Глава 3. В одном ритме

Она проснулась от звука будильника. Кэянь открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок. Белый. Чистый. Без красных лампочек. В спальнях камер не было — это она запомнила из контракта. Единственное место во всём доме, где можно было выдохнуть. Она встала с кровати и вышла из за ширмы. Кровать Минхо была пуста. Заправлена. Как в гостинице. Кэянь моргнула. Он что, вообще не спит? Или встал так рано, что она не услышала? Она села, провела рукой по лицу, прогоняя остатки сна. Тишина давила по-другому, чем вчера. Вчера это была тишина ожидания. Сегодня — тишина перед. Перед чем — она пока не знала. Кэянь встала, взяла сменную одежду и вышла в коридор. Красные лампочки на потолке горели. Камеры работали. Она старалась не смотреть на них, но чувствовала — как кожей, как затылком. Взгляд, от которого не спрятаться. В душевой она задержалась дольше обычного. Просто стояла под горячей водой и смотрела на кафель. Без камер. Без чужих глаз. На минуту можно было забыть, зачем она здесь. Потом оделась, собрала волосы в небрежный пучок и пошла на завтрак. В гостиной уже сидели почти все. Чанбин стоял у плиты — жарил яичницу с овощами. Джисон пил кофе и что-то увлечённо рассказывал Юнби, та слушала с каменным лицом, но не уходила — значит, не всё так плохо. Хёнджин сидел в кресле с телефоном, но периодически поглядывал в сторону кухни, принюхиваясь. Соа сидела в углу дивана, поджав под себя ноги. Кэянь заметила её сразу. Сегодня Соа выглядела иначе, чем вчера — не такой сжатой, не такой потерянной. Она спокойно пила чай и листала что-то в телефоне. Когда Кэянь села рядом, девушка подняла глаза и коротко кивнула. — Доброе утро, — сказала Кэянь. — Доброе, — ответила Соа. Тихо, но без напряжения. Первый раз, когда она ответила без паузы. — Ты хорошо спала? — спросила Кэянь, просто чтобы продолжить. — Лучше, чем ожидала, — Соа сделала глоток чая. — Дом тихий. Никто не мешал. — Я тоже, — Кэянь усмехнулась. — С родителями всегда дома тихо. Соа посмотрела на неё с любопытством. — Ты живёшь с родителями? — Да. Отец врач, мать фармацевт. Они оба много работают, но даже когда дома — работают. Разговоры, звонки. — Звучит... Печально, — сказала Соа. Кэянь просто улыбнулась. — А твои родители? — спросила она осторожно. Соа помолчала. — Мать бывшая балерина. Отец юрист. У них всегда было шумно, — она сделала паузу. — Но по-другому. Она не стала объяснять, как именно. И Кэянь не стала спрашивать. — А где Минхо? — спросил Джисон, оглядываясь. — В зале, — ответил Хёнджин. — Я видел, когда спускался. Он уже час там. — Час? — Джисон присвистнул. — Мы только вчера заселились, а он во всю тренируется. — Может, он просто не может без тренировок, — пожал плечами Чанбин, выключая плиту. — Может, он просто не хочет с нами завтракать, — сказала Юнби. Все замолчали. Кэянь вспомнила, как Минхо вчера вышел из-за стола, даже не допив энергетик. Как сказал «надеюсь на это» таким тоном, будто не надеялся ни на что. Но она ничего не сказала. Чанбин разложил яичницу по тарелкам, и они начали завтракать. Разговор завязался сам собой — Джисон рассказывал о своих студенческих годах, Юнби вставляла колкости, Чанбин отвечал, Хёнджин иногда подавал голос. Кэянь слушала и улыбалась. Соа молчала, но не выглядела отстранённой. Она следила за разговором, иногда переводила взгляд с одного на другого. И Кэянь заметила: Соа наблюдает. Не потому что боится, а потому что привыкла сначала понять, а потом уже говорить. Когда все доели, Соа встала, отнесла чашку в раковину и направилась к лестнице. — Ты не идёшь с нами? — спросила