Глава 2. Тишина перед съёмкой.

От винтовой лестницы слегка закружилась голова. Она не привыкла к таким домам. В их квартире в Сеуле было тесно: две на троих, одна из которых проходная, вечно работающий телевизор и запах лекарств из отцовского кабинета. Сама квартира маленькая, тяжело было не пересекаться с родителями, когда этого не хотелось. Здесь же — простор, тишина и камеры, которые ещё не проснулись. Кэянь поймала себя на мысли, что это похоже на чужую жизнь. На примерку. Интересно, подойдёт ли? Перед совместной трапезой девушка приняла душ, сделала небрежный пучок на скорую руку и переоделась в домашнее. Это были серые спортивные штаны и чёрный топ с почти незаметным пятном от белизны, которую случайно как-то раз разлила в ванной. Теперь это любимая вещь для дома. В гостиной уже сидели Джисон, залипающий в телефон на диване, Юнби, рассматривающая обстановку в доме, и Чанбин заваривающий лапшу на всех. Никто не разговаривал. Кэянь почувствовала ноты неловкости, когда почти бесшумно присела на край дивана. На телефон пришло уведомление. Создан новый групповой чат "Anxiety". Сразу прилетело сообщение: " Добро пожаловать к нам на проект! Я ваш менеджер Бан Кристофер Чан. Можно просто Чан. Надеюсь вы уже ознакомились с домом и в курсе, куда попали. В этом чате я буду присылать вам расписание, задания и рейтинги вашей команды. Также тут можно просто общаться и передавать сообщения руководству. Хорошего дня! Завтра приеду для личного знакомства в полдень. " Кэянь посчитала, что нужно ответить, и написала простое сообщение "Приятно познакомиться, вам тоже хорошего дня!" Кто-то из ребят тоже прислал ответ, но девушка уже убрала телефон, ведь в комнату зашли Минхо с Хёнджином. У первого были влажные волосы, прикрывающие его глаза почти полностью. Второй же вышел как на подиум. Идеально убранные волосы в маленький хвостик, браслеты, дорогая одежда. " Он в этом обедать дома будет?" Пронеслось в голове, пока взгляд не переместился на Минхо. В его руках был энергетик, который открыл и слегка отпил. Он выглядел так по-домашнему... привлекательно? Кэянь отвела взгляд, не придав значения своим мимолетным мыслям. Все тут взрослые люди, кто-то, возможно, даже университет закончил, это нормально посчитать кого-то симпатичным. Тем не менее она плохо его знает, но на первый взгляд он не самый любезный человек. Чанбин накрыл стол, расставив тарелки с лапшой, приборы и салфетки. — Сегодня у нас не самый питательный обед. Но позже обязательно сходим в магазин и купим необходимое. — Произнес тот, садясь за стол, с аппетитом облизываясь. — А где Соа? — Спросила Кэянь осматривая новых соседей. — Она сказала, что не голодна и придёт только на ужин. — Ответил Джисон, уже уплетая лапшу. Девушка лишь пожала плечами. Разные ситуации бывают, может хочет отдохнуть в тишине. Постепенно разговор завязывался. Главными болтунами оказались Хан и Чанбин. Они рассказывали как попали на проект, чем занимались до и во время него. Кэянь пока что внимательно слушала, изредка бросая короткие фразы. — В четвёртом турнире я был уверен, что вылечу! Было столько крутых ребят, которые танцуют так, будто у них отобрали всё. — Рассказывал Джисон, жестикулируя. — А оказалось я даже не самое последнее место в топе занял! Почти вошёл в пятёрку. — А я был тогда в пятёрке! — С самодовольной улыбкой проговорил Чанбин. — Я тебя помню, ты в пятёрку попадал только один раз. — Подколола его Юнби доедая. Парень лишь закатил глаза и цокнул. — А я помню как ты упала за кулисами прямо перед выступлением, споткнувшись о собственную ногу. — Вспомнил тот. Пока они обменивались колкостями, единственные, кто ещё ничего о себе не рассказали были Минхо и Кэянь. — Кэянь, ты ведь не кореянка, верно? — Резко спросил Хёнджин, как только потерял интерес к беседе других. — Да, я из Китая, но живу тут уже очень давно. — Ответила та, не выдавая, что растерялась от проявленного к ней внимания. — О, круто, я в старшей школе изучал