Глава 11. Я всегда буду ждать тот момент, когда снова смогу ощутить твои объятия

Бакуго закинул руки за голову и прикрыл глаза, пока Киришима продолжал свой монолог о новых играх этого сезона. Блондин слушал, что ему говорят, хоть его мысли были за пределами кабинета. Шото вышел в туалет еще в начале перемены, но прошло десять минут, а он так и не вернулся. Кацуки волновался. Нет, Бакуго просто не хотел, а точнее знал, что Тодороки «мог снова попасть в какую-то ебаную парашу, из которой его придется спасать». Да, Кацуки, думай так и дальше. — Эй, Бакубро, ты жив? — обеспокоенно спросил Эйджиро, отвлекаясь от своего рассказа. — Чего? — Ты целую минуту сидишь с безэмоциональным выражением лица. К тому же… Советую тебе успокоить свой феромон— все омеги снова убежали из класса. Кацуки тихо рыкнул и дернул бровью. — Тц, просто задумался. Бакуго не признавал этого, но если Шото через две минуты не появился бы в классе, он пошел бы искать этого гетерохромного придурка. «Он что, утопился в туалете?» К парте Киришимы подошел Денки и сел рядом, устало положив голову на плечо красноволосого. — Устал… А еще два часа сидеть. Еще и уроки будут самые сложные — алгебра и химия. — Д-да ладно тебе, — голос альфы немного дрогнул. Нет, он не смотрел на то, как солнечные зайчики прыгали по желтым прядям волос. — Зато потом мы пойдем покушать в то кафе, которое недавно открылось. Говорят, там есть пончики с корицей… — А кто еще идет? — Каминари было легко подкупить, а особенно — пончиками с корицей. Омега поднял голову и заинтересованно посмотрел на друга. Друга. — Вроде-как половина класса. Точно знаю, что Урарака пойдет. — А Мидория? — Лучше ты у него спроси, мне точно откажет. Бакуго, все еще думая о Шото, краем уха улавливал разговор между двумя одноклассниками и изредка бросал взгляд на Каминари. Омега стал спокойнее в присутствии Кацуки после того дня, когда у Тодороки началась течка. И даже если ему до сих пор нравился блондин, он это умело скрывал. А вот Киришима свои чувства выражал слишком явно. «Влюбленный идиот» — подумал блондин и фыркнул. Кто еще из них двоих был большим влюбленным идиотом. Дверь в кабинет приоткрылась, и Кацуки наконец-то увидел того, кого хотел увидеть последние десять минут. Шото со своим обычным безразличным лицом медленно шел в сторону своего места. «Все уже знают, что мы встречаемся. Какого хуя он ведет себя так, будто все до сих пор так, как раньше?» Бакуго хотелось стереть с этого красивого личика холодную маску, поэтому когда Тодороки проходил мимо его парты, блондин резко потянул парня на себя и посадил на колени. — К-Кацуки, ты что… — Хоть раз в жизни можешь помолчать? — рыкнул старший, проводя носом по белой шее. Его, очевидно, не смущало то, что они находились в школе и вокруг было полно людей. Щеки Шото предательски покраснели, но парень быстро понял, что выбраться из этих любимых объятий тисков не получится, поэтому оставалось только прерывисто выдохнуть и расслабиться в руках Кацуки. А самому Бакуго нравилось вот так вот сидеть, прижимая к себе это хрупкое тело. И похуй на одноклассников, которые неприкрыто пялились на пару и завидовали, похуй на их мнение по поводу такого поведения. Если у Кацуки есть желание, то он сделает все, чтобы желание стало реальностью, а все остальное неважно. Альфа тихо зарычал, когда почувствовал на одежде Шото неизвестный запах — горький и раздражающий. Наверное, Тодороки просто столкнулся с кем-то в коридоре. Черт, а Кацуки и не знал раньше, что он