Глава 16. Изменить прошлое невозможно, а вот настоящее — вполне

Бакуго сидел в классе и смотрел на экран телефона. Он пришел раньше остальных, ибо не хотел дальше протирать задницу на стуле главного зала школы и слушать скучную лекцию для старшеклассников. О чем она была, Кацуки уже удачно забыл. Парень снова перечитывал сообщения от Шото. Зачем делал это постоянно — не знал. Его уже откровенно заебало отсутствие гетерохрома рядом и невозможность чувствовать морозный запах. Даже то, что сегодня была пятница, не особо радовало блондина, ведь это значило, что завтра суббота, а если завтра суббота — Бакуго просто не будет находить себе места, сгорая от нетерпения и раздражения к самому себе из-за того, что так себя ведет. Обнять омегу хотелось просто до невозможности, до дрожи в кончиках пальцев, и это одновременно нравилось и отвергалось самим Кацуки (не мог он так спокойно принимать свои чувства, которым раньше не было места в его жизни. Да и Кацуки был бы не Кацуки, если бы не хотел себе врезать, когда начинал плавиться от одних только сообщений). Парень вздохнул, раздраженно рыкнул и посмотрел в потолок. В голове крутилась навязчивая мысль о том, что он, блять, уже хотел увидеть Тодороки (нет, конечно, Кацуки мог позвонить по видеосвязи. Это было очень просто, и Шото был бы не против. Но альфа сгорит от стыда, если позвонит первым). Мда, похоже, он все еще отвергал большую часть своих чувств даже перед самим собой. «Хочу увидеть его» Как там делают в подобных ситуациях? Обмениваются фотографиями? Наверное, будет странно, если он попросит у гетерохрома подобное. Будет пиздец странно, поэтому Бакуго и не рассматривал этот вариант. А если… Кацуки вполне бы мог претендовать на фото Шото, если бы сначала отправил свое, верно? Тогда это не будет выглядеть дико. Или… Блять. Теперь эта идея звучала еще хуже, чем предыдущая. Но как же хотелось хотя бы через экран телефона увидеть эти разноцветные глаза и мягкую улыбку. «Тц, насрать» Недолго думая, парень отбросил все свои противоречивые чувства и просто открыл фронтальную камеру. Он никогда не делал свои фотографии, что уж тут говорить — даже у Мицуки не получалось незаметно запечатлеть сына после того, как тому исполнилось пять и он начал понимать, что снимки хранятся всю жизнь. Блондин снова начинал сомневаться в правильности своего решения, поэтому выставил руку вперед и быстро нажал на белый кружок, делая фотографию. Да, Кацуки не любил камеры, но камеры любили его. Парень скептически посмотрел на то, что получилось. Несмотря на все резкие движения и само отвращение Бакуго к подобному, снимок получился довольно красивым неплохим: свет падал с правильной стороны, фокус по чистой случайности был как раз там, где требовалось, а Кацуки со своим хмурым выражением лица и глазами, что все-таки предпочли избежать камеры, довольно гармонично вписывался в атмосферу. «Какой-же я идиот», — подумал блондин, нажимая на кнопку отправить. В тот раз, когда Киришима забрал телефон и сделал на скорую руку снимок (а потом не без боя вернул устройство владельцу), Шото вроде понравилось, а значит это не должно было показаться ему странным. 14:10. Explosion killer: с тебя ответная фотография Explosion killer отправил фотографию Кацуки еще раз посмотрел на экран телефона и раздраженно дернул бровью. Блять, он точно ебанулся, раз начал отправлять такое. Если отправлять Шото, тогда Бакуго не против быть ебанутым. Парень закрыл глаза, намереваясь несколько минут до звонка посидеть в тишине и, по возможности, немного поспать (он знал, что Тодороки всегда отвечал спустя две-три минуты, поэтому должен был чем-то себя занять, чтобы тупо не пялить в экран телефона и не осознавать того, что он очень ждал сообщения). Но планы Бакуго, что уже было неудивительно, накрылись через несколько секунд, когда в кабинет ввалился Киришима, а вслед за ним и остальные одноклассники. «Поспал, блять» — Бакубро! — Эйджиро подошел к парте и заглянул в чужой телефон. — Так ты ушел, чтобы отправить милую фотографию Тодороки? — Дерьмоволосый, не лезь в мой телефон! — рыкнул Кацуки, в последний момент спасая смартфон от лап красноволосого. — Как ты сделал такую классную фотку?! — Тц, я же сказал, что это не твое дело: кому, что и как я отправляю, — уши Бакуго покраснели, будто его словили на каком-то запрещенном действии. Ну это же Бакуго, а обычный Бакуго никому не отправляет свое ебало в сообщениях. — Эйджи! — рядом появился Каминари, который надулся и скрестил руки на груди. — Ты оставил меня одного и убежал. О, Бакуго, а я думал, что ты уже ушел домой. Денки переключился на блондина и заинтересованно посмотрел на него, немного наклонив голову. Смотрел он на Кацуки, а покраснел Киришима. Главное, чтобы никто ничего не заметил. — Я тебя заебал, или чего ты так удивляешься тому, что я все еще тут? — в своей обычной манере фыркнул альфа, вставая со стула и закидывая на одно плечо рюкзак. — Да нет, просто ты обычно уходишь и никого не ждешь, — Каминари, похоже, совсем не замечал грубостей в чужих словах. — Ну, кроме Тодороки. Он хихикнул и сверкнул своей улыбкой, которая была способна растопить даже самое холодное сердце. Похоже, чувства к Кацуки уже прошли, и сам альфа был рад тому, что Денки больше не будет расстраиваться из-за него. Бакуго не волновался — его просто раздражало подавленное выражение лица омеги. — Сегодня пятница, и вы снова тащитесь в свое кафе, — рыкнул блондин, будто не собираясь объяснять причину того, что он все еще в школе, хотя именно эта фраза объясняла все сполна. — Бакубро, ты что… Пойдешь с нами?! — завопил Киришима, хватая друга за плечи. «Этому полоумному альфе явно нужно поработать над своими эмоциями» — Нет, еще чего, я не настолько деградировал. Мы просто… Агрх, блять, мы идем в одну сторону. Доволен? Каминари наблюдал со стороны за тем, как Эйджиро снова пытался уговорить Кацуки пойти с ними и то, как первый был жестоко отвергнут, и улыбался. Ему нравилась такая дружеская атмосфера, ведь, как оказалось, из Бакуго получился очень хороший друг, хоть он это упорно отрицал и не хотел признавать. И… Отказаться от своих чувств было легче, чем постоянно думать об этом. Потому что от чувств всегда было только название. — А где Деку? — наконец-то освободившись от рук красноволосого, раздраженно рыкнул