Глава вторая, в которой мы встречаем Порт

                  Даже капитан не сразу понял, что они приплыли. Здесь в тумане не было ориентиров, просто в какой-то момент на горизонте возникла тонкая линия. Темная рванная, как оторванная часть большого полотна, а затем они увидели огни, а за ними и город Эрг. Город словно вырос из тумана вместе с скалой, маленькие дома были сколочены из крепкого дерева и покрыты каменными стенками из крыш выходил черный дым, сливающийся с туманом. Анна все еще болела, и город ей казался жестким и колючим. Люк сжег последний глиф за путешествие, отдавая благодарность старым богам, Неймир и Чара, такая же смуглая лошадница, с таким же характерным конским хвостом, стояли у борта корабля и вглядывались в дома, из которых вываливались люди. Даже сэр Эйвар, бритоголовый воин с тяжелым лицом закутанный, как и все наемники в черный меховой плащ, провожал взглядом группу детишек на берегу. Вопреки ожиданиям Анны, жители были… нормальными. Они были все бледные, одетые в тяжелые шубы и в странных меховых шапках, которые полностью накрывали голову, дети, увидев корабль громко кричали, но не с весельем, а с некой усталостью, будто бы корабль был незваным гостем. В какой-то степени так и было, решила Анна, поправляя меч на поясном ремне. Секира на плече в поправках не нуждалась. — Леди Медведица, — неожиданно сказал сэр Эйвар, чем заставил наемницу вздрогнуть. — Вы же благородных кровей. Зачем вы здесь? — Благородный не значит богатый, — дернула плечом Анна. — Деньги мне нужней титула. — У вас короткий нос и большие глаза, — Эйвар не отрывал глаз от берега, где жители уже собирались у причала. Там же возникли очень странные мужчины, Анна прищурилась. На берегу были огромные накаченные мужчины, их было около десятка, в отличии от многих других жителей они были не только в шубах, но и не скрываемых кожаных доспехах. Эйвар однако говорил, спокойно описывая внешность Анны, так будто бы он смотрел на нее, а не на толпы жителей Эрга. — Тонкие губы и яркие скулы, а также тяжелые платиновые волосы, даже слепой увидит в вас черты Елены Благородной. Я бы даже сказал, вы графская дочь, миледи. — Вы к чему это? — Благородные дома Елены были полностью уничтожены во время Северной Войны. Примите мои соболезнования, но я бы хотел сказать лишь то, что убийства не путь благородной девы. Тем более рода Нортвуд. Анну передернуло. Лоб разгорелся, а голова стала ватной, и вовсе не из-за болезни. Нортвуд. Это слово было теплым как одеяло, от него пахло елями и свежестью предгорья. Слово звучало как звон стальных мечей, слово было нежно зеленого цвета с медведем на знаменах. — Великого дома Нортвуд больше нет. А мне надо на что-то жить. — Десять тысяч золотых эфесов, — улыбнулся сэр Эйвар. — Я понимаю вас, миледи. И хотя мы наемники, а не рыцари, позвольте. Сэр Эйвар встал на колени, Анна огляделась, но вся команда и остальные наемные клинки были слишком заняты причалом, чтобы заметить их. — Миледи Анна Нортвуд, прозванная Медведицей, я сэр Эйвар Полуночный клянусь защищать вас в этом походе. Анна ждала продолжения, но сэр Эйвар просто встал. — Простите. Мой личный боевой ритуал. Я всегда клянусь сражаться не просто так… — Странный кодекс чести для убивающего за деньги. — Я убиваю не за деньги, а потому что иначе нельзя. А деньги… Вы правы миледи, надо на что-то жить. — Эй голубки. Голос Атрея прорезался сквозь весь корабль, который стал наполняться гулом. Усталый после месяца путешествия экипаж наконец осознал, что они добрались до места, и теперь смогли расслабится и наполниться хохотом и весельем. Недружелюбные на первый взгляд жители Эрга помогали швартовать корабль, а перекаченные мужики выстроились длинной цепочкой. Анна оглядела ближайших и к удивлению для себя заметила, что они были похожи. Все высокие, все накаченные, все крепкие и все в одинаковых кожанках. На плече каждого была эмблема — ледоруб и цифра один. Один из «ледорубов», поднял руку вверх и крикнул. — Первая бригада! Ничто не будет, крепче льда! — Крепче льда!!! Крепче льда!!! Крепче льда!!! Все ледорубы скандировали это одинаковым громким басом, что вызвало у Анны странные воспоминания о имперской армии. Эйвар смотрел на это также с удивлением, а подошедший Атрей, Люк и Неймир с Чарой стали о чем-то перешептываться. Краем уха Анна услышала голос Люка: — Какие-то они… — Странные? — спросил Неймир. — Ебанутые. — ответил Атрей. — У вас северян нет таких традиций? — спросила Анна, поворачиваясь к Люку. — Мы же все-таки на Севере. — Кричать что, что-то крепче льда? — Люк нахмурился. — Даже если бы такая традиция была, лед так-то не очень крепкий, так что угодно может быть крепче льда. — Может тут другой лед? — Другой лед? Ты думаешь лед, он как руда, и имеет разные типы и виды? Это лед. Просто замершая вода. Это раз, а во-вторых, Шалкид даже для Севера другая земля. Великий Дом Сол никогда не имел притязаний на этот остров, хотя он и уникальный. — Уникальный? — Неймир обнимал Чару. После стычки пару дней назад они с Люком почти не разговаривали, что