37 минут

Они вышли из «Юбилейного» вдвоём, и петербургский вечер ударил в лицо свежестью – не холодной, но той, от которой хочется глубже затянуться и не выдыхать. У служебного входа их уже ждал автобус московской команды, который должен доставить их до аэропорта. Двигатель работал на холостых, выхлопные газы таяли в сумерках. В салоне горел тусклый свет, мелькали силуэты – кто-то уже сидел на своих местах, кто-то копался в сумках у входа. Тренеры переговаривались у передних дверей, поглядывая на часы. — Кондратюка ждём и Мозалёва, — сказал кто-то из открытого окна. — В туалет убежали, пять минут назад ещё здесь были. Аделия остановилась в паре метров от автобуса. Пётр замер рядом, сунув свободную руку в карман куртки. Бутылку он наконец выкинул в урну по пути. — Ну, — сказал он, кивая в сторону автобуса. — Победительницу ждут. — Ждут, — негромко подтвердила она, но не двинулась с места. Повисла пауза. Внутри автобуса кто-то рассмеялся, но этот звук казался далёким, из другого мира. Здесь, под козырьком служебного входа, было тихо и как-то... отдельно. Аделия переступила с ноги на ногу, положила свои вещи на ступеньку, потом, будто приняв какое-то решение, шагнула к нему и обхватила его руками за шею. Петя не ожидал. На секунду он просто замер с сумкой, которая так и осталась висеть в опущенной руке. Потом – медленно, будто проверяя, не мерещится ли ему – положил ладонь ей на спину, между лопаток. Олимпийка под пальцами была мягкой, а сама она – тёплой и совсем маленькой в этом объятии. Она пахла чем-то цветочным – тем же шампунем, что и в коридоре, только сейчас этот запах был ближе, гуще, смешивался с лёгкой свежестью ещё влажных волос. Петя закрыл глаза на мгновение, сам не заметив как. Потом она отстранилась – плавно, словно нехотя, и её ладони соскользнули с его шеи, коснувшись плеч на прощание. Взгляд её на секунду задержался на его лице, и в нём было что-то такое, от чего у него перехватило дыхание. — Ну, давай, — тихо сказала она. — Покажи им всем в следущий раз) Гуменник не нашёлся с ответом. Он всё ещё чувствовал тепло её рук на своей шее. — Адель, — начал он, но она уже попятилась к автобусу, вскинув руку в прощальном жесте. Она развернулась и скрылась в полумраке салона. Дверь за ней со вздохом закрылась. Пётр остался стоять под козырьком. Сумка так и висела в опущенной руке. Он поднял ладонь, которой только что держал её за спину, посмотрел на неё, потом убрал в карман. Автобус тронулся, и в окне мелькнул её силуэт – она сидела у окна, но смотрела куда-то вперёд, а не на него. Или ему только показалось.

***

Московская команда засела в аэропорту уже больше двух часов назад. Табло над стойкой регистрации горело тревожным красным: «РЕЙС ОТМЕНЁН». Кто-то ругался в голос, кто-то обзванивал знакомых, кто-то уже бронировал такси до ближайших гостиниц. — Свободных мест нет, — Даниил Маркович ходил с телефоном у уха, перекрывая шум терминала. — Вообще ничего. Всё раскупили за десять минут. Ребята разъезжались на глазах кто куда. Кто-то нашёл родственников в городе, кто-то снял квартиру на сутки, кто-то договорился с друзьями. Поток людей постепенно рассасывался, и вот уже у стоек остались только Аделия с сумкой через плечо и Даша Садкова, задумчиво листавшая телефон. Даже Глейхнегауз, обещавший что-нибудь придумать, куда-то пропал... — У меня вариантов нет, — вздохнула Аделия, оглядывая опустевший зал. — Вообще. — А у меня есть, — Даша подняла на неё глаза, и в них мелькнуло что-то лукавое. — Какой? — К Пете поедешь) Аделия поперхнулась воздухом. — Что? — Не делай вид, что не слышала, — Даша убрала телефон в карман и посмотрела на неё с лёгкой усмешкой. — Я видела, как вы обнимались у автобуса. Дольше, чем просто «пока». — Это было просто... — Аделия почувствовала, как щёки начинают гореть. — Мы просто прощались. — Ну вот и отличный повод не прощаться, — Даша пожала плечами. — А я к Алисе поеду, она уже написала, у неё место есть. — Даш, нет. Я не могу просто так... — Аделия замялась, перебирая лямку сумки. — Мы даже не... — Ты хочешь ночевать в аэропорту? — перебила Даша. — На этих жёстких креслах? Слушай, у тебя есть возможность нормально переночевать, помыться, выспаться. А завтра уже придумаем, как вылететь. — Но я даже адреса его не знаю, — слабо возразила Аделия. — А я знаю, — Даша уже доставала телефон. — Мы же в одной группе были, когда на сборы ездили. Он скидывал. — Даш, не надо, — Аделия потянулась к её руке, но Даша ловко увернулась. — Надо, Адель. Ты же не железная. И потом, — она набрала сообщение, быстро стуча пальцами по экрану, — он нормальный мужик. Не выгонит же он тебя на улицу. — Даша! — Всё, — Даша подняла голову с довольным видом. — Написала. Ждём. Аделия прикрыла лицо ладонью, чувствуя, как сердце ухает куда-то вниз. Телефон Аделии завибрировал где то через 3 минуты. Она вытащила его из кармана, с трудом разблокируя экран дрожащими пальцами. Сообщение от Пети было коротким. Петя🍌: Даша написала, что рейс отменили и тебе негде ночевать. Это правда? Аделия сглотнула, покосилась на Дашу, которая делала вид, что увлечена своим телефоном, и начала печатать.

Делька:

Правда. Но ты не переживай, я что-нибудь придумаю. Найду отель

Ответ пришёл через несколько секунд. Петя🍌: Никаких отелей. Пиши, где ты, я вызову такси) Она закусила губу, не зная, что ответить. Даша, видимо, устав ждать, заглянула ей через плечо и тихо присвистнула. — Ого, он быстро. И без лишних слов. Цени, — она подтолкнула Аделию локтем. — Пиши адрес аэропорта. И не тупи.

Делька:

Я в Пулково. Но правда, Петь, не стоит....

Следующее сообщение пришло, даже когда она не успела закончить. Петя🍌: Через 37 минут будет такси, сегодня пробки... Стой у выхода, я напишу. И не спорь, всё равно не послушаю) Аделия уставилась в экран, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Даша обняла её за плечи. — Ну вот, — сказала она удовлетворённо. — А ты боялась. — Я не боюсь, — соврала Аделия, всё ещё глядя на экран. — Конечно, не боишься, — Даша хмыкнула, забирая свою сумку. — Ладно, я к Алисе. Завтра созвонимся. И, Адель... — Что? — Не волнуйся. Всё будет хорошо. Она обняла подругу и быстро пошла к выходу, оставив Аделю одну посреди шумного аэропорта с телефоном в руке и бешено колотящимся сердцем. Аделия опустилась на кресло в зоне вылета, прижимая сумку к груди. Внутри всё ещё дрожало, но где-то глубоко, под слоем смущения и неловкости, прорастало что-то тёплое. Она посмотрела на часы. Тридцать семь минут. И почему-то они казались самыми долгими в её жизни.