Бакуго. — Я тут! — веснушчатый остановился рядом с парнями и устало отдышался. — Я просто увидел новые цветы в кабинете литературы, когда проходил мимо, и не удержался от того, чтобы… — Снова позалипать рядом с ними. Да-да, мы помним про твою нездоровую любовь. — А я думаю, что Изуку красиво рисует! — Каминари посмотрел на тетрадку в руках зеленоволосого, которая была открыта на странице, где был нарисован простым карандашом цветок. На это Бакуго ничего не ответил. Хотя он тоже думал, что у Изуку есть талант к рисованию. — Так что, мы идем? — Киришима получил два утвердительных кивка (и один раздраженный), после чего первым вышел из кабинета и направился в сторону выхода. *** Кацуки уже привык к этому. За такое короткое, казалось, время, он привык по пятницам ходить вместе домой. Даже если он не любил трепаться, и ограничивался короткими фразами, ему было интересно слушать болтовню Киришимы про очередную игру, которую он купил, простояв за ней в очереди с самого утра (это же Киришима). Без Шото, правда, домой ходить было совершенно не то, но скоро он приедет, и все будет как раньше. — Деку, тебе еще не надоело косить на меня взгляды? — рыкнул Бакуго, по привычке поднимая верхнюю губу. — А… Н-нет, извини. Казалось, Мидорию что-то тревожило, но он боялся озвучивать это «что-то» вслух. Да и похуй, если захочет — расскажет, все равно от него не добьешься внятной речи, пока он волнуется и не может собраться с мыслями. — Эйджи, а почему Урарака и Яойорозу не пошли? — Денки всегда приглашал этих двоих, и, как не странно, они соглашались. — Урараке стало плохо в начале дня, и она пошла домой, а Яойорозу без нее никуда не ходит. Кацуки не слушал этот короткий диалог, так как его совсем не интересовало то, кому стало плохо и кто пошел домой в начале дня. Он уже несколько раз незаметно заглядывал в телефон, но Шото не просто не отвечал — он даже не читал сообщения, и вот это уже было странно. «Может спит? Ему дай волю, и он вообще с кровати не встанет» — Кацуки даже не замечал, как тихо ворчал себе это под нос. — А Бакубро превращается в старика! — Киришима оскалился и легко ударил блондина в плечо. — Вон уже, ворчит как дед. — А не отъебался бы ты, дерьмоволосый? На это Эйджиро снова начал нести всякий бред, ведь знал, что Кацуки так сказал по привычке, и ничего плохого в виду не имел. А Бакуго просто пытался отвлечься от мыслей про Шото и мысленно злился на себя за то, что постоянно думал про гетерохрома. Тут уже, скорее, злился потому, что мог только представлять, а не видеть гетерохрома вживую. Вскоре компания подошла к дому Тодороки, и Кацуки внезапно остановился. Так сильно пахло омегой, что этот запах был даже на улице. Парень пытался понять, в чем причина, но разумного объяснения так и не нашел. Легче было просто пойти и проверить. — Эй! Ты куда? — крикнул Киришима в спину блондина, который даже не попрощался, а молча отошел в сторону. — Мне тебя нужно было поцеловать на прощание? — недовольно рыкнул Бакуго не поворачиваясь. — Вали уже. — Ну и ладно! До понедельника. Мидория пошел вслед за Каминари и Киришимой, но его не переставал волновать один вопрос, вслух который озвучить так и не получилось… «Вообще нихера не понимаю. Если приехал, почему мне не сказал?» Когда Кацуки остановился возле знакомой двери, он полностью был уверен в том, что Шото уже дома. Хотя, скорее, был дома, так как запах немного выветрился. Но все-таки стоило позвонить в звонок, что блондин и сделал. Такое было впервые: никто не открыл дверь и не улыбнулся, увидев Бакуго, никто не пустил его в дом, отходя немного назад, некого было прижать к стене с поцелуем, который так нравился обоим. Блондин тихо рыкнул и достал из кармана телефон. Строка сообщений до сих пор была пуста. Тодороки всегда отвечал сразу. «Ебануться. Либо у меня глюки и этот запах просто кажется, либо… Блять, без понятия, какие еще могут быть варианты» Вариант того, что Шото мог просто намеренно игнорировать Кацуки, второй даже не рассматривал — такого просто не могло быть. Теряясь в догадках, Бакуго не выдержал и наклонился к цветочному горшку, где еще вчера оставил ключ (он не хотел держать его у себя, ибо знал, что будет весь день проводить в доме омеги, наслаждаясь запахом вокруг. Для парня это было слишком унизительно — признавать свою слабость в виде Тодороки). Но в тайнике ничего не было. Никто не знал, где лежал запасной ключ, кроме Шото и Кацуки, да и достать его было проблематично, если не знал, как это сделать. «Как же бесит» Засунув руки в карманы, Бакуго медленно пошел к соседнему дому. Он уже не пытался не думать про гетерохрома, только подбирал варианты произошедшего. Где он ошибся? Что упустил? Блондин даже не заметил, как зашел домой и, сняв верхнюю одежду, пошел на второй этаж. — Кацуки! — альфа очнулся от крика Мицуки, которая вышла из комнаты. — Ты чего молчишь, будто воды в рот набрал? Я уже несколько раз тебя звала. Утром приходила твоя одноклассница, Урарака-тян, если я не ошибаюсь. Странно, что она пришла во время уроков, но это уже ее дело. Она просила передать, чтобы ты ей написал, хотела что-то у тебя спросить по поводу учебы. — Срать, — безразлично ответил парень и поднялся на несколько ступенек выше. — Тц, Кацуки, — женщина нахмурилась так же, как это делал ее сын. — Может проявишь хоть каплю уважения к этой девочке? Ей, возможно, нужна помощь. Неужели так сложно написать? — Пусть поможет себе сама, — столкнувшись со взглядом матери, Кацуки раздраженно дернул бровью. Спорить с ней было невозможно. — Хорошо… Черт, я напишу ей, довольна? — Вполне. Громко топая, Бакуго поднялся к себе в комнату. Писать Очако он, конечно, не собирался. Ему это было нахуй не нужно и Урарака со своими проблемами могла обратиться к кому-то другому. Сейчас у блондина были совершенно другие заботы. В своей комнате парень упал на кровать с телефоном в руках и открыл приложение, в котором общался с Шото. Тишина давила, а собственная фотография начинала подбешивать. Кацуки начал раздраженно набирать сообщение, рискуя сломать тачскрин, но это сейчас было не особо важным. 15:50. Explosion killer: Шото 15:51. Explosion killer: чего молчишь? 15:52. Explosion killer: Шото, мать твою, почему ты не отвечаешь?! 