Цветочный шампунь

За тишиной в коридорах всегда чувствуется некое волнение. Только что здесь на арене орали, свистели, бросали игрушки на лёд, а теперь – только эхо шагов по плитке и редкие хлопки металлических дверей раздевалок. Петя вышел одним из последних. Сумка через плечо, в руке – пустая бутылка, которую он забыл выкинуть ещё полчаса назад. Он шёл медленно, не потому что устал, а потому что не хотелось никуда спешить. Обычно после проката внутри всё гудит, а сегодня – какая-то странная тишина. Не опустошение, нет. Просто пауза, а может... и лёгкая грусть. Вот и завершился кубок первого канала – самое весёлое событие в сезоне. Победу одержала команда Москвы. В голове был небольшой поток мыслей. Он знал, что откатал хорошо. Знал, что принес достаточное количество баллов своей команде, но всё же поддержки от своей команды как таковой Петя не получил... Конечно, не считая Влада. Он был тем, кто поддерживал его после каждого проката. На любом старте. Гуменник уже почти свернул к выходу, когда услышал их. Шажки. Тихие, быстрые, почти неслышные на фоне его размеренного ритма. Кто-то шёл за углом. Он пошёл на звук, подобрался ближе, и шаги стихли. Нет, не его. Те, другие – лёгкие, торопливые, словно кто-то крался на цыпочках, боясь нарушить тишину. Петя остановился. Звук обрывался ровно за поворотом, будто его обладательница тоже замерла, почувствовав, что её услышали. Секунда. Другая. Он сделал шаг назад, к стене, прислоняясь лопатками к прохладной плитке. Сумка съехала с плеча. Бутылку он так и держал в руке, крутя её между пальцами. А потом из-за угла показалась она. Аделия вышла медленно, будто не была уверена, что здесь никого нет. Её волосы были чуть растрёпаны, на плече также висела небольшая сумка с коньками внутри, сама она была одета в бордовую олимпийку, в которой пару часов назад, как капитан красных, яростно поддерживала свою команду. Наконец, она подняла голову и чуть распахнула свои глаза. В них читалась лёгкая усталость и, пожалуй, что-то ещё… То, чего Петя не смог бы описать, только прочувствовать. Коридор молчал. Тишина между ними была такой же плотной, как та, что осталась за дверями ледовой арены. И в ней чувствовалось то же самое – недосказанность, повисшая в воздухе, которую никто не решался нарушить первым. — С победой, — сказал он первым. Его голос прозвучал глухо в пустом пространстве. Лёгкое эхо пронеслось вдоль стен "Юбилейного". Первая фраза, которая пришла в голову. Ни приветствие, ни что другое. Аделия моргнула, словно только что окончательно проснулась. — Спасибо, — её пальцы чуть крепче сжали мягкий край олимпийки. — Ты сегодня тоже прекрасно откатал произвольную! Пётр усмехнулся, опуская взгляд куда-то в сторону её плеча. — Ну, это ведь не принесло победы моей команде. — Это было круто, — сказала она просто, без обычной своей колкости. И в этой простоте вдруг прозвучало что-то такое, от чего он снова поднял на неё глаза. — Серьёзно, Петь. Он хотел сказать что-то вроде «да ладно», отмахнуться, но она смотрела так, что слова застряли в горле. — А ты отлично откатала короткую… — сказал он вместо этого, перехватывая бутылку в другую руку. — И тулуп хороший вышел. Слова повисли в воздухе. Аделия не отвела взгляд, но что-то в её лице изменилось – неуловимо, едва заметно. Она чуть склонила голову, и влажная прядь упала на лоб. — Осторожнее, Гуменник, — тихо сказала она, и в голосе прорезалась та самая знакомая нотка, но какая-то… другая. Мягче. — А то подумаю, что ты и правда впечатлился. — А я и впечатлился, — ответил он так же тихо. Повисла пауза. В ней больше не было неловкости – только какое-то напряжённое ожидание, будто оба ждали, кто сделает следующий шаг. Аделия первая отвела глаза – опустила их на свою сумку, поправила лямку, хотя та и так висела ровно. — Ладно, — выдохнула она. — Пойдём уже, а то так и будем тут стоять, как два истукана. Она сделала шаг вперёд, проходя мимо, и на секунду их плечи почти коснулись. Петя не двинулся с места, только проводил её взглядом, и когда она поравнялась с ним, вдруг поймал лёгкий запах её шампуня – что-то цветочное, совсем негромкое, но отчего-то ударившее в голову. — Адель, — окликнул он, когда она почти прошла. Она обернулась через плечо. — Я серьёзно насчёт проката, — сказал он. — Ты была лучшей. Он сам не знал, зачем он это сделал. Наверняка потому, что её прокат и вправду был лучшим среди других. А может, ему просто хотелось ещё раз сказать ей о том, что она была прекрасна. Аделия замерла на секунду. Потом улыбнулась – той улыбкой, которую он видел, кажется, всего пару раз за всё время их знакомства. Не для камер, не для пьедестала. Просто так. — Знаю, — ответила она и, развернувшись, пошла дальше, но шаги её стали чуть медленнее. Петя ещё постоял, прижимаясь спиной к стене, потом поднял сумку и двинулся следом.