Кэянь. — Пойду, — ответила Соа, не оборачиваясь. — Просто хочу переодеться. Кэянь посмотрела ей вслед. После завтрака они собрались в зале. Он был просторный, светлый. Много зеркал, кулер с водой, колонки и всё необходимое. Окно, выходящее на задний двор. Кэянь заметила, что там была качель, стол для посиделок. Много растений и деревьев, вокруг которых обмотаны лампочки. Наверное, ночью это выглядит очень красиво. Кэянь не знала, чья это была идея. Может, Чанбин сказал «давайте разомнёмся», может, Джисон позвал всех. Но в итоге пришли все. Минхо, который до этого был в зале с шести утра, никуда не ушёл. Сидел в телефоне на полу. Но по нему было видно, что он тренировался до этого. — Мы будем просто танцевать? — спросил Хёнджин, оглядываясь. — Или есть план? — Давайте каждый покажет, что умеет, — предложил Джисон. — Чтобы мы знали, кто на что способен. — Соревнование? — уточнила Юнби. — Нет. Знакомство. Все переглянулись. — Я первый, — сказал Джисон и вышел в центр. Минхо включил ему случайную песню из своего плейлиста. Он танцевал так же, как говорил — громко, энергично, с выдумкой. Акробатика, вращения, резкие смены уровней. К концу его импровизации даже Чанбин одобрительно хмыкнул. — Ты рискованный, — сказал Минхо. — Иначе скучно, — отмахнулся Джисон. Потом показывали себя остальные. Чанбин — силовой брейк, коронные движения, которые требовали невероятной силы рук. Юнби — дэнсхолл, каждый её шаг был вызовом, каждый взгляд — ударом. Хёнджин — дэнсхолл, чистая техника, идеальные линии. Он знал, как выглядеть в зеркале, и использовал это. Соа вышла в центр последней. Кэянь не знала, чего ожидать. Соа была такой тихой, такой незаметной — казалось, что в танце она потеряется. Хотя... Она здесь. Значит её оценили высоко. И Соа не потерялась. Она кивнула Минхо, что б тот включил музыку, и начала двигаться. Современная хореография, контемп — плавный, текучий, почти гипнотический. Её тело не просто двигалось — оно говорило. Каждый жест был историей. Каждый взгляд — эмоцией. Когда она закончила, в зале было тихо. — Ты... — начал Джисон и замолчал, не найдя слов. — Я танцую контемп, — сказала Соа. Спокойно, без вызова, просто как факт. — И балетная основа. Я не умею делать ваши трюки. Но я могу быть текстурой. Тем, что склеивает движения в историю. Кэянь смотрела на неё и чувствовала уважение. Соа не была «странной девочкой, которая не умеет говорить». Она была профессионалом. Просто тихим. И в этом не было противоречия. — Ты права, — сказала Юнби. — У тебя линии, каких у нас нет. Ты нужна. Соа кивнула и села на пол у стены. Не с вызовом, не с облегчением — просто спокойно. Теперь все посмотрели на Кэянь. — Твоя очередь, — сказал Минхо. Она не была готова. Но вышла в центр. Кэянь не умела делать идеальные вращения, как Хёнджин. Не умела прыгать, как Джисон. Не умела бить энергией, как Юнби. Но она умела слушать музыку так, как будто та была частью её тела. Она закрыла глаза и начала двигаться. Не показывать. Не доказывать. Просто быть в музыке. Ритм вёл её, а она вела за собой — не словами, а движением. Когда она открыла глаза, все смотрели на неё. — Ты слышишь музыку по-другому, — сказал Чанбин. — Да, — ответила Кэянь. — Это единственное, что я умею. — Не единственное, — сказал Минхо. Кэянь посмотрела на него. Он не объяснил, что имел в виду. Просто отвернулся. После импровизации они ещё час репетировали вместе. Решили поставить небольшую связку, что б учиться понимать друг друга. Понять, у кого где слабые стороны, где сильные. Они теперь команда. Должны дополнять друг друга. Кэянь не брала на себя