15:53. Explosion killer: полдня прошло, я уже заебался ждать 16:00. Explosion killer: ШОТО И снова это сраное молчание. Самое идиотское в этой ситуации было то, что Бакуго до сих пор ничего не понимал. Внезапно послышался звук сообщения, на который альфа отреагировал слишком резко. 16:09. Deku: Каччан? Не занят? 16:09. Explosion killer: блять, это ты. Не называй меня так 16:10. Explosion killer: чего тебе? Дерьмоволосый заебал со своими разговорами и ты решил мне написать? Кацуки нужно было отвлечься, и только поэтому он ответил Изуку. 16:11. Deku: Хотел спросить, как там Тодороки 16:11. Explosion killer: нах тебе? 16:11. Deku: Просто спрашиваю. Я его видел сегодня на остановке с окна школы, когда мы были на лекции. Он был каким-то невеселым, вот я и решил ему написать. Но он не отвечает, даже на звонки. А ты вроде должен знать, как он Бакуго не читал последние предложения — ему было достаточно двух первых, чтобы мгновенно разозлиться и набрать Мидорию. — Чертов задрот! Какого хуя ты не сказал мне, что видел его?! — закричал в трубку парень, от чего Изуку, вероятнее всего, вздрогнул. — Н-ну как… Вы же с ним встречаетесь, я думал, что вы переписываетесь, — неуверенно сказал зеленоволосый, пытаясь заглушить шум кафе. — Мне показалось, что он что-то забыл в доме отца, и поехал обратно. — Откуда ты вообще, блять, знаешь, что он поехал туда? — Так все знают… Тодороки всегда в одно и то же время ездит к нему. Каччан… Все в порядке? — НИХУЯ НЕ В ПОРЯДКЕ! Блондин резко сбросил вызов и раздраженным взглядом обвел комнату. Почему он знал о Шото меньше всех? Что, блять, вообще происходило? Пришлось наплевать на свои принципы и самому позвонить Тодороки. В такой пиздецки странной ситуации и не на такое пойти можно. Один гудок, два, шесть. Вызов завершен. — Блять, — прошипел Кацуки и снова зашел в сообщения. Правда… Пользователь Shoto заблокировал вас. Вы можете отправлять сообщения, но Shoto не будет их видеть. В этот момент злость Бакуго вышла из-под контроля и он кинул телефон куда-то в сторону (снова повезло — устройство упало на подушку). Похуй, что со стороны это выглядело так, будто парень превратился в законченного долбоеба, который не умеет держать себя в руках. Внутри все закипало, грозясь вырваться наружу бесконтрольной агрессией. И злился Кацуки не на Шото, который его почему-то кинул в черный список, а на себя, из-за того, что где-то объебался, и сам этого не понял. Альфа подошел к многострадальной груше и несколько раз ударил ее. К старой вмятине добавилось две новых. Запах горящего костра распространялся по всей комнате, а у Бакуго не было желания его контролировать. Было так хуево, что хотелось выть. И все же, колотя грушу до того, пока сам не устанет, Кацуки пытался найти объяснение такому поведению омеги. Он верил, блять, верил в то, что Шото не мог просто так заблокировать его. И должен был найти причину, должен был понять, что не так. Потому что прежде всего эти отношения были дороги именно ему, как бы Бакуго это не отрицал. — Сын, что снова случилось? — Масару появился как всегда неожиданно, и как всегда в тот момент, когда блондин желал остаться наедине с самим собой. — Твой феромон повсюду. У Мицуки разболелась голова. Бакуго-младший сверкнул глазами, но все же остановился, тяжело дыша. Сначала он хотел огрызнуться, но понял, что в данной ситуации на самом деле виноват. Поэтому Кацуки долго молчал, смотря в пол. — Шото заблокировал меня, — внезапно сказал парень, не выдержав немого давления Масару. Но тот даже не пытался вынудить сына объясниться, просто молчал. — Все было нормально, пока он просто не перестал отвечать. Я, бл… ничего не понимаю! Старший альфа тихо хмыкнул на то, что Бакуго впервые удержался в его присутствии от выражений. — Ты говорил, что он уехал. Когда должен вернуться? — Послезавтра, — ответил Кацуки, сжимая и разжимая руки в кулаках. — Значит не паникуй раньше времени. Возможно у него были причины так поступить. Подожди до воскресенья, а потом уже будешь думать, что делать дальше. То, что ты сейчас снова колотишь грушу, ничего не поменяет, сам же это прекрасно знаешь. Блондин поднял взгляд на Масару и раздосадованно рыкнул. Все это было впервые и так необычно, что Бакуго просто не знал, какие чувства должен испытывать. И это незнание только раздражало еще больше. Был бы омегой — уткнулся бы в подушку и разрыдался. И если бы Бакуго не был Бакуго. Парень взял себя в руки и попытался успокоить феромон, что получилось далеко не сразу — он все еще был зол. — Слушай, если будет что-то беспокоить, то ты можешь поговорить со мной, — Масару заметил, что сын собрался ответить колкостью, но вовремя остановил его. — И не нужно говорить мне, что тебе уже не пять и ты в состоянии сам решить все проблемы. Или, как бы выразился ты: «Я не настолько ущербен, чтобы обсуждать с тобой сраные проблемы, которых нет». На это Кацуки ничего не ответил, а только фыркнул и отвернулся, всем видом показывая, что желает остаться наедине со своими «несуществующими проблемами». Но оба альфы понимали, что этот короткий разговор помог прийти в себя и переосмыслить все. Шатен кивнул своим мыслям, после чего вышел из комнаты, прикрывая дверь. Бакуго посмотрел в окно. Как же хотелось увидеть в соседнем доме свет, лицо Шото, который просто проходил мимо, но уже и этого было бы достаточно, чтобы Кацуки успокоился и расслабился. Никто, кроме Тодороки, не мог заставить альфу успокоиться. Нужно было чем-то занять себя, чтобы не возвращаться к прежним мыслям, а потому парень решил делать домашнее задание. Учеба всегда отвлекала и загружала голову информацией, которая вытесняла все остальное. Поэтому Бакуго резко поднял с пола рюкзак и сел за стол. Английский — самый идиотский предмет, который уж точно заставит подумать. За книгой прошел весь вечер. Один раз заходила Мицуки, которая принесла сыну лимонный сок. В благодарность она услышала только что-то нечленораздельное, но уже и этого было достаточно (потом, спустя некоторое время, Кацуки сам спустился на кухню и взял весь пакет с соком. Кислая жидкость отрезвляла). — Сраный английский… — рыкнул блондин и откинулся на спинку стула. Раздражало то, что этот предмет забирал так много времени. Но с другой стороны… — Блять, — стоило отвлечься — и Кацуки снова думал про Шото. Телефон, который до сих пор лежал на кровати, тихо зазвучал, уведомляя о сообщении. Как же хотелось, чтобы это Шото написал. Бакуго резко встал на ноги, но понял, что таким поведением раздражает себя, а потому, вопреки желанию, подошел к кровати медленно и так же взял в руки телефон. 