Часть 1. Утро

Санс просыпается у себя в комнате. По освещению не скажешь, который сейчас час. Вообще, в подземелье с определением времени некоторые проблемы из-за невозможности наблюдать солнце в большинстве мест, но по часам, которым договорились следовать все монстры, сейчас 6:00. Утро. Если вернуться на сотню сбросов назад, то в это время Санс даже в своих худших кошмарах не собирался вставать так рано. Даже Папайрус в это время ещё спит. Но к сожалению первого, он буквально варился в постоянном кошмаре последние месяцы его мироощущения. После самой первой своей смерти на геноциде, он проснулся ровно в это время от чувства будто только что увидел самый жуткий сон в своей жизни, который как ни старался не мог вспомнить. В первый раз он не придал этому большого значения и успокоившись продолжил спать, но по мере увеличения числа сбросов, что совершал Человек, он всё больше и больше помнил содержимое кошмара. Поначалу Сансу просто казалось, что всё это совпадения, что это мозг подшучивает над ним, заставляя постоянно испытывать чувство Дэжавю. Но последним камнем преткновения стал пятнадцатый сброс, после которого скелет не только помнил весь сон от и до, в мельчайших подробностях, но и факт предыдущего пробуждения. На следующий сброс у него в голове сложился пазл, он понял, что раз за разом переживает один и тот же день. Сейчас же Санс уже и не помнил, когда последний раз полноценно спал. После определённого сброса он перестал позволять себе это столь бесполезное времяпрепровождение, поэтому теперь его день всегда начинался в шесть утра и продолжался вплоть до собственной смерти. По ощущениям скелета, он только минуту назад слушал поздравления от Человека в свой адрес, а после всепоглощающего чувства комфорта его словно выплюнуло на кровать, резко и без предупреждения. Санс лежал с пустым взглядом и пялился на такой же пустой потолок, он, казалось, раз за разом перекручивал в голове всё, что произошло за последние минуты. — …хех… вот ведь бл####во… херов ублюдок… а я как кретин — повёлся… скотина. — … Не сегодня… Хочу отдохнуть… — У меня есть три часа… Сделаю себе отпуск… Санс продолжал лежать на кровати с закрытыми глазницами. Он так хотел заснуть, забыться, но сон не шёл. Иронично, что самый ленивый монстр подземелья, теперь даже уснуть по собственному желанию не может. Возможно хоть поесть получится? С этой мыслью скелет приподнялся и сел на кровать, свесив ноги на пол, хотя если быть точным, он их поставил. Комедиант несколько секунд просидел в этой позе, прежде чем понял, что что-то не так. Его взгляд зацепился за ступни, что стояли на полу. Не веря собственным глазницам, он пошевелил фалангами на ногах. Это не было иллюзией, он прекрасно чувствовал пол под собой. Шестерёнки в голове медленно крутились обрабатывая, имеющуюся информацию, пока в голове не сформировалась одна конкретная мысль, которая требовала подтверждения. Он призвал собственную душу, чтобы осмотреть её. На ладони перед его грудной клеткой горело перевёрнутое сердце с белой сердцевиной и достаточно толстой красной окантовкой, которая в месте соприкосновения с белой душой давала розовый оттенок. Скелет застыл. У него получилось? Ему срочно надо было это проверить. Отозвав душу, Санс поспешил встать, чтобы телепортироваться в комнату с жёлтыми цветами, но не рассчитав усилия его повело вперёд. Сработал рефлекс, что он так усиленно вырабатывал у себя, когда только научился телепортации. *Вжух* И он оказывается всем телом в сугробе меж деревьев за его с Папсом домом — мера предосторожности при падении. Приподнимается и встаёт на колени, слегка отряхивает с себя снег и замечает кое-что. Его одежда после пробуждения словно стала меньше, хотя нет, стоп, она никак не изменилась, это он настолько вырос. Его белая футболка стала больше походить на топ и прикрывала только рёбра, оставляя полость между ними и тазом напоказ, шорты же теперь представляли собой укороченную версию, закрывая только половину длины бедренной кости. Санс оглянулся, чтобы убедиться в том, что пока на улице нет лишних глаз, что ненароком могли увидеть его в новом облике. Большинство монстров ещё спят или заняты утренней рутиной, поэтому на улице никого не было. Опираясь на ствол ближайшего дерева, Санс встаёт на ноги. Возникает странное чувство, словно он на ходулях, но при этом