Часть 5. Гостья.

«Ох, зря ты позвал её, Папс.» — Санс? — … Заходи, Андайн. Дверь распахивается, и в помещение заходит нежданная гостья. — И вот что у вас там случилось, а? Ты что — температуру подхва- Взгляд Андайн наконец достигает дивана и лежащего на нём монстра. Всё возмущение от того, что Папайрус своим звонком прервал её планы на сегодня, попросив зайти к ним домой за его братом, сразу улетучилось, когда она увидела виновника волнения звонившего. Санс лежал на диване в той же позе, что и сегодня утром, когда встречал своего брата. Андайн ошарашено смотрит на монстра, лежащего на диване и продолжающего смотреть телевизор, широко раскрыв единственный глаз, и не может поверить, что перед ней тот самый низкорослый скелет, с которым она только вчера виделась. — … Санс? — А кто ещё это может быть? Знаешь. Ты не первая кто задаёт мне этот вопрос сегодня. В следующую секунду тон монстра сменяется, становясь холодным и твёрдым. — Так зачем ты здесь? Андайн приводит в чувство резкая смена настроения собеседника. Но она не торопится отвечать. Папайрус попросил прийти к ним домой и посмотреть: как там Санс. «Я вижу, что он не в порядке, но на любой мой вопрос о его самочувствии, он отмахивается либо шуткой, либо тем, что всё нормально. Поэтому, Андайн, может хоть тебе он расскажет о своём состоянии чуть больше?». Она точно не может сказать Сансу, что её позвал Папайрус, раз уж он ему не признаётся. В попытке придумать правдоподобный ответ, она немного мнётся: взгляд машинально уходит в сторону, правая рука оказывается на шее, а левая на поясе. — Твой брат ещё утром мне позвонил и сообщил, что тебе сегодня нездоровится, поэтому попросил дать ему разрешение поработать вместо тебя на посту. … А мне как работодателю важно состояние моих работников, поэтому я пришла проведать тебя. Вот зачем я здесь. Андайн чувствует, что облажалась, не успев и одного вопроса Сансу задать. Тот же, в свою очередь, только прихмыкнул на её ответ. — Хех. Хорошая история. Почти правдоподобно. Ну так, заходи, коль пришла «проведать меня» — не стой у порога. Гостья немного медлит, но проходит дальше в дом, в сторону стола с «домашним камнем». — А. Точно. Извини, я не самый гостеприимный монстр, вот присаживайся. Спинка стула из кухни покрывается синим туманом. Подхваченный магией, он с большой скоростью подлетает к монстрихе, останавливаясь от неё в паре сантиметров. От столь быстрого движения мебели Андайн аж вздрогнула, но спустя секунду она приняла стул, поставила его около дивана и села обратной посадкой. Санс не удостоился выключить телевизор, но его приглушённый шум не особо мешал. Сменившись в лице, Андайн осматривала тело скелета несколько секунд, дольше всего задержав взгляд на хвосте, отчего тот дёрнулся сильнее обычного. — О, вас познакомить? Андайн, это хвост. Хвост, это Андайн. Он не общительный малый, но тот ещё обаяшка, если узнать его поближе. — И сколько ты в этом состоянии? — Прям сразу к делу, да? Ну чтож, начнём. Санс сменил ногу на ногу. — Проснулся таким. — Болей или неприятных ощущений в ногах, руках, спине, хвосте не имеется? — Неа. Все косточки в порядке и на своих местах, хочешь дам пересчитать? — Тактильные ощущений конечности не потеряли? Тепло, холод чувствуешь? — Всё исправно. И двигается без проблем. — Перед сном ничего нестандартного не употреблял? — Не знал, что ты в качестве сотрудника нарко-контроля также работаешь. Но спешу тебя разочаровать, я уж точно ничего такого перед сном не употреблял. А что ел и пил вчера — уже не помню. — Что ты вчера делал? Санс слегка помедлил с ответом. — То же, что обычно. — Какой сегодня день недели? Хвост перестал на секунду двигаться, а в глазницах комика пропали значки. Это всё продлилось от силу секунду, но Андайн заметила, столь резкую и внезапную