умеет ревновать. Стоп, ревность? Что за конченое слово? Он не ревновал. Не ревновал. Просто хотел чувствовать свой запах. Только свой запах на этом гетерохроме. Поэтому Бакуго окружил своими феромонами Шото, а второй, кажется, еще немного, и уснет на широкой груди, успокоенный запахом тлеющих углей. Киришима незаметно улыбнулся и продолжил разговор. А Кацуки было настолько хорошо и спокойно, что он даже изредка участвует в диалоге. Конечно, хмурое выражение лица никуда не делось, но внутри будто летали бабочки размером с ебучих птиц, которые хотели вырваться наружу. Очень странное ощущение. — Кстати, а вы пойдете с нами? — Каминари приоткрыл глаза и посмотрел на сидящих перед ним парней. — Куда? — Тодороки, очевидно, снова все пропустил. — Мы идем в новое кафе. Там будут пончики с корицей. Правда, Эйджи? — от этой милой улыбки любой уважающий себя альфа потеряет голову. — Правда, правда. Но никого кроме тебя пончиками туда не заманишь, — Киришима неловко почесал затылок, только бы успокоить свое бешено колотящееся сердце. — Даже не знаю… — Я не иду. — Бакубро, опять?! Ты хоть раз в жизни пойдешь со всеми хоть куда-то? — Нет. — Однажды я тебя вытащу из дома, так и знай! — Киришима разочарованно вздохнул и посмотрел на гетерохрома, в ожидании ответа. Хотя, зачем спрашивать, если ответ очевиден? — Я т-тоже не пойду. У меня есть дела. Кацуки незаметно усмехнулся и вдохнул морозный запах, который стал еще слаще. Бакуго уверен в том, что омега снова покраснел. Они уже несколько дней не были вместе, и сегодня альфа точно придет в соседний дом. — Бу, скучняки, — надул губки Денки и картинно вздохнул. Прозвенел звонок на урок, который оповещал о том, что альфе пора выпускать из рук Шото. Это бесило. Слегка прикусив зубами мочку уха Тодороки, Бакуго раскрыл свои объятия. Гетерохром же снова покраснел и поспешил занять свое место, спрятав глаза за прядями челки. То, что делал Кацуки, слишком смущало. Очередной урок современной литературы и очередной скучный час в жизни блондина. Если бы хоть контрольную какую-то дали. Хотя… Контрольные тоже были слишком легкими и отнимали всего двадцать минут. *** Учебный день подошел к концу и школьники начали выходить из школы. Кацуки шел рядом с Шото, когда вспомнил, что забыл свой телефон на парте. — Твою ж мать… — Что-то случилось? — Забыл блядский телефон. Ни шагу дальше — я сейчас вернусь. Тодороки послушно кивнул и остановился возле входа. Бесило то, что нужно было возвращаться обратно из-за конченого телефона. Или из-за конченой забывчивости Бакуго? Да нет, точно не последнее, ведь у блондина была прекрасная память, и такое вообще произошло впервые. А впрочем, не похуй ли? Нужно было просто быстрее забрать телефон и наконец-то пойти вместе с Шото домой. Возле класса Кацуки столкнулся с Ураракой, которая, увидев парня, сразу улыбнулась. Бесит. — Бакуго! А я как раз тебя искала. Ты забыл на парте телефон, — девушка протянула прямоугольный предмет его владельцу, сверкая розовым маникюром. — Сам бы взял, — фыркнул Бакуго. Ему помощь была без надобности, тем более помощь Очако. Девушка на это ничего не сказала, только снова улыбнулась и завязала на шее шарф. — А меня подождать? — шатенка догнала Кацуки, ибо тот уже развернулся и пошел в сторону выхода. — С хера ли? — Дурак, — Урарака думала, что такой голос и надутые щечки смогут привлечь этого альфу. Пока что получалось слабо. Неожиданно девушка зацепилась за что-то и полетела на пол. К счастью, реакция Бакуго всегда была