эти ходули — это его ноги. Он телепортируется к себе в комнату прямо перед комодом, чтобы опереться на него. Нужно в срочном порядке научиться стоять и хотя бы ходить. Санс конечно может перемещаться только с помощью телепортации, но Папайрусу это не нравится, а он собирался провести своё утро сегодня вместе с братом. Монстр встаёт около стенки, затем разворачивается боком к комоду, продолжая опираться на него только левой рукой и чувствует как касается стены чем-то. Странное новое ощущение, но при этом нисколько не чуждое, при чём, это точно не спина, от неё до стены добрые сантиметров двадцать, это скорее что-то ниже спины, что-то вроде… — …хвоста… Оборачивается, теперь уже опираясь о комод правой рукой. У него и вправду был хвост. От старого маленького копчика не осталось и следа, вместо этого его позвоночник продолжался в виде более вытянутых и шипастых позвонков, кончик хвоста же представлял собой заострённый коготь. Санс не мог толком оценить длину своей новой части тела, при попытке расправить или хоть как-то им пошевелить, хвост не делал никакого ответного движения, но так на взгляд, он довольно длинный и возможно даже достаёт до пола. Ещё попытка и безуспешно. Ладно, потом, сейчас перед скелетом стояла другая задача — равновесие. Санс немного отодвинулся от стены и начал постепенно переносить вес на ноги, стараясь медленно выпрямится и встать ровно, получалось неплохо: с попытки третьей он уже мог, не заваливаясь ни на одну сторону, спокойно стоять на месте, правда он всё еще слегка помогал себе руками, но всё же, этого уже вполне достаточно. Медленно, держа руку на комоде, монстр начал переставлять ноги. На полноценную ходьбу это пока мало чем походило, скорее на «шаг, остановка, шаг, остановка». Длины комода не хватало, поэтому Санс развернулся и «пошёл» в другую сторону, так он начал ковылять около стен своей комнаты, которые позволяли это из-за практически полного отсутствия мебели. Проделав несколько ходок «туда-обратно», он немного ускорил темп, а затем и ширину шага, стараясь перестать шаркать ногами по ковру. Теперь уже он просто ходил около стены, не придерживаясь на неё. От явных успехов в прямохождении у Санса на лице появилась своеобразная улыбка, а затем ему стало смешно от осознания бредовости всей этой ситуации. Он взрослый монстр, а учится ходить как молочные кости. Размышления прервал звук, Санс застыл, прислушиваясь к шорохам в доме. Из противоположной комнаты послышалось шевеление. Комедиант слегка напрягся, а затем силой отогнал от себя это чувство. И чего он так насторожился? Это же просто Папайрус проснулся и начал заправлять кровать. Из-за этой чертовой двери на выходе из Руин он точно ещё долгое время не сможет спокойно воспринимать тихие звуки. Кстати, насчёт того самого источника, из-за которого у скелета и возникла повышенная чувствительность к шорохам. Санс телепортировался в комнату с золотыми цветами, чтобы проверить наверняка. Оказавшись на месте, монстр стоял и смотрел на заросли цветов, словно ждал чего-то. Осознание того факта, что Человека больше нет в этом мире, проходило очень медленно. Это так странно ощущается. Понимание того, что не нужно никого убивать, не нужно никого поджидать, не нужно ни с кем сражаться, вызывало кране странные чувства. Он должен прямо сейчас радоваться и чуть ли не кричать, о том что он наконец вышел из этой временной петли, но он просто не мог. Все эмоции будто смыло холодной водой, которой его окатила реальность, смывая вместе с ними и груз. Груз ответственности, что он сам погрузил себе на плечи, теперь смывался холодным потоком воды, который выходил из глазниц скелета. Магические слёзы срывались с глазных проёмов и сразу же испарялись, оставляя за тобой только ощущение прохлады на лице. Санс стоял и плакал, не от горя, не от радости, — от облегчения. Наконец стресс, что копился в его душе всё это время, нашёл путь наружу, и слёзы потекли уже ручьём, а на лице появилась лёгкая улыбка. Это продолжалось некоторое время, но затем скелет попытался собраться. Он не может весь день сегодня только и делать, что реветь. Скоро к нему в комнату зайдёт Папс, чтобы разбудить брата, и ему нужно быть там в это время. Надо привести себя в порядок. *Вжух* Санс переместил себя в Вотэрфолл, чтобы умыться, он не может воспользоваться их домашней уборной, чтобы