20:18. Uravity: Бакуго, ты так и не написал мне, увааа ( 20:18. Uravity: Я сегодня утром себя плохо чувствовала, и ушла со школы. А третьим была алгебра. Я только один урок пропустила, но уже ничего не понимаю. Помогиииии разобраться. Умоляяяюю 20:19. Uravity: Позанимаемся в понедельник после школы? Мне очень нужна хорошая оценка, а я знаю, ты можешь прекрасно все объяснить От кого не хотелось видеть сообщений — так это от Очако, которая и так постоянно липла в школе, а тут еще с какого-то хера решила написывать ему. Что вообще в голове у этой омеги и с чего она взяла, что Кацуки поможет ей дрочиться с этой алгеброй? Легче было игнорировать и делать вид, что ему похуй на сообщения. А, стоп, зачем делать вид, если так и было на самом деле. Блондин на несколько минут выпал из реальности, продолжая стоять на одном месте с телефоном в руках. 20:25. Uravity: Буду считать молчание твоим согласием))) Жду понедельника Честно — Кацуки было насрать на то, что там подумала эта полоумная и что она там решила. Просто не будет обращать внимание на нее, как обычно. «Она дура, если думает, что я реально хоть какое-то время буду думать о том, соглашаться мне, или нет» Раздраженно фыркнув, Бакуго упал на кровать и прикрыл глаза. Странный монолог с девушкой сразу забылся, будто его и не было вовсе. Напротив — мысли о гетерохроме снова начинали давить. За несколько часов ничего не изменилось: Кацуки все еще был в черном списке, а Шото все еще играл в молчанку. Может, стоило прислушаться к словам Масару и не делать выводы раньше времени? Кацуки ведь не знал, какой у омеги отец, и в какие рамки его загонял. «Заебался» С такой мыслью парень заснул, проваливаясь в свою любимую черную пустоту. Правда, на следующую ночь приснилась какая-то полнейшая хрень… *** Бакуго раздраженно сверкнул алыми глазами, осматривая обстановку вокруг себя. Выжженная костром местность, на которой только и были, что обгоревшие стволы деревьев и пустое, почему-то, речище без воды. Охуеть, ну и куда его занесло? Вообще, все это сраное место не вызывало особого доверия. Недолго думая, Кацуки засунул руки в карманы домашних штанов и пошел вперед (вау, ступать босыми ногами по горячей земле не особо приятно, блядь). Особых изменений в местности не было. Хотя, что он вообще ожидал здесь увидеть? Зеленую траву посреди выжженной земли? Слабо верится. Оставалось только тупо идти вперед и сверлить воображаемую точку алыми глазами (ну, а что еще делать? Не стоять же на месте). Ступни неприятно жгло, хоть Бакуго с детства любил жару, но парень успешно это игнорировал. В какой-то степени это странное место расслабляло — давало возможность подумать. Какой силы должен был быть пожар, чтобы спалить такую большую территорию? И что могло его спровоцировать? Через некоторое время (десять минут или час — было не понятно) блондин увидел перед собой небольшой участок земли, заметенный снегом — пиздецки странно. Это были невысокие горы, которые явно шли против природы всего вокруг и почему-то были полностью белые, будто какая-то конченая туча остановилась, и решила отдать весь свой снег этим горам. Впрочем, было похуй, поэтому Кацуки просто пошел вперед, чтобы наконец-то охладить разгоряченные ноги. Снег показался теплым и приятным по сравнению с землей, из-за чего Бакуго облегченно выдохнул. Его уже порядком заебал этот жар. Альфа решил осмотреться в этом странном «морозном царстве», поэтому медленно пошел вперед, осматриваясь вокруг. Сначала казалось, что он тут совершенно один (кто еще в такую парашу по своему желанию пойдет? Кацуки и сам-то тут по непонятной причине был), но это было не так. Послышались шаги, которые отдавались вибрацией по поверхности земли — и через секунду перед глазами показался огромный белый волк со слишком красными глазами. «Что за святое дерьмо?» Бакуго бы не соврал, если бы сказал, что этот «волк» был два метра в плечах, и это было еще страннее из всего происходящего. Хотя, чему Кацуки еще удивлялся? Животное обнажило клыки и глухо зарычало, но это не особо смутило парня. Он все так же продолжал раздраженно смотреть на незваного гостя и рычать в ответ. Молчание длилось достаточно долго, чтобы обоих заебала эта ситуация. Первым сдался Кацуки, который фыркнул и сел на холодную землю. Пытаться поговорить с этим существом он не собирался, так как заведомо знал, что его усилия обернутся провалом — оставалось просто молча смотреть. Волку тоже, похоже, это надоело, поэтому он махнул пушистым хвостом и лег на землю, подкладывая под голову передние лапы (он просто лег, а показалось, что произошло небольшое землетрясение). Что странно, Бакуго совсем не боялся волка, который выглядел очень угрожающе. И оба питали друг к другу одинаковое чувство — «бесишь, блять, и почему я встретил тебя тогда, когда думал, что один». Так они и продолжали смотреть алыми глазами и еле слышно рычать, пока вдалеке не послышался вой, в котором явно чувствовалась боль. Белый волк подскочил на лапы, понюхал воздух, а потом побежал куда-то, полностью забыв про Кацуки. — Эй, блять, реально? Просто убегаешь? — крикнул блондин в спину удаляющемуся животному, после чего попытался подняться, но это не увенчалось успехом. Ноги Бакуго будто примерзли, и он не мог сдвинуться с места. Внутри росло какое-то чувство беспокойства и злости на себя из-за того, что он не мог побежать на этот вой, чтобы помочь. *** Кацуки резко поднялся на кровати, пытаясь отдышаться. Создавалось такое чувство, что он на самом деле порывался бежать, но это был всего лишь сон. Часы показывали почти полночь, а сквозь окно было видно только беспросветную тьму. «Что за хрень вообще?» Хотелось пить, а вставать с кровати наоборот не было желания. Но жажда взяла свое, поэтому парень, тихо матерясь себе под нос, все-таки встал и пошел на кухню. Дома было очень тихо, даже не было слышно мерного посапывания родителей. Пол с подогревом на кухне приятно грел ноги после холодного линолеума в коридоре. Бакуго налил в стакан воды и на несколько минут задумался. Прошел день, а Шото до сих пор не подавал признаков жизни — будто вовсе забыл про