роль лидера. Она просто предлагала: «А давайте попробуем так?», «А если этот переход сделать через вас?». И слушала. Соа оказалась права. Кэянь заставляла их слушать не потому, что кричала громче всех. А потому, что говорила по делу. К концу тренировки у них получилась небольшая связка — сорок секунд, не больше. Не идеальная, но живая. Они как раз закончили, когда дверь в зал открылась. На пороге стоял мужчина. Лет двадцать пять — двадцать семь. Широкие плечи, простая белая футболка, джинсы. Лицо доброе, но глаза... глаза были острые. Сразу видно — тот, кто умеет быть жёстким, когда нужно. Он замер на секунду, оглядывая их. — Вы уже тренируетесь? — спросил он с лёгким акцентом. — Вот что значит профессионалы! Голос звучал удивлённо, но без осуждения. — Мы же не будем просто ждать, — пожал плечами Джисон. Мужчина усмехнулся. — Я Бан Чан, вы уже знаете. Ваш менеджер. Он вошёл в зал, и Кэянь заметила, как он смотрит на каждого — внимательно, изучающе. Не как на подопытных, а как на людей, с которыми ему предстоит работать. — Приятно познакомиться, — сказал Чанбин первым. — Со Чанбин. — Хан Джисон. — Хван Хёнджин. — Чон Юнби. — Ли Минхо. — Чэн Кэянь. Все посмотрели на Соа. Та сидела у стены, поджав колени, и не торопилась представляться. — Ли Соа, — сказала она наконец. Тихо, но чётко. Чан кивнул, не делая из её молчания проблемы. — Я видел ваши выступления на отборах. Каждый из вас — лучший в своём стиле. — Он сделал паузу. — Но команда — это не сумма лучших. Это то, что между ними. Пустота, которую вы заполняете доверием. Или не заполняете. — Звучит угрожающе, — заметил Хёнджин. — Это не угроза. Это факт. — Чан достал планшет. — А теперь по делу. У меня для вас расписание на эту неделю. Он продиктовал: — Понедельник-среда: свободные тренировки. Вы сами решаете, что разбирать. В четверг утром я показываю вам наш первый полноценный номер. Вы начинаете его разучивать. За неделю до конца месяца — съёмка для рейтинга. Продюсеры оценят вашу работу. После этого вы начнёте работать с хореографом. Нужно посмотреть, как вы будете работать сами. — А задания? — спросила Юнби. — Нам говорили, что каждую неделю будут задания. — Будут, — кивнул Чан. — В следующий понедельник в 12. Пока что вы просто привыкаете друг к другу и к камерам. — И к тебе, — добавил Джисон с улыбкой. Чан посмотрел на него. — И ко мне, — согласился он. — Я буду приезжать каждый день. Проверять, как дела. Отвечать на вопросы. Если что-то нужно — пишите в чат. Если что-то срочное — звоните. — А ты где живёшь? — спросил Хёнджин. — Не здесь, — Чан улыбнулся уголком губ. — У меня своя квартира в Сеуле. Но в этом доме есть комната для персонала, если понадобится остаться. Он сделал паузу, осматривая присутствовующих. — А теперь покажите, что вы успели сделать, — Чан отступил к стене, скрестив руки на груди. — Я посмотрю. Они переглянулись. Кэянь встала, подошла к колонке, включила тот же трек. — Сначала просто связка, — сказала она. — Потом, если успеем, пройдёмся по ошибкам. Она посмотрела на команду. На Соа, которая кивнула ей. На Минхо, который уже занял свою позицию. На Юнби, Чанбина, Джисона, Хёнджина — всех, кто ещё вчера были незнакомцами, а сегодня танцевали с ней в одном ритме. — Начинаем, — сказал Минхо. Видно, что связка только только родилась. Не везде идеальная, ещё без чёткого понимания кто где будет смотриться выиграшней. Однако они смотрелись целостно. Структура была ясна и чувствовалась энергия ребят. Кэянь предложила вставить несколько сольных вставок в центре, что бы показать возможности каждого. Во время выхода Кэянь в центр