альфа полностью удовлетворил своего омегу. Кацуки немного напрягся, ожидая ответа. — Я х-хотел этого… — Значит перестань нести хуйню, — блондин еле заметно облегченно выдохнул. — Было бы хуже, если бы я выебал течную омегу без ее разрешения, не находишь? Даже в такой ситуации Кацуки оставался Кацуки, отпуская свои едкие шутки. Если это вообще можно было назвать шуткой. — Ты даже представить себе не можешь, каких усилий мне стоило сдерживать себя, — блондин вплотную придвинулся к гетерохрому. — Блять, ты настолько охуенен, что я чуть не поставил тебе метку. Шо, ты сводишь меня с ума… Лицо омеги еще больше залилось краской (и не из-за низкого голоса Бакуго, который заставлял вздрогнуть, а из-за того, что они были полностью голые. Это слишком смущало). Парень дотронулся до своей шеи ладонью, боясь ощутить следы укуса. — Я же сказал, что чуть не поставил. Ты хоть иногда слушаешь то, что я тебе говорю? «Я уже испугался, что он на самом деле поставил мне метку. Привязать себя к альфе, могу ли я?» Тодороки не был готов рушить чью-то жизнь, соединив свою судьбу с чужой, тем более если это был Бакуго. — Ты не такой, как обычно, — тихо сказал гетерохром, пытаясь спастись от неловкого молчания. — Чего? — Обычно ты резкий, а сейчас такой… Нежный? Кацуки глухо рыкнул, сон как рукой сняло. Он подмял омегу под себя, сверкая алыми глазами. Ох, уж лучше не видеть его ухмылку, полную власти над кем-то, слишком она идет блондину. — Я просто не до конца проснулся, глупый Шото, — горячее дыхание опалило ухо. — Или хочешь сказать, что тебе нравится, когда я резок с тобой? Тодороки бы сейчас закрыл лицо руками, дабы Кацуки не увидел его красные щеки, но в силу обстоятельств, это не представлялось возможным. Нет, гетерохром не скажет этого вслух, ни за что на свете. Иначе упадет в глазах Бакуго. Ему на самом деле нравилось. — Черт, я и не думал, что ты можешь испытывать смущение. Раньше Шото не задумывался о том, какие у альфы губы. Сухие и слегка обветренные, но все равно приносящие наслаждение, заставляющие теряться в своих ощущениях. «Могу ли я?» Младший, все еще сомневаясь в правильности своего поступка, обвил шею альфы руками. И ему не показалось: по телу второго вправду прошли мурашки от таких, казалось, обычных прикосновений. Каждое движение отпечатывалось в памяти, словно они в последний раз вот так вот лежали утром на кровати и целовались. Для Шото все казалось именно так, и мысль о том, что все это может быть сном, пугала. Поэтому гетерохром пытался запомнить все в мельчайших подробностях. — Эй, мне кажется, или ты сейчас в астрале? — Кацуки оторвался от персиковых губ и вытер большим пальцем нижнюю губу. — Я, блять, тоже хочу отдачу с твоей стороны, идиот… Тодороки улыбнулся и положил ладонь на щеку блондина. Улыбаться стало так легко. — Извини. Просто подумал, что все это может быть сном. Но я постараюсь навсегда запомнить этот момент. — Совсем умом тронулся? — фыркнул Бакуго. — Это риторический вопрос, можешь не отвечать. А если кажется, что я не настоящий… Старший запустил руку под одеяло, невесомо проводя подушечками пальцев по белой коже. Казалось, что Шото уже никогда не перестанет краснеть. Каждое прикосновение отдавалось дрожью во всем теле. — Думаешь, хоть одно выдуманное дерьмо сможет заставить тебя чувствовать себя так? — на лице играла та самая ухмылка, а в алых глазах на несколько мгновений сверкнул огонек. Тодороки забывался во всем этом. Ему нравилось, как менялся запах альфы: тлеющие угли летнего костра превращались в зимнее пламя, что грело в самые холодные дни. Шото приоткрыл рот, рвано выдыхая, на что блондин только хмыкнул и, оставив на ключице младшего укус поцелуй, лег на свое место. Такие резкие изменения в поведении Бакуго заставляли гетерохрома теряться в пространстве и еще больше хотеть проводить вместе время. Ты станешь отличной шлюхой. «Я наверное так и выгляжу со стороны. Как же стыдно» Шото закрыл лицо руками. Снова