Кацуки. И сколько бы блондин не писал сообщений, ни одно из не было прочтено. Бесило. Просто пиздецки бесило. «Сегодня у него вроде должен быть тот ужин, на который он не хотел идти. Может был занят? Даже если был занят, он мог мне написать!» — подумал Бакуго и резко поднес стакан к губам, но попить так и не удалось. Внезапно внутри что-то оборвалось. Будто произошел взрыв, сметающий на своем пути все. Сердцебиение в разы участилось, клыки непроизвольно выдвинулись, а руки мелко задрожали, из-за чего стакан упал на пол и разбился. Блондин осел на пол и испуганно посмотрел на стену перед собой. Почему-то внезапно стало так страшно, словно у него отобрали что-то очень ценное и что-то, что Кацуки никому и никогда не собирался отдавать. И Кацуки никогда до этого не чувствовал такого всепоглощающего беспокойства и страха за кого-то. Хотелось встать и побежать куда-то, только бы вернуть это «что-то» себе. Но из-за дрожи во всем теле сделать это было невозможно. Альфа заскулил от собственного бессилия — даже рычать было сложно. — Т-твою ж м-мать, — тихо сказал он, оттягивая белые пряди волос, пытаясь причинить себе боль и тем самым прийти в чувство. — Кацуки! — в кухню забежала Мицуки и, когда увидела сына в таком состоянии, в каком прежде никогда его не видела, невольно испугалась. — Масару! Женщина присела рядом с Бакуго и аккуратно провела рукой по белым волосам, пытаясь успокоить альфу. Наверное, феромоны омеги подействовали на парня, и он перестал дрожать. Но страх и боль никуда не отступили, оставаясь неприятным осадком во всем теле. — Шото… Что с Шото?.. — внезапно спросил парень, теряя связь с реальностью и с тем, что он говорил. — Что? — Шото? Почему… Мне так больно? Мицуки не знала, что сказать и никак не могла увязать такое состояние сына с его омегой. Был, конечно, один вариант, но блондинка не хотела его рассматривать, поэтому просто дождалась того, когда придет заспанный Масару и поможет успокоить Кацуки, который начал вырываться и кричать о том, что хочет к Тодороки. *** Кацуки чувствовал себя откровенно хреново все воскресенье. Пришлось запереть его в комнате, ведь парень периодически переставал себя контролировать и начинал рваться куда-то. Другого выбора не было, поэтому вся дверь к утру следующего дня была поцарапана. И Бакуго не мог объяснить даже себе, чем было вызвано это странное поведение. А Шото так и не написал… Мицуки настаивала на том, чтобы в понедельник парень остался дома, ведь здоровье было намного важнее учебы, но младший альфа на это только рыкнул и, немного пошатываясь, пошел в школу. Стало чуть лучше, но не настолько, чтобы чувствовать себя полностью здоровым. Но он не мог не пойти, ведь Шото обещал, что в следующий понедельник пойдет в школу, ведь не может пропускать учебу так долго. Когда Бакуго увидит его, то сможет хотя бы узнать причину того, почему гетерохром его заблокировал, и сможет понять, как все это исправить. Мерзкое чувство не отпускало ни на минуту, но парень научился его более-менее контролировать. Честно, было совершенно похуй, что прохожие могли подумать, посмотрев на альфу, у которого под глазами залегли мешки, а сам он напоминал ходячий труп. Только бы Шото увидеть. — Бакубр… — Киришима резко замолчал, увидев лицо друга. — Что-то произошло? Почему ты так выглядишь? — Отъебись, — слабо рыкнул Кацуки, пытаясь отодвинуть красноволосого в сторону. До начала урока осталась минута, до кабинета пять шагов, в конце класса будет сидеть Шото. — Бакубро! Бакуго! — Эйджиро, который на минуту задумался, побежал в класс за блондином и чуть не налетел на остановившегося парня. — Его нет… — Кого нет? — Он не пришел… — Да кого нет-то?! Бакубро, что случилось? Внезапно за спиной появился Мидория и потянул Киришиму за пределы кабинета, наплевав на то, что только что прозвенел звонок. Зеленоволосый закусил губу и отвел взгляд в сторону, пытаясь подобрать слова. — Мидория, может ты знаешь, что с ним происходит. Я совсем ничего не понимаю! Бакуго никогда не выглядел так! — Я не уверен но… — Изуку запнулся, — мне кажется, что это из-за Тодороки. — Тодороки? Он же сегодня уже в школе должен быть, только странно, что Бакуго пришел не с ним… Стоп, хочешь сказать… — Мне кажется, произошло что-то не очень хорошее. Во всяком случае, — омега вздохнул и отвернулся, — не стоит сейчас у него спрашивать. Я знаю Каччана: он не выдержит и сам все расскажет. А пока не стоит его трогать. — Если дело в Тодороки, то Бакуго может просто поехать в особняк его отца, он же там. Но Изуку уже не слышал, и просто вошел в кабинет до того, как появился учитель. Киришиме совершенно не нравилось «все это» и он искренне хотел, чтобы лицо лучшего друга снова стало хмурым, как раньше. И, кажется, он переживал за чужие отношения даже больше, чем за свои. Ах да, своих же не было. Кацуки упал за свою парту и закрыл глаза, пытаясь прийти в чувство. Тодороки не пришел в школу до звонка, а значит и вовсе не придет. Что вообще происходило? Снова этот дурацкий вопрос, который постоянно крутился в голове. Будто, повторяй Бакуго раз за разом эти слова, ответ придет сам собой. Если Шото не пришел, значит альфа снова ничего не сможет понять и исправить. Если бы он хотя бы знал, что нужно исправлять… — Бакуго! — Урарака облокотилась на плечи парня и улыбнулась. — Так что насчет сегодняшнего дня? Все же еще в силе? — Уеби. — Бакуго, — девушка, казалось, не обращала внимание на то, что ей намекнули, что стоит уйти, — ты напряжен. Я могу помочь тебе успокоиться. Кацуки уже не мог сдерживаться, он снова начинал выходить из себя, и слова Очако только усугубили эту ситуацию. — Отойди! Блять, просто уеби! В задницу! — закричал парень, резко вставая со стула и нависая над омегой. Шатенка легко вздрогнула, но только мягко улыбнулась. — Бак… — Я сказал пошла в жопу! Сука, не трогай меня! — у альфы непроизвольно удлинились клыки и когти, а запах стал слишком резким. — Уйди, пока я что-то не сделал! В голове снова крутился Тодороки и это сраное чувство. Шото кто-то забрал, кто-то спрятал и у Кацуки не было права вернуть себе омегу. Как же сложно было сдерживать слезы, только бы никто не увидел, только бы никто не понял, как ему было пиздецки тяжело и хуево. В класс зашел учитель и попервах запнулся, когда увидел учеников, которые испуганно отодвигались