Часть 2. Завтрак.

От автора: Часть получилась в разы меньше предыдущих, но я не думаю, что это критично. Как никак, она посвящена не такому и долгому промежутку времени.

***

Папайрус демонстративно положил поверх порции Санса ещё одну и поставил тарелку с едой перед братом. — Знай же, брат, что я не даю двойную порцию кому попало. Это великая привилегия, которой сегодня я награждаю тебя. — Угу. Папайрус разворачивается, чтобы взять вторую тарелку и наложить пасты из кастрюли уже для себя. Он знает, что Санс не ест его стряпню, но это не отменяет того факта, что так Папс выражает заботу о своём старшем брате. Их совместные приёмы пищи по утрам служили больше как моменты, когда Папайрус и Санс могли спокойно поболтать друг с другом в приятной домашней атмосфере в начале дня, к тому же это был гарантированный способ разбудить его брата, а уже потом следовала гастрономическая часть. Поначалу он обижался, что Санс не притрагивается к еде, приготовленной им, но потом это уже стало чем-то само собой разумеющимся, поэтому Папс уже привык к тому, что порции комедианта постоянно отправляются в холодильник со словами: «Потом доем», «Я пока не голоден», «Оставлю себе на потом» и так далее. Закончив с накладыванием спагетти, Папс замер. Младший услышал посторонний звук, источник которого располагался позади слева. Стук вилки о тарелку. Он медленно развернулся, чтобы убедиться в том, что ему не послышалось. Кастрюля со спагетти стояла сбоку от обеденного стола, поэтому с этого ракурса Папайрус мог видеть всего Санса, сидящего за столом. Последний опять стукнул вилкой, немного покрутил ею, наматывая пасту, а затем отправил её в рот. Санс ел. Санс. Ел. Его. Стряпню. Папайрус застыл, наблюдая за братом, словно заворожённый, а тот всё продолжал отправлять еду в рот, явно наслаждаясь процессом. По крайней мере хвост его брата подтверждал последнее, двигаясь словно у счастливой собачки. Продолжая не мигая смотреть на брата, Папс поставил тарелку со своим спагетти на стол, а затем быстро подошёл к Сансу. Старший заметил быстрое движение брата и повернул голову в его сторону. — Мм? Что та- Но не успел Санс договорить, как почувствовал прикосновение тыльной стороны ладони Папайруса к его лбу. Другую руку Папс приложил к собственному черепу. После небольшой паузы убрал обе руки и тихо произнёс: — Температуры нет. — Эмм. Да?.. К чему ей быть? — Санс. Вытяни руку перед собой. — Зачем? — Санс не спорь. Мне нужно проверить. — … Ладно?.. Комик не охотно вытягивает руку перед собой и держит её некоторое время. Папайрус внимательно на неё смотрит. — Дрожи тоже нет. — … И… что это за внезапный медицинский осмотр? — Санс, ты уверен, что ты в порядке и что твоё изменение тела ни на чём не отразилось? — Да, Папс… Я уверен. Почему спрашиваешь? Но вместо ответа Папайрус опирается на стол, перенося часть веса на руки, тем самым наклоняясь и сокращая расстояние до лица Санса, щурит глазницы, внимательно глядя в лицо брату. Это продолжается секунд двадцать. Комик не выдерживает столь пристального и настойчивого взгляда, поэтому отводит взор первым и немного мнётся. — Ну… может… что-то и изменилось… Услышав желанный ответ, младший отстраняется. Явно гордый тем, что смог выудить у брата хотя бы это, он слегка улыбается, а затем направляется за своей тарелкой. — Вот видишь, брат. От моего внимательного взора ничего не утаить. Папайрус садится за стол напротив брата. — Я сразу понял, что столь внезапное изменение не могло пройти бесследно! Твой организм нуждается в энергии, которая была потрачена на столь быстрый рост! Я как заботливый брат помогу тебе прийти в порядок и позабочусь о твоём восстановлении! Можешь на меня положиться, брат! — … Хорошо, Папс. Доверяю тебе всего себя. — Вот и отлично! А теперь давай продолжим наш завтрак! Не волнуйся, если твоей порции тебе будет мало, я наложу тебе ещё моих замечательных спагетти, Нье-хе-хе-хе-хе! — Как скажешь, бро. … — Итак, Санс. Раз уж тебе нужно восстанавливать силы, то в ближайшие дни ты должен оставаться дома и отдыхать. Не волнуйся — я позвоню Андайн и сообщу о том, что ты уйдёшь на больничный на пару дней. А пока тебя нет на посту, я заменю тебя, так что можешь быть спокойным — ни один человек не пройдёт мимо незамеченным! — Окей, бро. Папайрус уже собирался выходить, но остановился. — О и, Санс. Раз уж ты вырос, то тебе ведь понадобится новая одежда. — Не, Папс, не парься. Меня устраивает как на мне сидят мои старые вещи, так что можешь не переживать об этом. — Ммм… А что насчёт твоей куртки? — Куртки? Я её ещё не надевал сегодня, так что без понятия. — Вот сейчас мы и проверим! Папайрус направляется в комнату старшего брата и берёт лежащую на комоде синюю куртку. Затем направляется вниз к Сансу, что всё это время лежал на диване. — Не попробуешь — не узнаешь. Надевай. Сансу явно не хотелось изменять столь удобное положение, но настойчивый тон младшего брата говорил о том, что от него не отстанут, пока он не выполнит требования. Комик сел, взял протянутую Папайрусом куртку, и надел её. Санс не стал её застёгивать, а просто накинул на себя. Она была немного длиннее футболки, но всё равно не доставала до шорт, оставляя часть позвоночника открытым. Если на теле она ещё смотрелась неплохо, то в плечах она стала явно мала скелету. — Ну не знаю, Папс. Я могу и не носить её вовсе, ты же знаешь — нам скелетам защита от холода и не нудна толком. — Нет, Санс. Куртка это важная часть твоего образа, поэтому мы не может от неё отказаться. К тому же я не могу позволить тебе выходить на улицу только в домашнем! Поэтому снимай её — я присмотрю тебе что-нибудь на подобии. Санс медленно снимает куртку и протягивает её брату. Тот вешает её себе на согнутую руку, а затем направляется в сторону выхода. — Хорошенько отдохни сегодня, брат! Если захочешь есть — паста в холодильнике, разогреешь её на плите. Я приду на обед, чтобы проведать тебя. — Окей, Папс. Папайрус выходит и закрывает за собой дверь. Санс слышит, как он постепенно удаляется, и плюхается всем телом на диван. — Ну, чтож. Видимо, я теперь на больничном.