реакцию, на самый обычный вопрос. В следующее мгновение в глазницах скелета вновь зажглись магические зрачки. — Хех. Не знаю. Я не слежу за этим. — Ты помнишь, за что я втащила тебе, когда оттаскивала твои пьяные в стельку кости из бара полгода назад? — Мне запрещено упоминать рыбные шутки при тебе, так что — не скажу. Не хочу расстраивать брата своей смертью от твоих рук. — Верно. Спасибо, что запомнил. Андайн задумалась. Она не самый лучший следователь, чтобы всего по парочке вопросов понять состояние монстра, считать тонкости мимики или использовать другие приёмы, из книг про детективов. Но и глупой её нельзя назвать. Да и что тут думать, Санс уже несколько раз дал ей понять, что не рад её визиту, хотя только вчера они неплохо общались. Они с Сансом не были хорошими друзьями, но и знакомыми их не назвать — возможно слово «приятели» лучше всего описывало их взаимоотношение. Но даже так — это было слишком резкое изменение. Будто она пропустила момент, когда они успели поссориться или что-то вроде того. К тому же, она знала, что Санс это та ещё непробиваемая стена, от которой попробуй ещё добиться какой-либо реакции. По её опыту — единственное к чему он относился серьёзно — это Папайрус. А тут обычный вопрос про день недели будто заставил его вспомнить нечто ужасное, хотя в этом дне нет ничего такого, тем более с его братом всё хорошо. — Каков вердикт, док? Прервал её размышления Санс. — … Я не знаю, что конкретно произошло с тобой за эту ночь, но это явно отразилось не только на теле… — … Продолжай. — Я не хочу делать поспешных выводов, да и не думаю, что мои предположения верны… А! И ещё кое-что. Я так и не осмотрела твою магию. Призови кости, пожалуйста. — … Санс впервые за всё время перевёл взгляд на Андайн, и посмотрел ей в глаза. А затем на пару секунд перевёл их за спину гостьи, куда он призвал кость, чтобы сначала посмотреть на неё самостоятельно. Женщина-рыба уже было обернулась, чтобы посмотреть, на что это он смотрит, но позади ничего не было. — Прости, подруга, но не могу. — Почему это? Стул ты спокойно магией двигал, слабости я в этом движении точно не заметила. — Просто не покажу. — Тогда душу хоть покажи, чтобы я через неё твою магию осмотрела. — Не-а. — Почему? — Не хочу. Андайн вздохнула. Вести диалог с монстром, который никак не хотел идти на контакт, уже начало выматывать. — … И, как понимаю, через битву их призвать я тебя не заставлю, так? — В точку. Андайн слегка сползает со стула. Голова оказывается на левой руке, упёртой в колено, а правя согнута на спинке стула. Она демонстративно наклоняет голову на бок. — Если ты не признаёшься, как мне понять, что с тобой произошло? — Никак. Ведь со мной ничего не произошло. Просто подрос и вырос хвост. Бывает. А тебе… Санс слегка потягивается, изгибая спину. — …думаю, пора уже домой или к Папайрусу с отчётом о … Санс прерывает себя на полуслове, заметив резкое изменение в лице монстрихи. — Андайн? Что за взгляд? — … — Андайн? — Твоя душа, Санс … она красная … Когда Андайн поменяла позу, ей стали видны ещё несколько позвонков монстра, из которых уже росли рёбра, короткая футболка не могла прикрыть их с такого ракурса. Она хотела было отвести взгляд, чтобы не смущать собеседника, тем, что увидела больше, чем должна была, как Санс немного выгнул спину при потягивании. И тогда она увидела небольшое красное пятнышко, показавшееся на долю секунды. Но и этого хватило Андайн, чтобы понять, почему скелет не горел желанием показать свою душу. Она не знала, что не будь у неё повязки на левом глазу, она бы увидела, что в душе монстра перед ней есть ещё и другие цвета, но именно эти слова заставили Санса действовать незамедлительно. Как только Андайн произнесла эту фразу, всего Санса словно окатило холодной водой. В голове моментально возникло