прекрасной. Правда, держать на руках Очако было неприятно. Не так, как держать Шото. — Ох, прости, я задумалась и не заметила, когда начала падать. — Похуй. Кацуки увидел Тодороки, который ждал его возле входа и тихо хмыкнул (это могло быть необычной интерпретацией улыбки, кто знает). «Милый» Парень подошел к возлюбленному (пиздец, как же необычно это осознавать) и качнул головой в сторону двери, давая понять, что уже пора идти. Либо Бакуго показалось, либо Шото на самом деле несколько секунд думал о чем-то совершенно постороннем и нерадостном. — Эй, Шото, снова завис? — А, нет, пойдем. На улице было холодно. Скоро в свои права вступит февраль. Хуже этого месяца может быть только март со своей слякотью. А хуже марта только апрель со своими то заморозками, то потеплениями. Ну, а хуже апреля может быть только конченый май… Краем глаза Бакуго посмотрел на Шото, проверяя, застегнул ли младший свою куртку и, к счастью, не разочаровался. — Йо, Бакубро, вы тоже в эту сторону? — сзади подлетел Киришима и повис на плечах друга. — Дерьмоволосый, опять ты? — Я и забыл, что ваши дома по дороге к кафе, — словно не замечая слов Бакуго, ответил красноволосый. — Что же, тогда пойдем вместе. «Блять, снова они все портят… Быстрее бы уже домой прийти» И правда, как и говорил Эйджиро, почти половина класса решила пойти в кафе (в том числе и Мидория, которого смог уговорить Каминари). Кацуки видел, как Шото было неудобно находиться в шумной компании. Это не было удивительно, Тодороки ведь всегда был один и не привык к такому. Бакуго чувствовал почти незаметные горькие нотки в морозном запахе и пытался придумать, как успокоить омегу. Вау, Бакуго пытался помочь кому-то. Бакуго. Единственным вариантом, который пришел в голову Кацуки, было взять гетерохрома за руку. Только как, блять, сделать это так, чтобы никто не заметил? Рука потянулась к чужой, но в последний момент отдернулась, лишь коснувшись кончиками пальцев. «Черт. Что я вообще творю?» Блондин поспешно посмотрел в другую сторону, чувствуя на себе взгляд разноцветных глаз. Запах морозного утра снова стал чистым и сладким, все-таки Кацуки удалось успокоить омегу. Вскоре школьники подошли к дому Шото. — До встречи, Бакубро, Тодороки! — Уд-дачного дня, — неловко сказал гетерохром и поспешил пойти в сторону входной двери. — Пикачу, если дерьмоволосый опять набухается — не забудь вызвать ему такси. — Но мы же просто идем пить кофе! — возмутился красноволосый. — Ага. Ирландский*. Игнорируя крики Эйджиро, Кацуки пошел за Шото и только стоя у двери понял, почему младший уже минуту не мог попасть ключом в замочную скважину. Все одноклассники замерли на месте, заинтересованно наблюдая за действиями пары, которая собиралась зайти в один дом. С одной стороны это раздражало, а с другой… Нет, уши Кацуки не покраснели. — Дай сюда, — тихо рыкнул парень, забирая у Тодороки ключи и все-таки открывая эту чертову дверь. Наконец-то они остались вдвоем. *** Как только парни закрыли за собой дверь, оказавшись внутри дома, Кацуки сразу прижал Шото к стене и шумно выдохнул. «Ч-чего это он?» Блондин ничего не делал, просто стоял, прижимаясь к омеге и медленно водя носом по белоснежной шее. Что же, это на самом деле было очень приятно. Подобное поведение со стороны Кацуки всегда удивляло Шото, ведь внешне и не скажешь, что этот хмурый взрывной парень вообще способен на нежность или любовь. Тодороки был рад, что именно он мог видеть настоящего Бакуго. И снова это странное чувство. Словно гетерохром