к стенам, пытаясь спастись от запаха Бакуго. Бета поправил очки и подошел к парню, положив тому руки на плечи. Мужчина хоть и не мог почувствовать, но понимал, что феромон Кацуки усилился из-за его странного состояния. Нужно было срочно отвести его к медсестре. — Бакуго-кун, пойдем в медпункт. — В какой, блять, медпункт! — закричал Бакуго. — Я не могу уйти, пока Тодороки не придет! Учитель уже собирался останавливать разбушевавшегося молодого альфу, но у Кацуки внезапно потемнело перед глазами и он упал в руки мужчины. Бакуго впервые терял сознание. *** Яойорозу услышала звонок и посмотрела на часы. Среда. Уже среда, два дня прошло с того момента, как Бакуго потерял сознание и ему сказали лежать дома под присмотром родителей. Альфа вздохнула, собрала свои вещи и пошла в сторону выхода из школы. Она слишком долго откладывала этот разговор и сомневалась. Но она поступила чертовски неправильно и ужасно. — Яомомо! — брюнетка повернула голову и увидела Урараку, которая подбежала ближе и устало отдышалась. — Ты почему меня не подождала? Мы же договорились пойти вместе. Казалось, Очако совершенно не волновало состояние Кацуки и то, как он себя чувствовал. Из-за них двоих и из-за их эгоистичного поступка. — Я… Хочу пойти к Бакуго. — Это еще зачем? — нахмурилась омега, надевая уличные ботинки. — Спросить, как он себя чувствует. Я же, все-таки, староста класса, а значит должна беспокоиться о своих одноклассниках, — Момо просто не могла сказать правду. Зачем она на самом деле шла к Бакуго. — Он никого не пускает, — фыркнула Очако и обвязала вокруг шеи шарф. — Я приходила к нему уже несколько раз, но Бакуго-сан только говорила, что он не хочет никого видеть. Черт, я столько старалась, а у него теперь почему-то сдали нервы. Черт, выбрала же я момент, чтобы все провернуть. «Значит ты на самом деле не понимаешь, почему он так себя чувствует?» — Яойорозу знала все про Тодороки и то, что произошло. Ей рассказали родители, до которых дошли правдивые слухи. И в этом девушка винила только себя. Ведь если бы Урарака тогда не пришла к нему, Бакуго бы смог что-то изменить. А Момо просто не остановила свою подругу. — Я хотя бы просто пойду, проверю. Ты можешь идти домой, позанимаемся завтра. — Как хочешь — пожала плечами Очако, после чего поцеловала брюнетку в щеку и, помахав рукой на прощание, побежала к девочкам из параллельного класса, с которыми обычно ходила гулять. Яойорозу вздохнула и пошла в противоположную сторону. Она винила себя. На протяжении последних пяти дней винила себя. Она знала, с самого начала знала, что не стоило затевать все это, но все равно согласилась. Поддержала Очако? Или сама хотела обманом обрести любовь? Вот только ничего бы и не получилось, даже если бы события повернулись совершенно по-другому. Нельзя заставить кого-то полюбить, и в книжках для девочек это тоже написано, но Момо попробовала изменить эту простую истину. Что же, в итоге, пострадали все. Кроме Урараки, которая совсем не понимала, что делала и какие у этого будут последствия. Через пятнадцать минут альфа уже стояла возле дома одноклассника, и все никак не решалась позвонить в звонок. Стыд, жгучий стыд не давал ей нажать на чертов звонок и признаться в содеянном. Но нужно было это сделать, иначе… Иначе Яойорозу никогда не сможет себе простить. Дверь открылась сама, и перед глазами появился Бакуго-старший, который сначала удивился нежданной гостье. — Вы к кому? — спокойно спросил мужчина. — Я… Я-Яойорозу, одноклассн-ница Бакуго. Староста класса, если быть точнее. Мне поручено узнать о его здоровье и самочувствии, — лгать так неприятно. А как еще попасть к Кацуки, который никого не хотел видеть? — А, хорошо, входите, — на удивление девушки сказал Масару и сделал шаг вбок. — Кацуки уже лучше, поэтому я думаю, что он сможет с вами поговорить. Хотя я не уверен, что он горит желанием, но вы простите его грубость, он всегда такой. — Я-я знаю, — неловко ответила брюнетка, снимая верхнюю одежду и стыдливо краснея. Она еще даже не видела парня, а уже чувствовала, что не сможет ничего рассказать. Так тяжело признавать свою вину, что даже кажется, что смириться с этим будет невозможно. — Его комната на втором этаже. Первая дверь слева, — указал мужчина и внимательным взглядом проводил Яойорозу, пока та поднималась по лестнице. — Девушка, если вы хотите узнать причину его состояния, то, боюсь, не узнаете. Кацуки и сам не уверен, а нам ничего не говорит. Момо решила не останавливаться, чтобы не начать себя отговаривать от задуманного, и просто постучала в дверь. Услышав через минуту тихое «Зайдите блять», альфа проскользнула в приоткрытую дверь. Бакуго выглядел так, как выглядел всегда: раздраженный, хмурый, злой. Ну, так казалось на первый взгляд. Если присмотреться, можно было заметить нездоровый блеск в глазах и царапины на теле, которые, по всей видимости, парень сам себе оставил. Может, это был своеобразный способ прийти в себя? Момо была виновата в этом. — Блять, — выдохнул блондин и отвернулся к окну. — Ну и нахуя ты пришла? Я вроде говорил, что не хочу никого видеть. Уйди, пока со мной снова не начала твориться всякая херня, которую я не контролирую. Даже сейчас, в таком состоянии, парень понимал, что из-за него не должен был пострадать никто. Даже девушка-альфа, которая по возможности могла постоять за себя. Даже девушка-альфа, которая была заинтересована в Шото и которую Кацуки откровенно не выносил. Шото. Снова Шото. — Сл-лушай, я хотела поговорить, — и снова она так неуверенно говорила. Яойорозу, когда ты уже перестанешь вести себя как слабая омега и проявишь твердость? Когда научишься принимать свои ошибки и смело говорить о них? Когда ты уже перестанешь быть такой бездушной девушкой, не способной исправить свои ошибки? — Я м-могу присесть? — Делай, что хочешь. Мне срать. Брюнетка опустилась на стул, который стоял в углу комнаты, очевидно, откинутый туда в порыве гнева. Связать слова было сложно, поэтому первое время Момо просто молча смотрела в пол. — Если ты пришла помолчать, тогда вали, — раздраженным рычанием напомнил о себе Кацуки. — Я могу послушать ублюдскую тишину один. «Я должна это сделать… Должна признаться. Даже если… Даже если Урарака перестанет со мной общаться» Альфа выдохнула, пытаясь убрать из своего голоса предательскую дрожь, и