предположение о том, что человеческая часть его души начала поглощать его изначальную. Поэтому скелет тут же привстал, оперевшись одной рукой о диван, а другой призвал свою душу. На ладони монстра возникла точно такая же душа, какой он сегодня её видел. Красная окантовка не стала толще, а сердцевина всё ещё была белой, отдавая розовым на пересечении. Санс выдохнул и отозвал душу. Андайн словно заворожённая смотрела на цветное перевёрнутое сердечко, которое Санс призвал и внимательно рассматривал со всех сторон. Ей не показалось: душа монстра и вправду имела в себе красный цвет, правда не в таком количестве, в каком она предположила. «Вот что с ним произошло!», «Всё дело в душе, а точнее в этой красной окантовке, что окружает её, поэтому то он так враждебен, от не хочет, чтобы кто-то видел, как эта штука поглощает его душу!», «Это болезнь такая или что это такое вообще?» — рой мыслей, пробегающий у неё в голове, спугнул голос собеседника напротив. — Ты зачем так пугаешь?.. С ней всё нормально. Услышав слова Санса, у неё чуть челюсть не отвисла. Она не смогла сдержать, нахлынувшее на неё, возмущение из-за несерьёзного отношения монстра к собственной душе. — … Ты мне говоришь, что ЭТО НОРМАЛЬНО?! Андайн подскакивает со стула, от чего тот падает. — Санс, да у тебя душа поражена какой-то красной мутью! Это нихрена не нормально, Санс! — … Это не муть … — Тогда что?! Паразит?! Болезнь?! Андайн активно размахивает руками, подчёркивая слова, не зная куда деть злость на скелета. — Не первое и не второе. Успокойся. — А что же тогда, а, умник? Просвети меня! Но Санс молчит, глядя Андайн в лицо. — Ну?! Чего молчим? Воды в рот набрал?! — … — Тц! Я звоню Папайрусу! И либо ты выкладываешь всё при мне, либо при нас обоих! Девушка достаёт из заднего кармана брюк устройство связи. — Андайн, положи телефон. — Не положу пока не признаешься! Зрачки Санса пропадают из глазниц, а голос становится грубее. — Положи. Телефон. — Не указывай мне, я сама решу, что мне делать! Твой брат должен знать, что происходит с душой его брата! Она одним движением пальца заходит в Контакты телефона, чтобы уже набрать тому, кого нет в комнате. — Я сказал. Положи! Телефон! На месте потухших зрачков загорается два новых, куда больших, чем обычно, и цветных. Левый горит синим, а правый — красным. Одним движением кисти скелета, устройство вылетает из рук Андайн и впечатываться в стену. Звук удара приводит вспылившего в чувство. А Андайн ошарашено смотрит на трещины, что образовались от удара. — Нет… Нет, нет, нет, нет, нет… только не опять… Сильная дрожь пронзает тело комедианта. Девушке даже не нужно быть близко к Сансу, чтобы увидеть как того всего трясёт. — А-Андайн?.. — И зачем ты его сломал? — Ты… цела?.. Девушка быстро осматривает руку, из которой магия Санса выхватила телефон. Ожогов магией, порезов или вывихов не обнаружено. — В полном порядке. Санс некоторое время смотрит на Андайн, убеждаясь в том, что она не пострадала. Он принимает положение сидя, облокотившись о колени. Зрачки вновь приняли нормальный размер и стали белыми. В комнате становится до безобразия тихо, и только шум телевизора разбавляет эту тишину. А затем раздаётся едва слышимый голос. — … Ты … так хочешь знать, да? — Не я одна. Твой бра- — Пообещай! Прерывает её скелет, а затем продолжает куда тише. -… Пообещай, что не скажешь ему. Андайн молчит, наблюдая за тем, как Санс нехотя идёт на уступку. — Я… Я скажу, что со мной. НО. Ты должна пообещать, что Папайрус… что он не узнает и слова из того, что ты услышишь. Женщина-рыба не отвечает, но чувство беспокойства, за монстра перед нею, заставляет озвучить не самую приятную мысль, которая самой первой возникла в голове, из-за слов Санса. — Всё… настолько плохо, Санс?.. Ты … умираешь?.. — Нет. Я живее всех