не столкнуться с Папайрусом раньше времени. Умывшись пару раз, старший из братьев удостоверился в том, что больше из глазниц ничего не течёт и вернулся к себе в комнату, ложась на свою кровать. С первого этажа послышался голос Папайруса. Не слишком громкий, но достаточно — чтобы его можно было услышать даже за закрытой дверью. — Санс, я на пробежку с Андайн. — О- Тут старший прервал себя. Если Папайрус услышит, что он в это время уже не спит, то точно направится в его комнату, чтобы убедиться в этом, а не на пробежку. А Сансу не хотелось пока прерывать обычные утренние будни брата. Так или иначе, когда его братишка пойдёт будить его, зовя на завтрак, он зайдёт в его комнату, и на этом изменений в их обычной жизни, по крайней мере на сегодня, он избежать не сможет. Папайруса можно назвать слегка невнимательным, но не настолько, чтобы не увидеть столь явные и резкие изменения во внешности своего родного брата, а пока пусть проводит своё утро как обычно. Убедившись в том, что Папайрус вышел из дому и побежал в сторону Вотэрфолла, Санс попытался расслабиться, раз уж уснуть он не может, ну хоть побездельничать точно должно получиться. Скелет лежал некоторое время, думая о своём, однако это не длилось долго. Свербящее чувство, из-за которого комик не находил себе места, никак не отпускало его. Необходимость заняться хоть чем-то, появившееся из-за постоянной подготовки к прибытию человека, вынудило Санса всё-таки отвести свой взгляд от потолка на содержимое его комнаты, чтобы найти себе занятие. Вечный беспорядок, царящий здесь годами, состоящий из носков, скомканных бумажек и самоподдерживающегося урагана, сразу бросался в глазницы. Не будет же он убирать весь этот хаос, который самолично устраивал здесь, после каждой генеральной уборки Папайруса — это будет сильнейшим проявлением неуважения к самому себе и его работе, как мастера беспорядка. За неимением мебели, за которую мог зацепиться взгляд, кроме скучного комода с лампой, Санс был вынужден перестать игнорировать «Слона в комнате». Беговая дорожка. От одной мысли о ней скелета съёжило. Как бы ни было плохи его дела, он ни за что ею не воспользуется. Монстр быстро отвлёк себя от неё, словно и не стояла она посредине комнаты всё это время, а сконцентрировал своё внимание на урагане, что кружился в углу комнаты. Продолжая отгонять любые мыли о дорожке, Санс начал всматриваться в содержимое этого потока вещей. Там были всё те же носки и бумажки, что и ранее, но кроме этого там кружились парочка книжек, спагетти и… маленькая белая собака? Телекинезом монстр подхватил лишний «объект» из водоворота предметов, чем нарушил его структуру, из-за чего вещи разлетелись по комнате. Санс не ожидал этого, поэтому не успел схватить при помощи магии все летящие в разные стороны предметы. Только спагетти его младшего брата было спасено, от того, чтобы врезаться в стену и вместе с тарелкой застыло в воздухе. За свою недальновидность скелет получил книгой по голове. Собака и спагетти на мгновение перестали поддерживаться магией и полетели вниз, но были вновь схвачены в нескольких сантиметрах от пола. — Тц. Это было неприятно. Ни в чём неповинная собака была объявлена виновником. Санс не давал ей убежать, всё ещё держа телекинезом, и вышвырнул её из окна в сугроб, а спагетти было сформировано в более кучную форму и положено в тарелку на комод. Разведя ещё больший беспорядок, чем был до этого, скелет, в этот раз не падая, медленно поднялся с кровати и встал около комода. Выдвинув верхний ящик, он достал из-под своей одежды очки и изоленту. Приклеив дужки к черепу в местах, где должны быть уши, комик направился в комнату Папайруса, чтобы взять из шкафа что-нибудь почитать. Большинство книг их домашней библиотеки представляло собой детские сказки и сборники таких же рассказов, далее шла литература о загадках и головоломках, написанная монстрами для монстров, вперемешку с журналами и газетами, содержащими эти самые загадки. На самой нижней полке в углу хранилась немногая литература, которая принадлежала Сансу. Это были книги, посвящённые научной деятельности различного характера, купленные Сансом давным давно для себя, две книжки с научной фантастикой и несколько энциклопедий, которые Папайрус периодически дарил ему на дни рождения. Конечно серьёзными знаниями там и не пахло, это были больше