Юнби случайно задела её ногой. Казалось, что девушка не удержит равновесие, но ребята быстро среагировали. Минхо под бит оказался рядом не давая упасть. Его рука легла на её талию и направила в нужную сторону. Выглядело это так, будто так и было задумано. Их взгляды пересеклись. Девушка была полна энергии. Только в танце она чувствовала себя совершенно. Ощущала себя живой, притягательной. Глаза Минхо пылали огнём, чего до этого никто не видел. Он смотрел на неё так, будто готов сейчас слиться с движениями воедино. В моменте он стал как магнит, и девушка захотела выплеснуть то, чего не хватало этой связке. Сольная часть Кэянь стала похожа на лёгкое заигрывание с Минхо. На удивление, он поддержал. Буквально несколько секунд незапланированой импровизации. Девушка грациозно подплыла к парню удерживая зрительный контакт. Остальные ребята создали идеальную текстуру для фокусировке на "главных героях" этой партии. Её рука легла ему на плечо всего на мгновение, затем Минхо развернул её и, не касаясь, очертил её силуэт, пока та точечно отбивала биты. Как и было изначально в связке Кэянь эффектно упала на колени. Только теперь сзади был Минхо, который уже импровизировал, поддаваясь этой танцевальной химии. Их дуэт выглядел слажено, как будто они танцуют вместе уже много лет. Остальные тоже не отставали. Девушка аккуратно выгнулась под ритм и затянула ногу наверх, переворачиваясь на спину. Смотреть на парня с такого ракурса оказалось довольно смущающе. Но это длилось всего секунду, ведь далее он притянул её за руку. Контакт глазами восстановился, но так же быстро разорвался. Остались последние движения связки от Соа и Чанбина. Они стали идеальным контрастом. Сначала невероятная химия между Кэянь и Минхо, а в завершение плавный выпад Соа и мощные движения Чанбина. Всё выглядело идеальнее, чем когда придумывали. Музыка стихла и по залу раздались одиночные аплодисменты. — И вы это за два часа поставили? — Удивлённо протянул Чан. — Не зря вас назвали лучшими из лучших! Ребята пытались отдышаться, но улыбались. — Вы чего творите, демоны, — С ухмылкой произнёс Чанбин, смотря в сторону Минхо. — Это было потрясающе! — Согласна, я думала всё, моя ошибка будет стоить провалу, — Добавила Юнби, напоминая, что всё началось с её не аккуратного движения. — У вас отличная химия. Зрителям понравится. Так же отмечу, что если б не растерянное лицо Юнби, то я б даже не понял в чём дело, — Говорил Чан. — Вы все молодцы. Видно, что ещё не привыкли друг к другу, но справились профессионально! Кэянь и Минхо ничего не ответили на похвалу ребят. Она лишь слегка посмотрела на него, но он больше не обращал на неё внимания. Он раскрывается в танце, отдаётся музыке и, как актёр в театре, играет задуманную роль. Это лишь значит, что будь на её месте кто-то другой, он бы тоже поддался ситуации. После тренировки Чан уехал, сказав, что завтра будет с утра. Все разошлись по комнатам. Кэянь осталась в зале — села на пол у стены, прижалась спиной к прохладной поверхности. Ноги гудели. Не от усталости — от напряжения. Дверь скрипнула. Соа вошла обратно. Замерла у порога, как будто не знала, можно ли. — Ты чего? — спросила Кэянь. — Забыла наушники, — сказала Соа. Она прошла к стулу, взяла серые беспроводные затычки. Но не ушла. Села на пол в двух метрах от Кэянь. — У тебя получилось отлично, — сказала Соа. — Что получилось? — Сначала заставила их слушать твои слова, а затем свои движения. Казалось Минхо понимал тебя по взгляду. Кэянь усмехнулась. — Он понимал только потому, что танцор. А мы должны уметь понимать партнёра без слов. — Не только, — Соа