очутился в полной безопасности, словно больше ничего не нужно, кроме нахождения Кацуки рядом. И это покалывание в кончиках пальцев, что вместе с дрожью в коленках создавало внутри бурю эмоций… Так необычно. Ты мне нравишься. Очень сильно нравишься, больше всех в этом ебаном мире, Шо… Наверное Тодороки никогда не перестанет прокручивать этот момент в своей памяти. «Он ведь не шутит, правда? Ведь я и правда ему нравлюсь? Он же не… Нет, Кацуки просто ходил за телефоном, и встретил по дороге Урараку. Я не должен так думать про него» Нужно было перестать придумывать такую ерунду и просто наслаждаться моментом. Шото поднял руку и провел рукой по влажным из-за снега пепельно-белым волосам, и если ему не показалось, альфа приподнял голову, ластясь к мягкой ладони. Слишком необычное поведение. — Будешь чай? — Странный вопрос, — проворчал Кацуки, все еще не двигаясь. — Только не зеленый. Тодороки знал, что блондин не любил «извращенский зеленый чай», а потому избавился от упаковки уже давно — все равно сам не пил его. Непреднамеренно, но омега запоминал вкусы Бакуго. Зачем — не понятно, но Шото не пытался найти этому объяснение. Старший тихо рыкнул и отстранился от Тодороки, давая тому возможность снять с себя верхнюю одежду. Вскоре Шото уже держал в руках две чашки чая и нес их в комнату, где сидел Кацуки. С книгой в руках, кто бы сомневался. Бакуго всегда такой Бакуго, не меняелся. Гетерохром поставил на тумбочку большую чашку, а сам сел на кровать, облокотившись на ее спинку. Кацуки решил воспользоваться возможностью, и лег на колени. «Такой милашка, когда лицо спокойное» Белые волосы всегда были такими мягкими, а Бакуго, казалось, нравилось, когда тонкие пальцы перебирали пряди. Так тихо и спокойно… Теперь Тодороки на самом деле нашел ту тишину, которая ему по душе. Ту тишину, в которой ты мог спокойно тонуть не боясь того, что больше никогда не всплывешь на поверхность. Пусть Кацуки никогда не уходит. Идиллия была прервана телефонным звонком, и, что было самым странным, этот звонок был не Бакуго. «Черт, я совсем забыл про это» Шото нажал на зеленую кнопку и в динамике послышался низкий мужской голос. — Почему не звонишь мне? — В этом нет надобности, — Кацуки приоткрыл один глаз и посмотрел на Тодороки. Внешне не было заметно, но блондин был удивлен тому, как холоден был голос гетерохрома. Так же холоден, как в их первую встречу. — Что я и ожидал услышать. Ты ведь помнишь, что в воскресенье за тобой заедет машина? «Забыл. Лучше бы никто не напоминал» — Помню. Мне не пять, не нужно постоянно звонить перед этим. — В любом случае, я жду тебя. Учителя уже предупреждены. И да… Постарайся сделать так, чтобы на тебе не было посторонних запахов — я хочу устроить прием. — Понял. Шото сбросил вызов и устало выдохнул. Ему снова придется ехать в тот дом, каждые несколько месяцев одно и то же. «Надеюсь хотя бы Фуюми приедет, мы давно не виделись. Будет что-то хорошее в этом аду» — Кто звонил? — спокойно поинтересовался Бакуго. Скрывать свое беспокойство у парня получалось отлично. «Стоит ли говорить? Ну почему он позвонил именно сейчас?» Тодороки некоторое время молчал. Рассказывать что-либо альфе не хотелось, не хотелось говорить о своей дерьможизни на протяжении семнадцати лет (уже восемнадцати, но Шото не акцентировал на этом внимание). И даже если расскажет, еще неизвестно, какая реакция будет у Бакуго. Может ему станет противно находиться рядом? Вдруг он уйдет? Кацуки цыкнул и провел ладонью по щеке, после чего несильно