живых. Поверь, подруга. Я сейчас живее любого монстра в подземелье. Андайн сейчас не до обещаний, но ей нужно знать, что происходит с Сансом, уже не для Папайруса, а для себя. Поэтому она соглашается на условия скелета. — Я… Я обещаю, что то, что ты мне расскажешь останется между нами. Так … что твориться с твоей душой? — Человеческая душа. — Что? — Проще говоря — я поглотил человеческую душу. Андайн хлопает глазом. Она не ожидала, что после всего этого представления с ней поделятся таким бредом. — Что?! Ты? И поглотил человеческую душу?! У тебя нет к ним доступа, Санс. — А кто сказал, что я поглотил одну из тех, что нам удалось собрать. — Тогда тебе бы пришлось убить человека, что сегодня упал сюда. Но я бы знала: выйди из Руин хоть кто-то на него похожий. У Альфис камеры по всему подземелью — она бы сообщила мне незамедлительно о его прибытии. Да и с твоими статами, Санс, ты и мухи не… Взглянув на последнего, она не увидела привычного выражения. Он посмотрел а неё со взглядом полным сожаления. Словно грешник, терзающий сам себя за содеянное, он смотрел на неё, явно давая понять, что перед ней явно не невинная овечка. Андайн даже растерялась. Она садится на диван, ожидая ответов, на так волнующие вопросы. Санс отворачивается от неё, смотря теперь на пол перед собой. — Та-а-а-ак. И как это произошло? — Прежде чем я отвечу. Вопрос. Тебе когда-нибудь снился сон, где ты просыпаешься? Андайн немного думает, пытаясь вспомнить, что ей вообще когда-то снилось. — … Мне лично — нет. Знакомый как-то рассказывал, о чём-то подобном. Жуть какая-то, а не сон. — А если эта жуть будет происходить в реальности? — Что, прости? — Что если ты просыпаешься, начинаешь свой обычный день, идёшь на работу, а затем находишь себя опять в кровати. Подумав, что это просто сон, ты снова начинаешь день, завтракаешь, тренируешься, общаешься с соседями, а затем опять просыпаешься. Как бы ты это отреагировала? Монстриха немного наклоняет голову в вопросительном жесте. — Ты… К чему ты клонишь, Санс? Санс поднимает голову на телевизор, хотя взгляд его устремлён куда-то далеко за экран. — … Поверишь ты мне или нет, но я проживал этот день сотни раз… О, и отвечая на твой вопрос — сегодня 23 октября, четверг. Самый ненавистный мною день. — … Допустим … А человек тут при чём? — А это — самая интересная часть. Повторять я не собираюсь, так что слушай внимательно, Андайн. — Представь, ты просыпаешься утром от самого жуткого кошмара в жизни, в голове мелькают образы, но толком ты вспомнить ничего не можешь. День набирает обороты, но ты ощущаешь что-то странное: будто знаешь, что тебе скажет Папайрус за завтраком, знаешь с кем и о чём ты будешь говорить, а ещё знаешь, что вот-вот придёт нечто ужасное. А затем из Руин выходит человек. Ребёнок. «Ха. Отличный кандидат, чтобы Папайрус опробовал свои ловушки» — мелькает у тебя мысль. А потом, всего за пару часов, подземелье опустело на добрую половину жителей. — Этот маленький «беззащитный» ребёнок одним махом убивает всех. И вот, стоишь ты, перед этим существом, в последнем коридоре и ясно осознаешь, что и тебя он тоже прирежет на раз-два, но ты всё равно вступаешь с ним в битву, а затем — тебя убивают… Ты просыпаешься у себя в кровати, но в этот раз ты помнишь всё. Поздравляю, ты заперт в бесконечном дне, но в отличие от всех остальных, ты знаешь про это. — Попытки убить человека совместными усилиями местных монстров не увенчались успехом — он будто знал откуда ты выпрыгнешь, откуда прилетит атака, где расположена ловушка, когда вы атакуете всем махом, куда отойти, чтобы увернуться. Он словно играется со всеми вами. В попытке его остановить ты умираешь — и опять просыпаешься в постели. — Ты эвакуируешь жителей Сноудина, ведь знаешь, что человек скоро здесь будет, и случайно натыкаешься