эти чувства, которые путаются между собой, как клубок ниток в лапах котенка. — Я пойду в душ. — Тебе помочь? — спокойно спросил блондин, закинув руки за голову. — Н-нет, я сам справлюсь. «Он ведь специально так говорит, чтобы я краснел…» Тодороки встал с кровати, но ноги, очевидно, отказывались служить своему хозяину, поэтому парень полетел на пол. От удара его спасла только моментальная реакция Кацуки, который подхватил Шото в последнюю минуту и тихо выругался. «Ноги не держат… Больно» До того, как Тодороки встал, он и сам не знал, что ходить самому будет затруднительно. Сзади все болело и неприятно жгло. — Я же сказал, что помогу. Если ходить не можешь, чего молчишь? Конечно, если хочешь разбить себе лицо — я не буду отговаривать…— ворчал Бакуго, пока нес младшего в ванную комнату. Старший набрал воду, после чего опустил гетерохрома в ванную. Его руки с особой аккуратностью касались мест, где были укусы. Такая неожиданная и совершенно несвойственная Бакуго нежность была приятна. Шото прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. — Ты еще заурчи как кошак, — фыркнул Кацуки, намыливая парню голову. — Коты не любят воду, — тихо засмеялся младший. — Кх, ладно, подъеб засчитан. Когда Бакуго закончил, он снова поднял омегу на руки (перед этим надев на него халат) и понес на кухню. Такими темпами Тодороки мог отвыкнуть от того, чтобы ходить самому. Приятно. И хоть Кацуки ворчал, хоть и хмурился, но гетерохрому все равно казалось, что на самом деле блондину нравилось находиться в этом доме рядом с Шото. Альфа плавно опустил Шото на кухонный диванчик и подошел к холодильнику. — Я удивлен. В твоем холодильнике есть что-то кроме старого йогурта, — глаза Кацуки сверкнули, когда он увидел шоколад с лимоном. «Я же хотел ему отдать еще тогда… Вылетело из головы» — На завтрак будет омлет. — Угу. *** Кацуки перелистнул страницу книги и продолжил чтение. Тепло чужого тела грело бок — так привычно и приятно. Бакуго отвлекся от напечатанных строк, скосив взгляд на Шото. «Милый» Тодороки заметил это и, улыбнувшись, еще больше прижался к блондину. Хотя, куда уже ближе. — Ты теплый, — сказал младший и зевнул. Отвечать на эту фразу было не нужно, да и Бакуго все равно не знал, что именно требовалось сказать в такой ситуации. Все, что происходило сейчас, было слишком необычным для него. Кацуки никогда не нужна была омега, но он чувствовал, что теперь без этого сонного и слишком часто страдающего глухотой парня, он не сможет представить ни один гребанный день своей жизни. Это ведь было к лучшему, правда? — Ты пропустил школу из-за меня… — Насрать. Я и так знаю все то, что мы должны были проходить сегодня, — фыркнул Кацуки, возвращаясь к чтению. — К тому же, у меня уважительная причина — у моего оме… Бакуго запнулся на полуслове, а кончики его ушей покраснели. И что он только что ляпнул? То, о чем он подумал. «Долбоеб, не иначе» Шото тоже покраснел и посмотрел на Кацуки в ожидании того, когда парень закончит предложение. — Агрх, ну ты понял, — рыкнул альфа, отводя взгляд. — Не мог же я тебя одного оставить. Гетерохром на это только улыбнулся. Он знал, что Кацуки просто не мог себе позволить сказать то, о чем думал на самом деле, но все равно был рад. Никто не был таким по отношению к Шото, как Бакуго. На телефон альфы пришло уведомление, которое в какой-то мере спасло его от надобности делать вид, что он читает. 18:22. Mitsuki: Кацуки, приди сегодня пораньше. Мы давно не ужинали вместе 18:22. Explosive killer: Ага. 18:23. Mitsuki: Когда ты ставишь точку, ты не в духе. Все нормально? 