китайский и часто ездил в Китай. Ты откуда? Казалось, что Минхо проявил внимание к их беседе, смотря в их сторону. Кэянь заметила это, но не придала значения. — Родилась в Чунцине. Когда мне было шесть, мы переехали в Сеул. — Чунцин — это там, где горы и туманы? — оживился Хёнджин. — Я был там один раз на каникулах. Очень красиво, но я постоянно терялся в этих многоуровневых улицах. Кэянь удивлённо моргнула. Она не ожидала, что кто-то из компании не только слышал о её родном городе, но и был там. — Да, там легко потеряться, — сказала она, и в её голосе впервые проскользнуло что-то тёплое. — Бабушка говорила, что даже таксисты не знают всех дорог. — А ты помнишь город? — спросил Хёнджин. — Ты же была маленькая, когда уехала. Кэянь задумалась. — Помню запах. Острый, влажный. И горы. Они везде, куда ни посмотри. И бабушкин голос, когда она пела мне перед сном... — она оборвала себя, почувствовав, что говорит слишком много для первого дня. — Тепло вспоминаешь, — заметил Джисон, отвлекаясь от тарелки. — Это приятно. Кэянь не ответила. Тепло — не то слово. Скорее, щемящая тоска по тому, что нельзя вернуть. Она подняла глаза и столкнулась с взглядом Минхо. Он смотрел на неё не холодно, как раньше, а... изучающе. Как будто пытался сложить пазл. Кэянь первой отвела взгляд. — А ты, Минхо? — вдруг спросила Юнби. — Мы все что-то рассказали, а ты молчишь, как партизан. Минхо сделал глоток энергетика. — Что рассказывать? Я танцую. Это всё. — Скучно, — фыркнула Юнби. — Скучно, но рассказывать больше нечего, — ответил Минхо. — А как же то, что ты единственный из нас, кто уже знаменит? У тебя даже фанаты есть! Минхо снова глотнул энергетик, выдержав паузу: — Я просто состоял в команде по кавер-дэнсу. Даже соц сети вести только недавно стал. Просто чем то зацепил людей. — Ладно, — сказала Юнби. — Тогда, раз уж мы теперь должны быть одной командой, вопрос всем. Чего вы боитесь больше всего на этом проекте? Считаю, нам нужно сближаться, от этого зависит продуктивность. Кэянь смотрела на них и пыталась представить, какими они будут через месяц. Смогут ли ужиться и стать настоящей командой. Чанбин — надёжный и открытый. Джисон — громкий, но, кажется, беззлобный. Юнби — колкая, но не злая. Хёнджин — красивый и знает это. Минхо — пока загадка. И Соа, которую она почти не видела. Семь человек, которых свела случайность. Или продюсеры. Какая разница? — Вылететь, — сразу ответил Чанбин. — Опозориться в прямом эфире, — добавил Хёнджин. — Представляешь, делаешь движение, а у тебя штаны треснули. И это увидят миллионы. — Это слишком конкретно для простого «боюсь», — заметил Джисон. — У меня богатое воображение, — парировал Хёнджин. — Я боюсь камер, — тихо сказала Кэянь. Все посмотрели на неё. — Не самих камер, — поправилась она. — А того, что они покажут. Меня настоящую. Я не знаю, готова ли я, чтобы меня видели такой. Юнби хмыкнула. — Это честно. Я боюсь, что сорвусь на ком-нибудь и меня выгонят. Я не умею держать язык за зубами, когда меня бесит несправедливость. — А ты? — Джисон повернулся к Минхо. Тот молчал так долго, что Кэянь подумала — он не ответит. — Боюсь только того, что проект окажется невыносимым. — наконец сказал он. — И я не смогу нормально танцевать из-за безумных идей продюсеров. В комнате стало тихо на секунду. — Я... согласна. — осторожно сказала Кэянь. — Я думаю все здесь этого опасаются, — коротко ответил Минхо. — Но мы прошли отбор, — сказал Чанбин. — Значит должны справиться! Мы не так долго знакомы, но я верю в вас, мы станем отличной командой! — Надеюсь на это, — сухо ответил Минхо и поднялся из-за стола. — Спасибо за лапшу. Он вышел, не оглядываясь. Джисон проводил его взглядом и покачал головой. — Тяжёлый случай, — сказал он никому конкретно. — Ну ничего, может, оттает.