посмотрела на неё. — Он не только танцор, но и мужчина. В танце ты так энергична и сексуальна. Будь я на его месте, тоже не удержалась бы. Кэянь повернулась к ней. — Что ты имеешь в виду? Соа долго молчала. — Мне кажется он не просто импровизировал, — сказала она наконец. — Он поддался тому, что ты выглядела привлекательно. Кэянь задумалась. — Это нормальная практика для танцоров. Мы все живём в ритме. Соа кивнула. Не улыбнулась, но её плечи чуть расслабились. — Я... — Начала Соа. — Очень надеюсь, что мы станем хорошей командой. Кэянь взглянула на неё и ничего не ответила. Лишь улыбнулась. Они сидели в тишине, глядя, как красные лампочки камер мигают на потолке. Но Кэянь почти их не замечала. Этот день не был идеальным. Но он был первым. И он не провалился. ... Вечером, перед сном, Кэянь снова смотрела в окно. Горы. Лес. Тишина. Завтра снова камеры будут работать весь день. Завтра снова придёт Чан. Завтра они снова будут танцевать. Теперь так будет всегда. Она достала телефон. Сообщение матери так и висело без ответа — одно слово «Хорошо». Кэянь смотрела на него и думала о том, что, возможно, это лучшее, что мать могла сказать. Не игнор. Не молчание. А просто «хорошо». Она закрыла чат. Вошел Минхо. С полотенцем на шее, после душа. Не посмотрел на неё, прошёл к своей кровати. — Ты хорошо танцуешь, — сказал он. Кэянь замерла. — Спасибо. — Я не комплимент делаю, — Минхо сел на кровать. — Я констатирую факт. — Разница? — Комплимент — это когда говорят, чтобы понравиться. А я говорю, потому что это правда. Кэянь не знала, что ответить. Минхо лёг, отвернулся к стене. — Спокойной ночи, Чэн Кэянь из Чунцина. — Спокойной ночи, — ответила она. Она выключила свет. Темнота накрыла комнату мгновенно — густая, незнакомая. В их сеульской квартире никогда не было так темно: уличные фонари пробивались сквозь тонкие шторы, телевизор в гостиной работал до полуночи, холодильник гудел. Здесь же — ни звука. Ни света. Только чёрная тишина. Кэянь не боялась темноты. Не в том смысле, что впадала в панику. Но она её не любила. С детства — с переезда, с новой квартиры, с чужих запахов и незнакомых звуков — темнота всегда означала «ты одна, и никто не придёт». Она закрыла глаза и попыталась дышать ровно. Минхо сопел на своей кровати — или делал вид, что спит. Кэянь уже не разбирала. Она уже почти провалилась в сон, когда краем глаза заметила движение. Красные лампочки камер за дверью горели. И в коридоре кто-то стоял. " Какого черта Минхо не закрыл дверь..." Тень за дверью — чёткий силуэт. Кэянь замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Тень не двигалась. Просто стояла. Секунду. Пять. Десять. Кэянь вцепилась в край одеяла. Пальцы онемели. «Кто там? Минхо? Нет, он здесь. Кто-то из девчонок? Зачем стоять под дверью в темноте?» Она хотела окликнуть — но голос не пришёл. Горло сжалось. Тень дёрнулась — и исчезла. Шаги в коридоре. Тихие, быстрые. И снова тишина. Кэянь не встала проверить. Не могла заставить себя. Она натянула одеяло до подбородка и пролежала так, вслушиваясь в тишину. Сердце постепенно успокаивалось. Разум пытался найти объяснение. "Кто-то шёл в ванную. Просто прошёл мимо двери..." Она не закончила мысль. В темноте было слишком легко представить то, чего нет. А Кэянь устала. Устала настолько, что уже не понимала — реальность это или игра воображения. Она закрыла глаза и заставила себя дышать. Считать до десяти. Считать до двадцати. Считать, пока темнота перестанет казаться живой. За стеной что-то стукнуло. Тихий щелчок, как от закрывающейся двери. Кэянь не открыла глаза. Но уснула только под утро.