18:24. Explosive killer: НОРМАЛЬНО. СКОРО БУДУ Бакуго отбросил телефон на край дивана и невольно обнял Шото, крепко прижимая его к себе. Омега был слегка удивлен такому жесту, но все равно доверчиво прижался к широкой груди. Обнимая Тодороки, внутри будто распускались ебучие цветы (Бакуго точно уверен в том, что эти самые цветы — подснежники), и объяснить это чувство словами было невозможно. Альфа внутри довольно рычал, помахивая хвостом из стороны в сторону. Кацуки тихо рыкнул, отпустив Шото и отведя взгляд. Уши снова предательски покраснели, и можно было надеяться лишь на то, что за белыми прядями этого не будет заметно. «Веду себя, как влюбленный придурок» — Мне нужно идти. Старики ждут на ужин. Тодороки разочарованно вздохнул и поднялся с диванчика. — Хорошо… Я провожу тебя. Блондин как всегда шел впереди, чувствуя взгляд гетерохромных глаз, которые изучали его спину. Можно ли было назвать это привычкой? Со вчерашнего вечера в коридоре валялись куртки и обувь. Так, как их впопыхах скинул Кацуки. Скорее всего, Шото понял причину такого бардака, потому что сразу покраснел. Когда смущался — был таким милым. Младший уже собирался сам разложить все по местам, но был остановлен глухим рычанием Бакуго, который не хотел, чтобы омега совершал «лишние телодвижения» и сделал все сам. — Я пошел. Если что — пиши, — слишком необычно говорить такое. Внезапно Кацуки почувствовал на себе горячие теплые объятия Тодороки. Омега прижался к парню и тихо заскулил. «Течка у него конечно прошла, но последствия дают о себе знать. Ведет себя как настоящая омега. Интересно посмотреть на реакцию, когда поймет, что именно он делал» Бакуго хмыкнул и неловко провел ладонью по мягким разноцветным волосам. — Я завтра к тебе после школы зайду. — А мы с тобой не пойдем вместе? — С чего ты взял, что поковыляешь завтра в школу? — Кацукиии… — Ладно, блять, не беси меня, — проворчал Бакуго, пытаясь отцепить от себя Шото. Блондина впервые так быстро заставили изменить свое решение. Вообще впервые заставили, не прилагая к этому никаких усилий. — Но если течка снова начнется, то ты даже не думай высовываться на улицу. Сказав это, Кацуки легко мазнул губами по щеке Тодороки, несильно прикусывая ее зубами, и вышел из дома. Заботиться о ком-то было так необычно. Точнее, Кацуки и слова-то такого не знал, поэтому объяснял свои действия тем, что «наблюдал за этим половинчатым омегой только потому, что тот без посторонней помощи способен заблудиться в трех соснах с навигатором в руках». Возможно, однажды Бакуго перестанет отрицать то очевидное, что упорно прячет в глубины души. Парень сильно хлопнул дверью, как делал это всегда, и с кухни сразу послышался громкий крик: — Кацуки, ребенок с лишней хромосомой, я же говорила, чтобы ты не крушил наш дом! Появляешься тут на ночь, и все равно каждый раз хлопаешь дверью так, что звук слышно в соседней префектуре! — в коридор вышла Мицуки, глаза которой светились недобрым огнем. — Когда ты решишь окончательно сломать дверь — сообщи мне заранее, я хотя бы приготовлю одеяло, дабы люди не увидели с улицы тот погром, который ты устраиваешь внутри дома! — Да ладно тебе, не ори, — проворчал Бакуго, стягивая с себя обувь, шнурки на которой он не завязывал, так как между домами было от силы тридцать шагов. К слову, блондинка заметила это, но озвучивать вслух свои предположения не стала. Женщина вздохнула и потерла переносицу. От сына очень странно пахло, с примесью чужого запаха. Омеги? — Иди ужинать. Масару сейчас спустится. У него снова завал на работе, и пришлось брать бумаги на дом. Через несколько минут вся семья Бакуго была в сборе. Был слышен только звук столовых приборов, прерываемый редкими тихими ругательствами Кацуки, когда тот обжигал себе язык горячей едой. — Кацуки, — внезапно начал Масару. — Твой запах очень поменялся. Точнее, мы заметили в нем примесь чужого феромона… «Черт. И почему я не подумал об этом с самого начала? Вот же идиот» Блондин не привык рассказывать родителям о своей жизни. Никогда не было такого, что он разговаривал с Мицуки или Масару о школьных днях или простых событиях. Открыться сейчас было очень сложно. Впрочем, нужно ли было скрывать? Просто, говорить о подобном как-то… Как-то, блять, непонятно. Бакуго не мог объяснить это чувство словами. Смущает. — Мы просто хотим узнать, что