на него. Ты готовишься, к нападению, но ничего не происходит. Он просто стоит и смотрит на тебя. Человек не говорит, но по его мимике и поведению ты понимаешь, что перед ним сейчас не монстр, а любимая игрушка, с которой так весело играть. И тогда ты понимаешь: кто тебя запер. — Попытка за попыткой, смерть за смертью, но удаётся поймать человека в ловушку, смерть, от которой, неизбежна. Удар — и ты видишь, как из обезжизненного тела вылетает красная душа и тут же рассыпается на сотки осколков. И вот ты стоишь посреди города, где был несколько минут назад и пытаешься понять, что только что произошло. Как тут, появляется человек, без единой царапинки. Ты в панике нападаешь на чудовище, что восстало из мёртвых, а затем опять просыпаешься. С этого момента ты будешь помнить все смерти человека. Санс делает небольшую паузу и облокачивается спиной на диван, кладя руки на его спинку. — Смерть — пробуждение. И так не один десяток раз. Нервы сдают. Никто тебе не верит, кроме Андайн, и Альфис. И то, вы воспринимаете меня как сумасшедшего. — Ты и сейчас так думаешь — я знаю… Санс, не поворачивая головы, смотрит на рядом сидящую Андайн. Девушка уже прекратила попытки осмыслить сказанное и только слушала монолог скелета, стараясь не упускать ни слова. — Зная, что человека нельзя окончательно убить, появляется план заточить его в клетке. Совместными усилиями вам втроём удаётся словить человека. «Наконец-то, этот ад закончится» — промелькнула в голове мысль, а затем ты просыпаешься. — Ещё попытка, вторая, третья, их всё больше. Ты уже откровенно устал каждый раз объяснять, товарищам, про сбросы человека, про то, что вы уже пробовали, какие планы нереализуемы, а что не сработало. Тебя бесит, что ты один помнишь это, постепенно рассудок сбоит: «Как они не понимают, что это не сработает?», «Хватит повторять одно и тоже, Альфис!», «Вы думаете — я шутки шучу?», «Мы пробовали это несколько раз, Андайн, ты что не помнишь?» Санс замолкает на минуту. Зрачки то гаснут, то вновь загораются. В такт этим изменениям хвост монстра слегка вздрагивает. Наконец он произносит: — В тот раз мне точно не нужно было приходить к тебе домой… — Я сорвался… — … — Андайн. Санс повернул голову в сторону монстрихи, которая не мигая наблюдала за недавними изменениями на лице скелета. Он попытался произнести следующее максимально отстранёно, словно обычную констатацию факта, но нотки сожаления всё-таки промелькнули в голосе. — Я убил тебя… Скелет отворачивается от слушателя и запрокидывает голову, пытаясь высмотреть что-то сквозь потолок. — Те самые кости, которые и урона толком не наносят, убили тебя всего за минуту. В тот день, я не напал на человека. А затем проснулся. — «За что мне эта пытка?», «Чем я провинился?», «Почему именно я?», «Как это всё остановить?» … Я и не заметил, как после пробуждения оказался в Хотлэнде. Я смотрел на лаву, желая, чтобы хоть она подарила мне покой. И бросился с вниз… А затем проснулся. Санс хмурит глазницы, словно собирается с мыслями, но не торопится продолжать. Он наклоняется вперёд и немного набок, облокачивая череп на руку, что поставил на ручку дивана, другая рука оказывается согнутой на ноге. — Меня перестали волновать жизни монстров, с которыми человек столкнётся после моей смерти. Для меня остались только я и он. Я нападал на него бесчисленное количество раз — стоило ему только пересечь порог Руин. Он умирал. Я умирал. Пару раз после моей смерти я даже оказывался снова жив, стоя у двери, и мы продолжали наш бой. — … В голову стали заползать мысли: «Может это и есть решение?», «Бесконечная битва до изнеможения противника», «Но что бы я ни делал, человек, всё равно, убивает меня», «Мне нужно стать сильнее, чтобы у него не было и шанса», «Но как?», «… Уровень Резни…», «Я могу…», «Я могу поднять