сжал подбородок, заставляя Шото посмотреть на себя. Блеск в этих алых глазах приковывал к себе внимание и не давал возможности отвлечься или отвернуться. — Если ты постоянно будешь держать все в себе — однажды загремишь в дурку из-за того, что начнешь слышать голоса. Я задал простой конкретный вопрос, и не просил тебя долго думать над ответом. Так что просто скажи, кто звонил. В голове не выстраивалось предложение, только набор рандомных букв. Даже подобрать слова для подобной ситуации было сложно. — От-тец… — мда, тот ледяной и безразличный голос внезапно пропал, оставив место только для несвязной речи. — Я должен поехать к нему на неделю, как обычно. — Понятно, — спокойно ответил Кацуки и снова закрыл глаза. Шото оставалось только удивленно посмотреть на любимого. И снова в голове куча вопросов, ответ на которые Тодороки не мог найти. Любой бы на месте Бакуго начал расспрашивать, почему же тогда блондин просто замолчал? Почему ничего не сказал по поводу вынужденного отъезда гетерохрома? Внезапно все вокруг окутал густой запах углей в летнем костре. Он оседал на легких, но не мешал дышать, наоборот, подобно сигаретному дыму курильщиков, феромон успокаивал и заставлял расслабиться. Запах Кацуки как наркотик, заставлял привыкнуть и никогда не забывать подаренные ощущения. Блондин хмыкнул и незаметно улыбнулся. Он знал, как успокоить Тодороки на уровне подсознания. Просто непонятное чувство, которое заставляло сделать что-то, что на первый взгляд могло показаться странным, но в итоге помогало. — Эй, Шото, — после нескольких минут молчания, хрипло сказал Кацуки. — Что? — …Будешь писать мне, когда уедешь, — как бы Бакуго не старался сделать это утверждением, покрасневшие уши и голос выдавали то малое смущение, что есть в парне. Шото на это только улыбнулся и отпил чай из чашки. — Иногда не только я странные вопросы задаю. Буду. «Конечно буду» *** Бакуго лежал в кровати с телефоном в руках, листая скучную ленту новостей. Бесило то, что ему приходилось каждый вечер уходить из дома Шото. Кацуки хотел постоянно быть рядом с омегой. Когда блондин узнал о том, что Тодороки неделю не будет, внутри произошел взрыв. Отлично, он теперь даже не мог представить свою жизнь без этого сонного гетерохрома. «Блять, однажды он должен рассказать мне про отношения с отцом. Чувствую, что там тот еще пиздец» Но Кацуки не собирался давить на Шото. Все-таки, младший сам решит, когда сможет открыться альфе. Когда пришло новое уведомление Бакуго тихо рыкнул. От бывших фанаток он избавился, но сообщения продолжали приходить, теперь уже от Киришимы (кто бы сомневался, что этот дерьмоволосый будет и вне школы начинать свои любимые монологи с блондином). Но Кацуки все равно зачем-то продолжал открывать и читать всю ту писанину, что присылал красноволосый. 22:44. Red riot: Йо, Бакубро, мне нужна твоя помощь~_~ Умоляю, это важно 22:45. Explosion killer: какого хуя ты у меня спрашиваешь? нормальные люди спят в одиннадцать вечера. идиот 22:45. Red riot: Ну Баааакуго, мне правда нужна твоя помощь. 22:50. Explosion killer: и чего тебе нужно? 22:51. Red riot: Ооо, ты мой ангел-спаситель! У меня есть друг омега, и у него скоро др, а я уже просто не могу придумать, что подарить. 22:51. Red riot: Если бы это был Денки, все было бы проще. 22:52. Red riot: То есть… Ты понял, короче. Помоги, умоляю! 22:55. Explosion killer: и с хера ли я должен знать, что дарить омегам? 22:55. Red riot: Так у Шото же был день рождения две недели назад, и ты что-то ему подарил! Не просто же пришел с пустыми руками! 