произошло. Конечно, мы уверены, что ты не будешь делать что-то неправильное, но на тебе сейчас чужой запах, который практически впитался в кожу. Бакуго отпил лимонный сок из стакана и тихо рыкнул. — И что вам нужно знать? — на этот риторический вопрос ответа парень так и не получил. — У одного омеги… моего омеги, была течка. Тц, почему я должен говорить это вслух, если и так все понятно? «Мой омега» — слова непроизвольно прокручивались в голове раз за разом, как бы Кацуки не пытался прятать их глубоко внутри. Он все-таки сказал, хоть и не собирался делать это ни разу в жизни. Чертовы уши, которые постоянно краснеют из-за странных чувств. Бесит. Бакуго длительное время продолжал смотреть в тарелку, не смея поднять глаза на родителей. «Мама, папа, я выебал течную омегу. Поздравьте меня, ваш сын впервые переспал с кем-то» — это они ожидали услышать? Или что вообще Кацуки должен был сказать? Через несколько минут блондин все-таки решился поднять голову, и увидел Мицуки, которая тихо плакала на плече Масару (второй явно не до конца переварил информацию). — Ну и чего ты снова рыдаешь? — проворчал блондин. — Я просто рада… Что ты нашел человека, который сможет терпеть твой противный характер. — Я не ожидал от тебя более теплых слов. — Все ведь было по обоюдному желанию? — спокойно спросил Бакуго-старший, будто сомневаясь в том, как может ответить Кацуки. — Конечно, блять, да! Стал бы… — Не выражайся. —…я трогать омегу без ее разрешения? — Хорошо, хорошо, я тебе верю. Рад за тебя, сын. «И что он вообще обо мне думает?» Мицуки вытерла слезы и улыбнулась. — Когда ты нас познакомишь? — Дожили, моя мать сошла с ума. Я не собираюсь этого делать! — Мне, между прочем, тоже хочется увидеть твою пару, — вклинился в дискуссию Масару, флегматично жуя пасту. — Да не пара мы еще! — Так почему переспали в течку? — иногда Кацуки казалось, что отец специально заставлял его раскрыть все свои чувства простыми фразами. И, черт, у него это постоянно получалось. — Тц, короче, его зовут Тодороки и он мой одноклассник. Достаточно знать это, — сказал блондин, неприкрыто рыча от раздражения и неловкости. Причина, по которой парень не хотел ничего рассказывать своим родителям была очень проста — он не привык говорить о настолько личных вещах. Возможно потому, что никогда ранее он и не испытывал подобное, да и особой надобности не было. После ужина Бакуго пошел в душ, подумав о том, что ему стоит смыть запах Шото с себя, чтобы в школе не было тупых сплетен. Даже если смывать запах морозного утра совершенно не хотелось. Холодные капли стекали по телу и немного приводили в чувство. Немного — из разряда «даже это не помогает, и картинки с половинчатым все равно лезут в голову». Мда, очень странно, Кацуки вроде уже принял то, что они встречаются, но сам себя пытался уверить в обратном. Зачем? Блондин вышел из ванной комнаты и увидел на тумбочке новую упаковку ароматических палочек. Точно Мицуки постаралась. Тихо хмыкнув, парень достал из коробки прозрачную жидкость в баночке и четыре палочки. Нет, лучше пять. В нос сразу ударил приятный лимонный запах, из-за чего у Бакуго сверкнули глаза. Фетиш на запахи? Или на лимон? А, хер знает, если подобное вообще можно назвать фетишем. Упав на кровать, парень взял в руки телефон и увидел одно непрочитанное уведомление. 20:30. Shoto: Спокойной ночи:3 21:17. Explosive killer: и тебе не задохнуться во сне 21:47. Explosive killer: ночи Зевнув, Бакуго кинул телефон куда-то на тумбочку, так и не услышав звук разбивающегося о пол дисплея (удивительно, телефон Кацуки держался уже несколько месяцев, и на нем не было ни одной трещины), и прикрыл глаза. Хотелось спать, что было странно для такого времени. Впрочем, Кацуки решил не думать и просто заснуть. «Надеюсь этот идиот не выключал батареи…» *** Прозвенел звонок с урока, и Шото устало выдохнул. Течка уже прошла, но парень все еще чувствовал себя не самым лучшим образом. Ночь вообще