свой УР», «Я могу задавить человека силой», «Я могу его убивать ещё до того момента, когда сам выдохнусь». Скелет отрывает голову от руки. — Хех… Мысли психа, скажи? Пока он говорит, он вновь поворачивается лицом к гостье. В этот раз он не отворачивается, а продолжает смотреть прямо ей в глаза. — Ты правильно поняла, Андайн. Я пошёл целенаправленно убивать жителей подземелья, прямо как тот, кого я пытался остановить. Вы стали для меня не больше, чем цифрами поднятых Очков Пыток. Он слегка ухмыляется, будто вот-вот скажет шутку. Но изгибается только рот, оставляя всю ту же форму глазниц.       — Например, ты — «дамочка-пятьсот», Маффет — «леди-триста», Пайроп — «зажигательные восьмидесятые», Астигматизм — «десятеро чертей», Бодж — «надоедливые пятнадцать». Я придумал прозвища для многих. Я узнал, что лучше убивать монстров из Ядра, Нового Дома и Хотлэнда, ведь при их убийстве рост УР происходит быстрее … Заметив промелькнувший страх на лице слушательницы, Санс отворачивается от неё. Теперь уже повернув голову к лестнице. Хвост монстра напряжённо качает кончиком из стороны в строну. — С течением времени я стал убивать всё больше и больше… Чем был выше мой УР, тем дольше длились наши битвы с человеком, тем чаще он умирал, тем реже я умирал, но вскоре это перестало означать меньше смертей для жителей подземелья, ведь человек после смерти стал возвращать время не на пару минут назад, а на часы, когда я только просыпаюсь. Он стал мучать меня в ответ. Санс отворачивает голову от Андайн, на сколько ему позволяет шея, и кладёт её на руку. — Когда я напал на человека на 15 Уровне Резни, ты не поверишь, что произошло… Мои кости… Они превратились вот в это. Санс демонстративно щёлкает пальцами правой руки, в воздухе между диваном и телевизором возникает заостренная с одного края кость. — Уродство, скажи? Всем видом говорит о том, что нужна, чтобы убивать. Так и кричит, что призвал её убийца… Кость провисела в воздухе всего секунд пять, а затем бесшумно растворилась в нём же. Санс вновь поворачивает голову к лестнице. — Но есть у этой косточки один плюс — она крепкая и пробьёт что угодно. Даже толстенные каменные двери Руин. И тогда у меня в голове возник план. Я не позволю человеку выйти из Руин и буду убивать его при любой его попытке. При чём он даже не сможет атаковать меня в ответ. Он не может пробить дверь, зато я могу. Это односторонняя ситуация. Наконец-то хоть в каких-то условиях у меня есть преимущество. И я начал сторожить его у входа. — Двери Руин не только прочные, но и тяжёлые, поэтому быстро выйти у него не получалось. Зато я, при малейшем их движении, сразу атаковал, пробивая их насквозь вместе с человеком. А затем я научился слышать каждый его шаг, доносящийся за дверью. Теперь даже при простой попытке подойти к ним он прощался с жизнью. — Я загнал его в ловушку из которой, он не мог выбраться, ведь сколько не перезапускай день заново, сколько не умирай самостоятельно, в попытке откатить время назад — я всё равно стоял там, гарантированно убивая его при попытке выйти. Я не ел, я не спал, я просыпался, убивал монстров, а затем стоял у двери, вслушиваясь в каждый звук. И так мно-ого раз… О-о-очень много раз… Санс вздыхает. — Он очень долго не сдавался. Но со временем, в его попытках выйти, начало ощущаться отчаянье, тяжело передать словами, как я именно это почувствовал. Последней каплей был случай, когда он прибежал к выходу из Руин на целый час раньше обычного — это был его рекорд по скорости. Но к этому времени я уже был там. Я слышал как он со всей дури впечатался в двери, ломая себе кости, пытаясь отрыть их быстрее обычного, а затем я пробил дверь вместе с ним костями насквозь. И снова проснулся. На лице Санса возникла лёгкая улыбка, которая затем сменилась крайне тоскливым