— сказал Чанбин. ... После обеда Кэянь помогла Чанбину убрать посуду. Он был немногословен, но не выглядел недружелюбно. Скорее, сосредоточенным. — Ты хорошо готовишь, — сказала Кэянь, чтобы нарушить тишину. — Навык выживания, — ответил Чанбин, не поворачиваясь. — Жил один два года. Если не научишься готовить — умрёшь с голоду. — А где ты жил? — В Тэгу. Учился, работал, танцевал по ночам. — Он поставил последнюю тарелку в сушку и вытер руки. — Обычная история. Кэянь хотела спросить ещё, но Чанбин уже вышел из кухни, оставив её одну. Она вздохнула и направилась к лестнице. На втором этаже она остановилась у своей двери. Потом посмотрела на дверь Соа — ту самую, в конце коридора. Кэянь постояла несколько секунд. Прислушалась. Тишина. Она не стала стучать. В конце концов, они почти не знакомы. Соа сама сказала, что не голодна. Может, она просто хочет побыть одна. Кэянь вошла в свою комнату. Минхо ещё не было — он, наверное, всё ещё в зале. Она села на кровать, обхватив колени руками, и уставилась в окно. Горы. Лес. Тишина. Завтра здесь всё изменится. Она достала телефон. Написала сообщение матери: «Устроилась. Всё хорошо». Ответ пришёл через минуту: «Хорошо.» Кэянь смотрела на экран. Одно слово. Ни «скучаю», ни «береги себя». Просто «хорошо». Но это уже было чем то невероятным. Обычно после проступков мать тотально игнорировала её. Это было ужасно... но уже привычно. А тут... ответила. Последний раз мать не разговаривала с ней три месяца. После того, как Кэянь сказала, что будет танцевать, а не поступать в медицинский. Она закрыла чат и отложила телефон, задумавшись. Кэянь представила, как мать сейчас сидит на кухне. Пьёт ромашковый чай, смотрит на телефон и откладывает его. Не потому что не любит. Потому что не знает, как говорить с той дочерью, которая перестала быть удобной. Кэянь понимала это. Но понимание не делало тишину менее мучительной. Лёгкий скрип двери заставил её поднять голову. Минхо вошёл в комнату. Не посмотрел на неё. Просто прошёл к своей кровати, сел на край и уставился в стену. — Ты решил начать тренировки без нас? — спросила Кэянь. Она сама не знала, зачем спросила. Просто тишина стала слишком громкой. — Просто растяжку сделал, надо держать себя в форме, — ответил Минхо. Он повернул голову. Взгляд — усталый, но цепкий. — Надеюсь, что мы как можно быстрее приступим к тренировкам. Кэянь не отвела глаза. — Да, согласна. Минхо молчал так долго, что Кэянь уже начала заниматься своими делами. — Слушай, Чэн Кэянь из Чунцина. Давай договоримся. Так как мы живём в одной комнате, нам стоит расставить границы. Меньше трогай меня, только по делу. В зоны друг друга не заходим. Если я отдыхаю не шуметь. Я не планирую здесь общаться с кем-то ближе, чем коллеги. — Хорошо, твоё право, главное команду не подведи, — сказала Кэянь. — И я просто спрошу: У тебя всё в порядке с ногами? Минхо замер. То ли от того, что не понял к чему это, то ли наоборот от удивления. — Что? — Ты хромал, когда поднимался по лестнице сегодня утром. Совсем чуть-чуть. Но я заметила. Минхо смотрел на неё так, будто видел впервые. Его кулаки слегка сжались, как будто только что подковырнули что-то больное внутри. Но девушка этого жеста не увидела, так как была увлечена перелистыванием ленты соц сетей. — Ты танцовщица, — сказал будто сам себе он. — Ты обучена замечать любые движения... — И поэтому я заметила, — Кэянь пожала плечами. — Ты не обязан отвечать, но я думаю, что если у тебя есть проблемы со здоровьем, то мы должны это знать. Ведь от этого зависит наш успех. Тишина затянулась. Казалось парень размышлял о чем-то. — Всё нормально, я просто с утра слегка потянул ногу, — сказал Минхо. — Ничего серьезного, завтра уже пройдёт. — Лёд помогает? — Помогает. — В морозилке есть. Чанбин сделал. Минхо не ответил. Но через минуту Кэянь услышала, как он встал и вышел из комнаты. Она не обернулась. Но улыбнулась в окно. За окном темнело. Первые звёзды только начинали проступать сквозь вечернюю синеву. Кэянь подумала о том, что завтра в это же время камеры уже будут смотреть на неё. И каждый её вздох — на записи. Каждая улыбка — контент. Она не была готова. Но выбора не было.