прошла плохо. Тодороки никак не мог уснуть, пока не пошел в ванную и не достал из корзины для белья футболку Кацуки. Только вдохнув запах альфы, гетерохром смог спокойно закрыть глаза и хоть немного поспать. Рядом с Бакуго было спокойно. Создавалось такое впечатление, будто он всегда был рядом. Только поэтому Шото пошел в школу, чтобы быть рядом с агрессивным блондином (который, к слову, все еще был против этой глупой затеи и скрипя зубами разрешил омеге пойти на учебу). Запах летнего костра окружал со всех сторон, что помогало расслабиться и ощутить чужую заботу. Правда, они так и продолжали общаться на переменах, не пересекая ту невидимую границу, которую сами же и создали. Иначе появилось бы еще больше сплетен и чужого ненужного внимания. Хотя… Куда уж больше? Их запахи перемешались и ярко выделялись на фоне остальных, тех, которые были поодиночке. Так что у учеников уже не возникало вопросов по этому поводу — они только ждали, когда эти отношения обнародуют на всеобщее обозрение. Особенно подобное не нравилось Урараке, которая последнее время ходила не такая жизнерадостная, как обычно. Момо постоянно пыталась успокоить подругу, но особых результатов это не давало. Впрочем, Тодороки не обращал на них внимание, предпочитая наблюдать за движениями Бакуго (иногда уж чересчур резкими). — Тодороки! — к гетерохрому подошел Мидория и улыбнулся. — Ты идешь обедать? Каччан уже бесится и буквально бежит в столовую. — Я не бешусь, чертов Деку! — блондин стоял возле входа в класс и сверкал алыми глазами. Гетерохром не был против общения Кацуки с Изуку. Возможно, в какой-то степени дружба между омегой и альфой была странным явлением (да и это могло служить поводом для ревности), но парень чувствовал, что зеленоволосый просто искренне хочет дружить с Бакуго. И, наверное, с самим Шото. — А, да, я собираюсь. Мидория не заострял внимание на состоянии Шото, которое точно оставляло желать лучшего. Омега должен был остаться дома, но по очевидным непонятным причинам все-таки пошел в школу. Изуку оставил свое мнение при себе, но был готов помочь парню в любую минуту, если бы это потребовалось. — Вы идите, я вас догоню. Скажи Кац… Бакуго, чтобы не оставлял мне обед — я взял свой. — Хорошо. Зеленоволосый подошел к Бакуго и передал ему слова Тодороки, на что второй только обеспокоенно зло сверкнул глазами и вышел из кабинета. Шото же, собрав все свои вещи, пошел в медпункт, чтобы взять таблетки от головы. Боль была несильной, но все же доставляла некоторый дискомфорт и мешала думать. — Тодороки, в этом году еще не видела тебя! — седоволосая старушка ловко спрыгнула с высокого стула и подошла к гетерохрому. — Плохо себя чувствуешь? — Голова болит. Женщина осмотрела парня и, покачав головой, подошла к шкафчику, в котором стояли медикаменты. — И зачем пошел в школу во время течки? Я думаю, ты понимаешь, что это чревато плохими последствиями. Шото вздохнул и неловко закусил губу. — Знаю… Чиё достала блистер с белыми таблетками, после чего дала одну омеге. — Даже если у тебя есть альфа, ты не застрахован от нападения. Подростки в наше время совсем неконтролируемые пошли, — недовольно проворчала Шузенджи. — От-ткуда вы… — А ты думаешь врач, который специализируется на альфах и омегах не может определить такой простой вещи? — перебила парня старушка. — Да и к тому же, я слышала много разговоров учеников о вас двоих. Щеки Шото покраснели и он поспешил опустить голову, чтобы этого не было заметно. — С-спасибо за таблетку. — Не за что. Если что-то будет болеть, приходи. Гетерохром закрыл дверь с другой стороны и выдохнул. Чиё Шузенджи работала школьным врачом уже не первый год и, хоть и была бетой, разбиралась в физиологии альф и омег лучше, чем кто-либо. Раньше Шото часто заходил к ней, и Чиё была первой, кто помогла Тодороки разобраться с течкой и нормально объяснить, что именно происходит. Совершенно не так, как это подал отец. Гетерохром шел возле стены, пытаясь не