выражением. — Давным-давно, для меня, у меня была подруга. Она живёт в Руинах. Мы переговаривались с ней через двери каждый день в одно в и тоже время. И, к сожалению для неё, наши встречи были утром. Сотни раз я слышал, как она подходит к двери и зовёт меня, чтобы поделиться новостями, о том что в Руины упал человек. Поначалу я пытался предупредить её, что это не «ребёнок», а чудовище, но она не верила. Зрачки в глазницах погасли, а новая конечность опала мёртвым грузом на сиденье дивана. — Когда… Когда человек стал проходить Руины куда дольше обычного — я понял, что он проводит время с ней. Мне стало мерзко от понимания того, что он играет с ней в семью после того как беспощадно убивал её до этого. Что он пользуется её лаской и заботой в качестве утешения. … Когда на следующий сброс она пришла, чтобы поделиться новостями, я убил её… Не ради очков пыток, а для того, чтобы человек не имел возможности чувствовать себя спокойно, чувствовать себя любимым, чувствовать себя «как дома». Скелет некоторое время молчит. Пока он приводит мысли в порядок, продолжение его позвоночника вновь подаёт признаки жизни. — Но вернёмся к пробуждению после впечатывания в дверь. Я стоял около них в полной готовности, ожидая его. Но он не прибежал. Когда наступило время встречи с моей подругой — никто не пришёл. Я уже было решил, что он смог заставить её сражаться с ним намного раньше обычного, но через полчаса послышались громкие быстрые шаги- это была она. Она бежала к двери, лопоча на свою невнимательность. Она стала извиняться за опоздание, и вновь рассказала о упавшем ребёнке. Но знаешь, что? У чудовища прорезался голос. На последних словах кончик хвоста резко дёрнулся. — За всё это время он не проронил ни слова, даже больше, за всё время я не услышал из его рта даже вздоха боли. А тут, оказалось, что он умеет кричать, плакать навзрыд и даже говорить! Мне стало интересно, поэтому я попросил подругу: дать ему телефончик, чтобы поболтать. Получил я его номер только на следующий день. Это был первый раз — когда наступила пятница. Я сразу позвонил ему, и он мне ответил, и мало того, предложил встретиться, чтобы всё закончить. Санс вновь поворачивается к Андайн. — … Хей, Андайн. Ты знаешь про «короткий путь»? Она не ожидала, того, что её спросят о чём-либо и будут ждать ответа. Через несколько секунд, она поняла, что это не просто риторический вопрос. Она тихо ответила. — … нет… — О, точно. Эта была другая ты, извини. Смотри внимательно. Санс встаёт с дивана. *Вжух* Он появляется на втором этаже и облокачивается на перегородки, отделяющие его от первого этажа. Андайн итак сидела в потрясении, поэтому ещё сильнее удивиться внезапной пропаже скелета на ровном месте она не смогла. — Меня ищешь? Послышался голос монстра со второго этажа, куда она тут же устремила взгляд. — Это был «короткий путь» или по простому — телепорт. Могу делать это хоть весь день, но не могу оказаться там, где никогда не был. — Человек предложил мне встретиться в самом начале его пути, в месте куда он падает. Он придумал план, по которому я, не боясь его побега, могу оказаться в Руинах. Не хочу раскрывать тонкости, оно тебе не надо, просто знай, что я прошёл через все Руины в тому самому месту. А затем я убил его, чтобы обратить время вспять. Проснувшись на кровати, я сразу переместился к месту его падения, и знаешь что? Оказывается при каждом моём пробуждении человек лежит без сознания целых три часа, вот откуда у меня было время, чтобы спланировать нападение на него или набрать УР. Пока я готовился — он дрых. — Когда он очнулся, мы поговорили по душам. … Он поздравил меня с победой. А затем… добровольно предложил свою душу… Я поглотил её. А затем проснулся. И вот он я, перед тобой — с душой человека, который никогда не падал в подземелье, и которого