расширяющие кругозор факты для монстрят, сопровождающиеся цветными картинками на пол страницы, но был там и редкий экземпляр — перепечатанная версия упавшей с поверхности книги, содержимое которой не сильно пострадало от воды. Энциклопедия всё также была для читателей небольших возрастов, поэтому не имела развёрнутых и сложных формулировок, поверхностно касаясь каждой темы, однако не смотря на всё это, там содержались те немногие знания, которые удавалось получить о поверхности и жизни на ней. Взяв последнее из перечисленного, скелет вышел из комнаты и уже было направился на диван, как перед ним встало препятствие — лестница. Санс остановился, с одной стороны — он мог просто переместиться вниз телепортом и не морочить себе голову, а с другой — он не сможет вечно избегать лестницу в их доме, поэтому рано или поздно ему надо заново научиться ходить по ней. Выдохнув, он прижал правой рукой книгу к рёбрам, а левой опёрся на перила и начал спускаться. Из-за большего роста ступеньки теперь казались слишком низкими, поэтому было крайне непривычно. Медленно, но ему удалось спуститься без происшествий и падений. Развалившись на диване, Санс начал заново перечитывать книгу о мире за барьером. Сборная солянка из животного и растительного миров, климата, географии и достижений в науке, а также истории. Последнее было не столь насыщено, и больше посвящалось древним строениям по типу пирамид и руинам, а также цивилизациям, что жили около них. Что примечательно на протяжении всей книги не было и намёка на существование такой концепции как магия, душа или монстры. Возможно люди считали, что детям пока рано знать о том, что кроме них был ещё кто-то, чтобы избежать вопросов о том, что стало с монстрами. Старший из братьев услышал приближающиеся быстрые шаги по заснеженной дороге — это Папайрус возвращается. Переместившись к себе на кровать, Санс подходит к комоду, отклеивает очки и прячет их на место, закладывая слоями одежды. Младший открывает дверь и сообщает немного громче, чем при выходе: — Санс, я вернулся! Я в душ. «Хорошо, Папс» — думает про себя комедиант, а сам, перемещаясь в комнату брата, кладёт энциклопедию на место, а затем возвращается в свою комнату. Скоро Папайрус позовёт его на завтрак, а к этому времени нужно подготовиться. Он точно не сможет на расспросы брата ответить честно, как бы ему не хотелось. Как вариант придумать какую-нибудь историю о том, что спит и видит сон, а там к нему прилетает фея и говорит: «Санс, чтобы у других монстров не возникало сомнений в том, что ты старший из братьев, я подарю тебе новое тело!», взмах палочкой и он просыпается таким. Тяжёлый выдох. Наверное этот вариант бы сработал, будь Папайрус помладше лет на пять-шесть. Хоть он и до сих пор наивен в некоторых вопросах и смотрит на мир через розовые очки, но на такой отъявленный бред, особенно касательно своего брата, он уже не поведётся. Временная это мера или нет, но сейчас проще притвориться дурачком — будто он ничего не знает, просто проснулся таким и всё. Конечно, это неправильно, но Санс не знал, как преподнести брату правду. В доме слышен «Нье-хе-хе» младшего брата. Папайрус закончил принимать душ, и, выходя из уборной обновлённым, давал понять дому, что настроение у него сегодня хорошее. «Надеюсь, я не испорчу тебе этот прекрасный день…» — подумал Санс и лёг на кровать. Он слушал, как Папайрус отправляется на кухню, как гремит посуда, что он подготавливает для них двоих, как его брат напевает себе под нос, пока спагетти варятся, следующая же часть приготовления еды проходила с куда большим шумом. К сожалению, учителем по кухне для младшего выступала Андайн, поэтому Папс следуя её примеру, в процессе подготовки тефтелей и соуса каждый раз «громил кухню». Конечно, его брат не был настолько вспыльчив, как Женщина-рыба, поэтому всё ограничивалось только отбиванием томатов кулаками всмятку, пока те, не поймут своё место, тушением замороженных теффтелек на адском пламени, пока те не испытают муки всех кругов преисподней, и яростное перемешивание всех трёх компонентов при помощи призываемых костей. Снова прозвучало «Нье-хе-хе», и стало понятно, что младший брат посчитал блюдо готовым к употреблению. Ещё минут пять Папайрус прибирал кухню, от последствий жестокого надругательства над продуктами, а после послышались шаги по лестнице.