сталкиваться с учениками, и направлялся в столовую. Внезапно, кто-то резко схватил парня за плечо и затащил в закрытый туалет для альф, который временно не работал. Шото пытался сохранить свое безразличное выражение лица, но внутри все скручивалось от нехорошего предчувствия. Это был альфа из параллельного класса, блондин с острыми зубами, что могли соперничать с зубами Киришимы, и неприятной ухмылкой. — Пусти, — мда, голос Тодороки растерял всю ту холодность, которая была в нем раньше. Из-за Бакуго? — Я не сразу понял, откуда исходит этот приятный запах. Почувствовал его сегодня утром, когда шел в школу и целый день ломал голову над тем, где мне найти эту течную омегу, — Тецутецу, так его, вроде, звали. Хотя, Шото не помнил точно. Что вообще можно сказать в этой ситуации? Почему у гетерохрома подкашиваются ноги, и он не может ничего ответить на чужие слова? — М-мы в школе, поэтому отпусти меня. Не хочу оп-поздать на урок. Горячее дыхание обожгло ухо. Глаза напротив были наполнены только животным желанием, ничем больше. Казалось, его даже не отпугивает запах альфы, который впитался в кожу Шото. — Да ладно тебе, — омега не мог скинуть крепкие руки со своих плеч. — Я не задержу тебя надолго. К тому же, тут нам никто не помешает. «Кацуки, где ты?» Дыхание сбивалось из-за накатившего страха, но тело отказывалось подчиняться и надежды на самостоятельное освобождение уже можно было похоронить. Почему Тодороки постоянно попадал в подобные ситуации? Нет, даже не так. Почему Тодороки не мог выбраться из этих дерьмовых ситуаций? Пиджак полетел куда-то на пол, а верхние пуговицы рубашки оказались расстегнутыми. Как же неприятно было чувствовать чужие губы на своей шее, спрятаться бы куда-то от этого удушающего запаха. Шото всегда думал в последний момент и, отлично, вот прямо сейчас он пострадает из-за своей же глупости. Омежья сущность просто не разрешала ударить альфу, и гетерохром понимал, что в этой ситуации был бессилен. «Кацуки, извини…» Внезапно все прекратилось. Тяжесть чужого тела пропала, и Шото смог судорожно вдохнуть воздух. Помещение наполнилось запахом горящего костра, а в коридоре послышались звуки драки. На негнущихся ногах Тодороки вышел из уборной и увидел толпу, которая окружила двух альф, сцепившихся в драке. «Кацуки?» Никто и не собирался разнимать парней. Казалось, всем просто все равно на то, что кто-то из этих двоих может пострадать. Шото испуганно смотрел на это, и не знал, как остановить клубок из когтей, клыков и крови. — Бакубро! — Киришима подлетел к дерущимся, и с помощью одноклассников расцепил их. Губа Кацуки была рассечена, а на щеке красовался синяк, но он все равно продолжал вырываться из рук Эйджиро. Тецутецу был не в лучшем состоянии. — Этот ублюдок… Блять, дерьмоволосый, отпусти меня! Он еще не понял, что за хрень творит! — Завались! У тебя не больше прав на этого омегу, чем у кого-либо! С хуя ли ты его защищаешь, если тебе поебать на омег? Шумок вокруг затих и ученики заинтересованно посмотрели на блондина, который рычал от раздражения и думал над своими следующими словами. «Что он хочет сказать?» —… Дерьмоволосый, отпусти. — Я не думаю, что это хорошая идея, — сказал Эйджиро. — Да блять, не собираюсь я о него больше руки марать! — Кацуки вырвался из тисков красноволосого и отряхнул рубашку. — Тодороки… Мой омега. Только мой и только я имею на него право. Так что если еще раз захочешь подойти к нему, сначала найди того, кто будет не против собирать тебя по частям. Блондин подошел к омеге и, резко схватив его за руку, повел в сторону кабинета, где должен был проходить следующий урок, а Шото пытался переварить и осознать сказанное. Уже не было важно, что несколько минут назад его пытались изнасиловать, и не особо важно, что теперь все знают об их отношениях. «Кацуки сказал… Что я его омега. Что я только его омега» — Кацуки? — Блять, Шото, — Бакуго остановился и посмотрел в разноцветные глаза. Тодороки не