22:57. Red riot: Ну Баааакуго. Кацуки поднял бровь, когда прочел последнее сообщение от Эйджиро. «Был день рождения? И почему, блять, он мне об этом не сказал?» Мда, пиздец, у твоего парня др, а ты нихуя не знаешь об этом — даже не задумывался. Но еще более странно то, что Шото ничего не говорил об этом. 23:01. Red riot: Бакугооо, ты чего молчишь? 23:02. Explosion killer: Я В ЭТОМ НЕ РАЗБИРАЮСЬ. НАПИШИ ЧЕРТОВОМУ ПИКАЧУ И ОН ТЕБЕ ВСЕ РАССКАЖЕТ. 23:03. Red riot: Ох, спасибо огромное, как я раньше не подумал об этом. Киришима точно пропустил мимо ушей все фразы Бакуго и уже написал Каминари (и почему он сам не додумался написать Денки?). Кацуки бросил телефон на тумбочку и закрыл глаза. Почему его вообще волновало то, что Тодороки ничего не сказал про свой день рождения, было непонятно. И зачем Бакуго зацикливался на этом, он тоже не знал. Парень не злился на гетерохрома, ведь должна была быть причина, по которой Шото ничего не сказал про день рождения, но просто оставлять эту информацию в голове Кацуки не собирался. «Я ведь должен ему что-то подарить. Только что?» Хотелось сделать Шото приятно, и Бакуго впервые так просто принял подобные мысли. Никогда раньше Кацуки не хотел делать кому-либо приятно. *** Было очень неожиданно в вечер пятницы получить от блондина предложение погулять завтра, но Тодороки, конечно, согласился. Мысль о том, что он целую неделю не будет видеть своего альфу расстраивала, и парень хотел провести вместе весь последний день перед отъездом. До встречи оставалось полчаса, а Шото до сих пор не мог выбрать, что надеть. Правда, выбор был невелик: либо черное, либо белое. Немного подумав, парень нашел в шкафу длинную белую футболку, укороченные черные штаны, которые были выше лодыжек и черную джинсовку. Единственное, в чем Тодороки разбирался касательно одежды — комбинация белого и черного так, чтобы это хорошо выглядело. «Кацуки понравится? Хотя, он наверное опять скажет, что я похож на черную тучу» — гетерохром хихикнул и пошел в коридор. Кацуки уже ждал на улице с каким-то пакетом в руках и своим обычным хмурым выражением лица. — Я удивлен, что ты вышел даже раньше, чем нужно было, — хмыкнул блондин, когда Тодороки подошел ближе. — Я просто очень хотел тебя увидеть. Шото улыбнулся, замечая покрасневшие уши Бакуго, который на несколько секунд отвел взгляд. — Это тебе, — рыкнул парень и резко протянул младшему пакет. — А что там? — Твой подарок на прошедший день рождения. Гетерохром широко открыл глаза и неловко взял пакет из чужих рук. Внутри появлялось странное чувство вины за то, что Шото ничего не говорил про свой день рождения. «Я н-не говорил ему специально… Этот день никогда не был для меня чем-то особенным и я никогда его не праздновал. Откуда тогда Кацуки узнал?» Парень закусил губу и опустил голову, дабы не пересекаться взглядом с Бакуго. — Тц, Шото, ты сейчас серьезно? — Кацуки резко, но все же аккуратно, поднял голову Тодороки. Альфа слишком часто так делал, и Шото уже начинало казаться, что ему слишком нравится подобный жест. — Снова придумываешь себе всякую херню? С опозданием, но я тебя поздравил, так что хватит ходить с этим выражением лица и просто… улыбнись. Бакуго не хотел, чтобы омега снова увидел его покрасневшие уши, поэтому просто поцеловал младшего. Шото терялся в своих чувствах и не мог до конца понять, что происходит. Как у Кацуки всегда получалось целоваться так, что Тодороки совсем терял связь с