***

— Санс! Я приготовил нам завтрак! Пора просыпаться! Ответа не было. «Как обычно, до сих пор спит.» — думал Папс, пока подходил к двери брата. Он проходил через это каждое утро — чтобы заставить Санса проснуться и пойти завтракать, ему приходилось буквально брать полуспяшего брата под ручки и усаживать за стол, где он постепенно просыпался. — Санс, я захожу! Папайрус отрывает дверь в комнату старшего брата, и первое что бросается в глазницы — ещё больший беспорядок, чем обычно. — Санс! Такими темпами твоя комната станет не лучше свалки в Вотерфолле, ты хоть понимаешь, что нельзя цивилизованным монстрам жить в… Возмущённый взгляд Папайруса наконец достиг виновника хаоса в комнате. На кровати, представленной только в виде голого матраса лежал монстр-скелет, уж слишком похожий на его брата. Согнув руки в локтях, он держал их за головой, ноги тоже были согнуты, а одна нога была запрокинута на другую, монстр слегка размахивал ею, периодически пиная подальше хвост, который будто жил собственной жизнью, покачиваясь и проскальзывая под ногами то в одну, то в другую сторону. Прежде чем Папайрус успел что-либо сказать, скелет заговорил голосом Санса. — Утречко, бро. Сорян, что не подал виду, что не сплю. — Санс? — Что, Папс? — …Ты… Вырос?! — Можно и так сказать. — Эммм… Ваушки… К такому я был не готов… — Аналогично, бро. — Монстры же не растут так быстро… Так ведь? — Обычно нет. — Тогда почему ты?.. — Не знаю, Папс. Проснулся уже таким. — … — Санс. С тобой всё хорошо? — Агась. Я в полном порядке. — Ты уверен? У тебя ничего не болит? — Уверен. Быть честным — я чувствую себя на редКость хорошо. Санс подмигивает, ожидая ответного раздражения от Папайруса. Но тот будто и не слышал каламбура, продолжает стоять и обеспокоенно осматривать брата. — … — Ну, чтож… Если ты так, говоришь… Но если ты почувствуешь какое-то недомогание или поймёшь причину столь резкого изменения в теле, то сразу скажи мне об этом, хорошо, Санс? — Ооооокей. — Тогда. Я полагаю. Ты сам дойдёшь до столовой или мне помочь тебе? Санс приподымается и садится на край матраса. — Не, бро. Помощь не требуется. Я сам дойду. Старший из братьев поднимается, и Папайрус обнаруживает насколько колоссально было изменение в росте. Перед ним стоял скелет ставший даже выше его самого. Папс слегка оторопел от того факта, что ему не нужно смотреть вниз, чтобы посмотреть в лицо брату. — Ну так, чего стоим? Пойдём к столу. Санс прошёл мимо него, слегка коснувшись ладонью плеча, подталкивая тем самым последовать за ним. Младший наблюдал за тем, как старший идёт не торопясь в направлении лестницы, и как хвост последнего периодически изгибался из стороны в сторону, словно ползущая по воздуху змея. Папс шёл за Сансом внимательно наблюдая за его движениями, готовый в любой момент поймать брата, если тот в момент споткнётся. Хоть старший и делал вид, что всё под контролем и никакая помощь ему не нужна, но было кое-что в его образе, что выдавало его с потрохами. Новая часть тела, которую брат, видимо, не научился пока контролировать, выставляла на показ то, что прятал Санс под маской уверенного и сильно старшего брата. Он напряжён и взволнован. Хвостатые монстры в подземелье не были редкостью. Повсеместно можно было встретить кого-то с этой частью тела вне зависимости от места. Для некоторых монстров он был полезен и помогал, например, быстро плавать в озёрах и потоках Вотерфолла, или прыгать на нём как на пружинке преодолевая лавовые разломы Хотлэнда. Однако для большинства хвост не имел какой-то конкретной функции и просто являлся такой же частью тела, как большие уши. Если взрослые монстры умели контролировать себя и свои конечности, то маленькие во всю шевелили ушами и хвостами, непроизвольно показывая всем окружающим свои чувства и эмоции. Папайрус никогда специально не изучал как считывать те или иные движения хвоста. Это знание просто приходит тебе со временем, когда живёшь в среде, где у многих имеются хвосты, а Сноудин как раз таки являлся местом полным звероподобных монстров. И хочешь ты этого или не хочешь, но основам ты научишься. И судя по тем знаниям, которыми он обладал — Санс чем-то сильно обеспокоен. — Может тебе помочь спуститься с лестницы? — Не, Папс. Не переживай. Я не настолько беспомощен, чтобы даже с лестницы не смочь самостоятельно спуститься. Папайрус продолжал идти вслед за братом. Так миновав спуск, он подошли к кухне, где им был заранее поставлен стол и два стула с противоположных друг от друга краёв. — Ну и что у нас сегодня на завтрак? Отодвигая стул и медленно присаживаясь на него, спрашивает Санс. — Экх-кэм… Сегодня на завтрак у нас замечательные спагетти приготовленные мной, великим Папайрусом, специально для нас с тобой брат! — Отлично. А то у меня чувство, будто я уже несколько дней ничего не ел. — Тогда, Санс, за столь хороший аппетит ты получишь двойную порцию моих спагетти. Нье-хе-хе! — С превеликим удовольствием, Папс.