казалось, и из-за белых прядей были видны покрасневшие кончики ушей. — Я же говорил тебе не идти в школу. Я сам виноват, что разрешил. Идиот… Кацуки не успел договорить, так как был заткнут поцелуем Шото. Только это могло заставить альфу хоть немного помолчать. Или, скорее, только так можно было передать все чувства, которые сейчас бурлили внутри Тодороки. Блондин прикусил губу Шото и, слизнув соленую кровь, отстранился. — Ты… идиот. Шото улыбнулся и провел рукой по чужим волосам. Он знал, что Бакуго просто не мог сказать иначе. Во всяком случае, пока они в школе. *** Наконец-то закончился последний урок, и Бакуго мог идти домой. Честно, за сегодняшний день уже достаточно заебался, чтобы еще сидеть за партой. Тодороки, идущий рядом, чихнул. «Если заболеет, то сам будет лечиться» Конечно нет. Кацуки самолично проконтролирует весь процесс лечения. — Кацуки? — Чего? — Подождешь меня пару минут, я сбегаю к банкомату? — На кой черт? — снова ответ вопросом на вопрос. — Нужно снять деньги — у меня уже практически все закончились. — С тобой пойду. Кто знает, в какие ебеня тебя может занести по дороге. — Но ведь тут несколько шаг… — Пошли, — резко оборвал гетерохрома Бакуго, и первый повернул в сторону банкомата. Шото оставалось только послушно идти следом. Омега достал из кармана карту и вставил ее в банкомат. От Кацуки не укрылся сверкающий цвет плоского прямоугольника, а именно — золотой. «Откуда у него такие деньги?» На самом деле блондин никогда не задумывался о том, почему Шото жил один и откуда брал деньги. Впрочем, парень склонялся к тому, что деньги младшему давали родители. Задавать вопросы Тодороки он не собирался. Если захочет, сам расскажет. Гетерохром быстро справился с задачей и повернулся к Кацуки. — Ну, чего завис? Раз справился, то пойдем, — фыркнул блондин. — Ага. *** Урарака сидела в комнате Яойорозу и, обняв подушку, о чем-то думала. Ее мысли точно были не самыми радостными. Девушка повернула голову на звук открывшейся двери и увидела подругу. — Уравити, хватит так переживать из-за этого альфы. В последнее время ты совсем раскисла, — сказала брюнетка и села рядом. — Ага, конечно, а ты перестань загоняться из-за того тупого омеги, который явно выбрал себе не лучшую пару, — раздраженно ответила шатенка. На это Момо было нечего сказать, только разочарованно вздохнуть. — Я сама не понимаю, почему он выбрал Бакуго… Я постоянно пыталась ему помочь, а в итоге оказалось, что именно мои чувства были односторонними. Очако сжала руки в кулаках и злобно сверкнула глазами. — Нет, так не пойдет. Я слишком долго за ним бегала, чтобы сейчас сдаться! — И что ты вообще хочешь сделать? Уравити, они выбрали друг друга, не собираешься же ты разрушить их пару? — Яойорозу поняла, что сказала, и встревоженно посмотрела на подругу. — Да не может такого быть! Ты же не… Урарака спрыгнула с кровати, чтобы подойти к зеркалу и посмотреть на себя. — Яомомо, не тебе меня останавливать. Ты сама заинтересована в распаде этих странных отношений, так что либо ты со мной, либо просто не участвуешь. Альфа некоторое время молчала. Что-то мешало дать ей однозначный ответ. — Но тогда Тодороки не будет счастлив… А я хочу, чтобы он был счастлив, раз уж нет шанса быть с ним и самой дарить ему это счастье… — Да не пострадает твой любимый Тодороки! — раздраженно фыркнула Очако. — Я сделаю все так, что в глазах этого омеги виноватым будет Бакуго. А ты появишься в самый нужный момент, и поддержишь его. У меня есть отличный план. — Даже не знаю… — Чего тут думать? Легче согласиться, я ведь без твоей помощи не справлюсь! Яойорозу понимала, что это плохо, и что поступать так было подло, но с другой стороны… Может, все же получится построить те отношения с омегой, о которых Момо всегда мечтала? — Я с-согласна. — Вот и отлично! — Урарака недобро сверкнула глазами и поправила волосы. — Осталось выбрать подходящий момент. Если бы не стечение обстоятельств, мы бы всегда были вместе…