для вас никогда не существовало и не будет. Хотел бы я, чтобы это было только сном, но души монстров не приобретают такой силы от обычного сна… Санс прихмыкивает. — Ну как тебе история? Звучит правдоподобнее той, что ты сказала, когда пришла сюда? Комедиант наблюдает за реакцией девушки со второго этажа. Андайн сидит неподвижно, но её взгляд мечется по комнате, отражая активную мыслительную деятельность, которая происходила в её голове, периодически застывая на том, кто стоит наверху. Она хочет спросить так много, уточнить некоторые моменты, что она упустила, спросить то, что Санс не упомянул, но ничего из этого она не озвучивает. Единственное на что её хватает — это: — … Санс, я… я не знаю… Как… как ты не сошёл с ума?.. Санс ухмыляется. — О! Я был очень близок к этому! Но ты не подумай, что я в адеквате. Уверен последствия этих сбросов останутся со мной на долгое время. Тебе интересно, что изменилось в том монстре, который ещё вчера был самым обычным скелетом, кроме роста и хвоста? Голос говорящего в момент становится серьёзным, перечисляя последствия сбросов. — Мне ментально больно бездельничать. Я не могу заснуть в тишине. Я слышу слишком много тихих звуков, они не дают мне покоя. А ещё я знаю как легко убить каждого жителя подземелья… Небольшая пауза, следующие слова звучат куда тише: - ... кроме Папайруса, конечно. — Ты спросишь меня: «Санс, почему ты вообще сознался мне во всём этом? Ты же мог просто придумать какую-то правдоподобную историю, в которую я бы поверила, так зачем ты «выложил карты на стол»?» … В знак извинения… — Извинения перед тобой, за то, что ты никогда бы не узнала, не скажи я это тебе сейчас. Каждый раз, когда я набирал УР, перед тем как сторожить дверь, ты была самым первым монстром, кого я убивал. Санс отворачивается от гостьи, сидящей на диване. Они оба молчат несколько минут, стараясь не встречаться взглядами. — Если быть честным… Начиная с самого первого моего пробуждения, я раз за разом нарушал, то обещание, которое дал однажды своей подруге из Руин. Обещание защищать упавшего сюда человека и провести его до самого конца в целости и сохранности. … Поэтому, поступай как знаешь… Но, если всё-таки решишь ему рассказать... будь добра - опусти детали… - Прошу тебя… Андайн едва кивнула, на просьбу монстра, от чего последний выдохнул. Санс ещё немного посмотрел на пол первого этажа, а затем, оттолкнувшись от перил, встал ровно. *Вжух* Он оказывается на первом этаже и заходит на кухню. - Я заварю чай. Тебе СУШеный или морской? Поняв, что на этом их диалог можно считать законченным, Андайн вздыхает с облегчением. Конечно, она потрясена услышанным, и не раз, наверняка, будет думать об этом перед сном, но она всё же довольна тем, что Санс рассказал ей, что с ним произошло. Да и скелету, скорее всего, стало легче от этого - кому ещё он может излить душу о таком? На лице у монстрихи появляется лёгкая улыбка и она отвечает: - Морской, если можно. - Понял. Скоро будет.

***

От автора: Ух. Поздравляю всех, кто дочитал до этого момента. События этой главы и заставили меня написать этот фанфик. Я несколько раз представляла себе этот монолог, варьируя контекст и эмоции героев. Надеюсь у меня получилось, что-то вразумительное. Думаю по описанному в главе уже понятно, какие сбросы отвечают за какие ключевые события, но вот вам для наглядности продолжение списка из 3-ей главы: 9) 83 сброс - Санс случайно убивает Андайн 10) 84 сброс - Попытка самоубийства 11) 98 сброс - Санс решается на умышленное убийство монстров для набора УР 12) 113 сброс - Санс набирает 15 УР и впервые видит преобразившиеся кости 13) 117 сброс - В процессе битвы с человеком кости случайно оказываются в дверях Руин, оставляя после себя дыры, что Санс замечает 14) 129 сброс - Санс впервые убивает Ториэль