реальностью? Впрочем, думать об этом не хотелось. Не хотелось думать даже о том, что они впервые целовались на улице на виду у всех. Шото очень любит Кацуки. — Пойдем, в центре города сегодня должен быть какой-то фестиваль, — отстранившись, сказал Бакуго. Шото только кивнул и пошел рядом с альфой. Идти вот так вот рядом было невероятно приятно, и описать это чувство было невозможно. «Хочу взять его за руку» Тодороки не знал, как отреагирует на его желание Бакуго, поэтому, закусив губу, некоторое время думал, стоит ли ему вообще это делать. Парень медленно приблизил свою руку к чужой, но лишь легко коснулся кожей. — И почему ты постоянно сомневаешься? — проворчал Кацуки и сам крепко сжал руку Шото. Раньше они никогда не держались за руки и почему-то гетерохром сразу покраснел. Ладонь Бакуго такая горячая. *** Шото сидел на кровати и рассматривал простой белый пакет перед собой. День прошел просто прекрасно, Тодороки давно так не гулял (если вообще хоть когда-то гулял так). Те эмоции, которые гетерохром получил сегодня, были способны заглушить весь негатив, который будет в особняке отца. «Интересно, что он мне подарил?» Тодороки достал из пакета свой первый подарок за всю жизнь и увидел красную толстовку, которая по цвету была очень похожа на его левую сторону волос. Хоть одежда и была новая, она полностью пахла Бакуго, и Шото несколько минут просто вдыхал запах углей в летнем костре. Первая яркая одежда, которая нравилась Шото. В пакете оставалось что-то еще, а точнее, небольшая коробочка перевязанная красной лентой. «Поверить не могу» Внутри лежали серьги. Два маленьких камушка, которые переливались разными цветами в свете настольной лампы. Шото вдел в уши серьги и подбежал к зеркалу, посмотреть на себя со стороны. Как Кацуки заметил то, что у Тодороки были проколоты уши, парень не знал, да и не говорил он никогда об этом. Потому что проколотые уши были желанием отца, который считал, что так Шото будет еще красивее. Гетерохром никогда не любил носить серьги, считал это странным и непонятным, но сейчас ему впервые нравилось подобное. Только потому, что это был подарок Кацуки. Шото упал на кровать и прикрыл глаза. Ему было невероятно хорошо и парень даже не заметил, как уснул. На следующее утро Тодороки проснулся очень рано, чтобы успеть собрать все свои вещи. Это не заняло много времени, поэтому Шото написал отцу, что уже готов ехать. Ответ пришел незамедлительно. 6:58. ET: машина уже возле твоего дома. «Как же бесит» Перед тем, как выйти из дома, Шото взял с тумбочки небольшой конверт и запасную пару ключей. Парень закрыл дверь, после чего подошел к соседнему ящику для писем и бросил туда тот белый конверт и ключи. «Надеюсь Кацуки не будет считать это странным» Вздохнув, омега подошел к черному джипу, который стоял возле обочины. В салоне дерьмово пахло дорогим одеколоном, который Шото никогда не любил. Отлично, он снова едет в тот дом, к тому человеку, который был первым в списке самых ужасных людей из окружения Шото. Единственной приятной мыслью было то, что Кацуки пообещал, что будет писать каждое утро (точнее тихо проворчал, что будет писать Шото, чтобы узнать, жив ли он). Тодороки улыбнулся и прислонился лбом к холодному стеклу. «Люблю его» Только одна мысль о нем грела сердце… Примечание к части *«Кофе по-ирландски» — кофейный напиток, который относят в категорию коктейлей со сливками, на основе Ирландского виски, черного кофе, взбитых сливок и коричневого сахара. Материал из Википедии — свободной энциклопедии.