начала говорить. Она рассказывала слишком долго, рассказывала все, начиная с того дня, когда согласилась помочь Очако. Иногда сбивалась, иногда просто замолкала, иногда начинала снова извиняться, подбирая слова, а иногда давала себе мысленную пощечину за то, что поступила так. Кацуки же за все время ни разу не повернулся к ней лицом и не двигаясь смотрел в окно. О чем он думал, Момо не знала, но лучше бы он никогда не поворачивался. Ведь в этих алых глазах плескался гнев, и хоть девушка была готова принять его, но все равно было страшно. Ведь Кацуки не будет контролировать себя, когда дело касается Шото, она уже поняла это. — … и потом, Урарака пошла к Шото, чтобы сказать, что вы с ней… Тесно общаетесь, — Момо опустила голову и закусила губу. Нет, она не могла рассказывать дальше, ведь сама не до конца знала, что же все-таки произошло на том ужине в особняке Тодороки. — Бакуго? Прости, я правда, сожалею. — Блять, — девушка почувствовала, что запах костра резко усилился. От него начинала болеть голова. Бакуго сжал руки в кулаках и впервые за все время посмотрел на Яойорозу. Под этим взглядом девушка непроизвольно сжалась и начала дрожать. — Какого… хуя ты рассказываешь мне это сейчас? — Я очень сожалею! Я должна была сделать это раньше! — Мне похуй на твои сожаления, — блондин поднялся со стула и подошел к шкафу, доставая из него одежду. — Ты должна была сделать это раньше, только сидела и думала, что, «может, блять, все будет по-другому». Твои ссаные извинения никому не нужны, и они нихуя не поменяют. И знаешь, если думала, что придешь, все расскажешь и мне полегчает, то ты блядски ошибалась. Ты ничего не изменила. Все осталось так же хуево, как было полчаса назад, все время до того, пока ты мне не рассказала всю эту дичь. Слова Кацуки эхом отзывались в голове. Ранили, словно тысячи игл, прямо в сердце. Да, Яойорозу все это понимала, да, она знала. Но перед самой собой это было невероятно сложно признать. Девушка просто снова пыталась обмануть саму себя. И этот спокойный голос Бакуго… Лучше бы кричал и сдавливал ее горло, в попытках выместить свою злость, а не говорил так, будто ему совершенно все равно. Вот только было понятно, что парень еле держит себя в руках. — Где находится особняк Тодороки? — Что? — Момо отвлеклась от своих мыслей и затравлено посмотрела на блондина. — Где сейчас Шото? Скажи адрес. Я уверен, что ты знаешь. Сама же из богатой семейки, которая точно общается с Тодороки. И не говори мне, что ни разу не была там. «Я скажу ему, но… Разве это правильно? Тодороки сейчас не…» И вот снова — она опять пыталась управлять судьбой Шото и сама решала, что для него будет лучше, а что хуже. Дурацкая привычка, от которой нужно избавиться. — На окраине города… Последняя остановка автобуса, который ездит до школы. Этот дом там один такой — белый, четырехэтажный, с красной крышей. Кацуки больше ничего не сказал — просто вышел из комнаты и куда-то пошел. Хотя, почему «куда-то»? Он пошел возвращать то, что ему было дорого. Яойорозу сцепила зубы и тоже поднялась со своего места. «Яойорозу, ты — дура» *** Бакуго не особо помнил дорогу до дома семьи Тодороки. Он и не пытался думать и что-то запоминать, сейчас самым главным было приехать туда и увидеть омегу. Парню было совершенно все равно, что там рассказала Момо, по крайней мере сейчас. Потом, когда все вернется на свои места, да, он еще поговорит с Очако. «Блять… Почему он мне ничего не говорил про то сраное видео? Если бы он сказал, я бы… Долбоеб. Я жалок» — подумал альфа, идя по обочине к нужному дому. Конечно, все было бы совершенно по-другому, если бы Шото не скрывал то, что кто-то отправил ему явно поддельное видео, но изменить прошлое уже было нельзя. А вот изменить настоящее — вполне возможно, что Бакуго сейчас и сделает. И больше никто не заберет его омегу. Чем ближе блондин подходил к особняку, тем больше внутри было странных чувств. Какое-то беспокойство все больше возрастало и давило на парня, а клыки снова немного выдвинулись. Казалось, еще немного — и наружу вырвется непонятная бесконтрольная ярость, которой можно избежать, только увидев Тодороки. Бакуго остановился перед высоким забором и нажал на звонок. Еще немного, и он встретит Шото. Долго ждать не пришлось, ведь уже через минуту из двора вышел дворецкий и внимательно осмотрел альфу перед собой. — Молодой человек, могу я поинтересоваться причиной вашего визита? — Я пришел к Тодороки. Шото. — Боюсь, молодой господин сейчас не может ни с кем встречаться. — Мне похуй. Я его альфа, и имею полное право на то, чтобы увидеть его! — внутри снова вскипала ярость. Почему его не пускают к Шото? —Боюсь, у вас нет таких привилегий, — невозмутимо ответил дворецкий. — У молодого господина нет альфы, так как Господин еще не выбрал ему пару. — Я… Кацуки запнулся на несколько секунд. И ведь правда, Шото был не меченый, а значит не являелся ничьей парой. При мысли о метке что-то внутри перевернулось, но Бакуго проигнорировал это, как делал всегда, когда что-то его бесило. — Даже если не его пара, я, блять, хочу его увидеть! Он обещал, что вернется в понедельник. Но не вернулся, а значит мы с ним должны поговорить. — Попрошу не выражаться в стенах этого поместья, — недовольно повел бровью дворецкий. — И еще: я не могу пустить вас без разрешения Господина. «Сраные аристократы» — Хорошо, тогда я хочу встретится с его отцом! — ну хоть как-то Кацуки должен был попасть внутрь. — С Тодороки-саном? — Очевидно. Так что, когда вы уже пустите меня? Бета некоторое время думал, после чего кивнул головой и бросил короткое «Пройдите за мной». Блондин раздраженно фыркнул и направился за дворецким. Хотелось побежать, так быстро, как только было возможно, но нужно было сохранять спокойствие. Он уже чувствовал, что Шото близко. Бакуго никогда раньше не был в таких домах, но не сказать, что ему очень нравилась эта обстановка. Наоборот — чувствовалась какая-то странная атмосфера, жить в которой, наверное, было очень сложно. Зайдя в прихожую, парню помогли раздеться, чего он совсем не ожидал и по привычке обматерил девушку, которая пыталась забрать у него куртку. Дворецкому совершенно не нравилось такое поведение, но он ничего не говорил по этому поводу — только недовольно хмурился. — Пройдите в зал, я сейчас поговорю с Господином, — мужчина отправил альфу в комнату, а сам пошел на второй этаж. «Что такого может быть в этом Тодороки? Обычный альфа, как и все остальные. Черт… Совсем не могу почувствовать запах Шото среди всей этой атмосферы, но я уверен, что он тут» Выбегать из зала и начинать обшаривать все комнаты в поисках омеги было бесполезным занятием, поэтому Бакуго просто ждал того момента, когда сможет увидеть Тодороки-старшего и наконец-то расставить все точки над «и». Парень повернул голову на звук открывающейся двери и уже был готов начать разговор, но… Запах сандалового дерева в первые секунды оглушил и заставил забыть обо всем. Высокий красноволосый обладатель сильного феромона плавно опустился на диванчик перед Бакуго и закинул одну ногу на другую. Этот альфа понимал, что его запах слишком пугает, и намеренно не пытался его успокоить. Так, Бакуго, успокойся и перестань вести себя как слабая омега! Ну и что, что альфа с сильным феромоном, разве таких не встречал раньше? Ну так чего тогда сейчас начинаешь трястись, как осиновый лист? Это же все ради того, чтобы вернуть Шото. Страшно. — С кем имею честь разговаривать? — как же бесила эта нарочитая вежливость. Этот сраный альфа знал о своем превосходстве, и практически открыто насмехался с Кацуки. — Кацуки Бакуго, — как можно грубее сказал парень, стараясь не выдать свой страх. — Энджи Тодороки. Но для вас — Тодороки-сан, Бакуго-кун, — этот человек слишком крепко сжимал руку при рукопожатии. Чересчур крепко. — Мне сказали, что вы хотели видеть моего младшего сына. Зачем? Вся уверенность блондина куда-то пропала, и это невероятно бесило. А вот чувство, что Шото совсем рядом, не покидало ни на одну блядскую минуту. — Я… Его альфа. — Хм, — усмехнулся Тодороки, скрещивая руки на груди. — Стало быть, вы пометили его? «Нет. Блядь. Нет» — Я провел с ним течку, — разве это весомый аргумент? В глазах Энджи на секунду проскользнул опасный огонек, но он сразу пропал, и лицо мужчины снова стало спокойным. — Что же, дела это особо не меняет. Только то, что, похоже, мой сын стал шлюхой, которая ложится в течку под любого альфу, — казалось, Тодороки говорит сам с собой. — Не думал, что из него выраст… — Да ни под кого он не ложился! — крикнул Кацуки, вскакивая на ноги. — При чем тут вообще это, и кем я являюсь для него! Мне нужно увидеть Шото, вот и все! Вы не имеете права запрещать нам видеться! — Боюсь, как раз я в праве делать это, — все так же спокойно проговорил старший. — И я не хочу, чтобы Шото общался с таким альфой, как вы. «Да что он заладил одно и то же! Я просто хочу увидеть Шото!» Парень, уже практически потерявший связь с реальностью, подошел к мужчине и стал перед ним, тяжело дыша. — Я хочу поговорить с Шото. Он тоже этого хочет, блять… — Бакуго запнулся, когда Энджи поднялся на ноги и посмотрел на него сверху вниз. Пиздецки страшно. Красноволосый был свыше двух метров в высоту и по объему тела явно превышал Кацуки. Это и было очевидно — Бакуго еще не сформировался до конца. Но таким альфой ему никогда не стать. Феромон, что до этого просто был просто резким, теперь целенамеренно окружал блондина со всех сторон и давил на него. Слишком многих усилий стоило делать вид, что парню совершенно все равно на это. Но вот голос, раздавшийся через минуту, свел всю уверенность на нет. — Если вы думаете, что я разрешу Шото общаться с подобными вам… То вы ошибаетесь. Да и потом, у него уже есть альфа, с которым он проведет жизнь. Хотелось кричать и разносить все вокруг, вот только сделать это было невозможно. Слишком сложно. Ноги, казалось, примерзли к полу и Бакуго не мог сделать совершенно ничего. У него есть альфа? Почему? Кацуки просто не мог понять, почему Шото сделал такой выбор. Ах да, Кацуки, это же ты ничего не замечал, и в итоге гетерохром подумал, что ты его не любишь. А ты еще как любишь. Колени непроизвольно дрожали, даже несмотря на то, что это совершенно бесило. — Сейчас Шото уже не здесь. Вчера он уехал в свой будущий дом, поэтому, если у вас больше нет вопросов, попрошу покинуть мой особняк, — тихо рыкнул мужчина и сделал шаг в сторону. — Я… — возражения снова были остановлены рычанием, и, как же Кацуки был жалок, если даже сказать в ответ ничего не мог. Блондин сжал руки в кулаках и просто вышел из комнаты. «Поэтому я не чувствую его запаха? Но почему мне все равно кажется, что он где-то рядом? Блять…» Бакуго ничего не поменял, только понял одну важную вещь — ничего уже не изменишь. Он сам был виноват в том, что все испортил, а теперь у Шото появился кто-то другой, кому он отдал предпочтение. В прихожей парню снова помогли надеть верхнюю одежду, но в этот раз он был слишком подавлен сильным феромоном, чтобы противиться и кричать на всех. Парень просто оделся и вышел на улицу, отказавшись от того, чтобы его провели до забора, сам дойдет. «Срань» Кацуки раздосадованно зарычал и достал из кармана наушники. Музыка всегда помогала отвлечься, особенно от подобных мыслей. Он подумает про Шото дома. Парень не особо вслушивался в текст песни — просто шел вперед и жмурился из-за снега, который попадал в глаза. Вот и все. Он сделал последний шаг, пересек границу территории особняка и навсегда потерял связь с Шото. А почему он не пытался дальше стоять на своем? Неужели Кацуки сдастся так просто? Похоже, уже сдался и принял реальность. Оставалось только вернуть свою жизнь в прежнее русло и снова стать таким, каким был раньше. Неужели на Тодороки свет клином сошелся? Нет конечно, дохера еще других омег. Бакуго не нужны никакие омеги, кроме Шото. Только он. Ветер подул с новой силой и левый наушник выпал из уха. Поэтому Кацуки и не любил «сраные виниловые затычки в уши» — они постоянно выпадали у него. Хотя сейчас… —…цуки! Кацуки! — зрачки альфы резко расширились и он повернул голову назад. Это был Шото. Его Шото. Его. Шото. Кацуки никогда в жизни не бегал так быстро, как тогда. Тодороки внезапно перестал вырываться и почему-то слишком затравленно посмотрел на Бакуго, а потом на руки, которые сдерживали его. А Бакуго бежал все быстрее, встречаясь со взглядом испуганных разноцветных глаз. Я потерял надежду, потерял все, что у меня было. Но когда увидел его — почувствовал что-то странное. Будто я вновь ожил. И я сам для себя решил, что больше никогда его не отпущу, пусть даже ценой своей сраной жизни.