устраивало Анну. — Чем же? — Шалкид, это место, где в горах добывают чернь. Это густое черное масло, которое очень хорошо горит, а еще из него делают разные вещи, типа резины. Рука Анны сама собой коснулась рукояти меча, рукоять которого была покрыта той самой резиной. Интересный материал, не намокал и при этом отталкивал влагу, был странным на ощупь, но очень приятным и не скользил. Анна перевела взгляд по кругу, как-то так вышло что все шестеро наемников сгруппировались вместе и сейчас пока экипаж с жителями Эрга швартовал корабль, все молча слушали Люка. Кроме Атрея, который демонстративно начал потягиваться. — Ладно в бездну чернь… — Буквально, — прервал сэр Эйвар. — Чернь рождена бездной. — Тем более, что по заказу? — Заказчик, некто староста Крост, — Анна достала лист из внутреннего кармана. Это было письмо, в котором лидер гильдии наемников прописал доверительную на отряд. — Если я правильно помню, нам надо кого-то убить… — Ша-нкай-ай-Ю-Ши-Ро-Иш-Ши-ии-Рай-но, — неожиданно начала Чара. Неймир внимательно вслушался в ее голос, затем начал переводить, — Чара говорит, что перерезать горло одному человеку, не звучит как задача для шестерых. — Смотря кому надо горло порезать, — заметил Люк. — Если бы это был обычный фермер тот тут и ребенок справится, если рыцарь, то уже лучше парочку, а если самому императору… То нужен только Сол. Хотя, — Люк снова посмотрел на жителей деревни. — А что, если тот, кто нам нужен это кто-то кого охраняют эти бугаи? Весь отряд вновь посмотрел на пирс. Ледорубы первой бригады двигались в одном ритме, могучими руками они равномерно тянули корабль к пирсу привязывая его к причальным столбам, матросы уже сняли паруса от случайных порывов, и стягивали тросы на корабле, но даже не в половину на эффективно и эффектно как ледорубы. Чара смотрела на это, а потом пробормотала нечто на лошадином. Неймир услышав это громко усмехнулся, но все-таки перевел: — Чара хочет от них детей. Анна ее взгляда не разделяла. Не бывает одинаковых снежинок, двух одинаковых волков, и люди все разные. Их похожесть, их единство, и их синхронные движение вызывали ощущение не людей, а муравьев, и, если для муравьев такое поведение нормально, для людей оно было очень странным. А странное, предвестник неожиданного. Снова вернувшись в разговор, Анна подытожила: — В любом случае, ответы даст Крост. — Никто из наемников не возражал. — Так что делаем так: Люк и сэр Эйвар, вы вдвоем помогите рабочим с разгрузкой корабля, может кто-то из этих «ледорубов» или из грузчиков расскажут слухи. Чара и Неймир, вы в таверну, цель та же, но еще и оплатите пару комнат, чтобы передохнуть. Я и Атрей осмотримся, не хочу встречать непредвиденные обстоятельства при встрече с старостой. Встречаемся в таверне под вечер. Наемники покивали. Мысленно Анна заметила, что командовать ими не имело особого смысла, все присутствующие не были молодыми и неопытными, все были закалены кто боями, кто драками, а кто-то как сэр Эйвар и Неймир, целой войной. Все это эхо Северной войны, Великие города в руинах, люди в нищете, а некогда Великие Дома и лорды пали, оставив после себя лишь армии сирот и бастардов. Бандитизм, грабежи среди белого дня, насилие над женщинами, и упадок веры в богинь, все это стало благодатной почвой для наемников, которые за скромное золото стали управой на многие из этих вопросов… — А ты правда из благородных? Анна, погруженная в собственные мысли о судьбе лордов, успела спустится в трюм за своим вещевым мешком, и стояла, глядя на то, как между бортом корабля и причалом возводят трапы. Атрей, тоже успел спуститься и вернуться и сейчас стоял рядом с Анной положив руку на эфес меча, как стоял Люк, да и тот же Неймир, видимо какая-то основная стойка любого мечника. У Анны был меч на поясе, и топор на плече. Не тем не другим она почти не пользовалась. — Да, — сухо ответила Анна. — Знаешь, что говорят про благородных девиц? — Атрей улыбнулся, одного зуба у него не было, и он шепелявил. — Что после Северной войны, они или в канаве, или в борделе. И ты слишком чистая для канавы… Анна приподняла бровь. Хотя Атрея она знает всего месяц путешествия, наемники почти не общались, и такие слова она не считала оскорбительными, так же как и не считала себя благородной, но удивление они вызвали. — Ты это к чему? — Да так, хочу знать, что это ты решила, что ты главная и можешь раздавать приказы. Голубая кровь разыгралась? — А. Понятно. Отец или мать? — Чего, — улыбка медленно сползла с лица Атрея. — Ты это о чем? — Кто в канаве? Твой отец или мать? Такая желчь на «голубую кровь» не льется просто так, только если кто-то из лордов порубил твоих близких. Так что предположу: отец в канаве, а мать в борделе? Атрей помолчал, а затем улыбнулся снова. Трапы с глухим стуком упали, и Анна, криво улыбнувшись добавила: — Я не твой сюзерен, не лорд, и не упаси боже Император, а ты не вассал, не слуга, не подданный. Так что делай как считаешь нужным. С этими словами не-лорд сбежала по трапу на причал. Берег ходил ходуном, за месяц девушка поняла, что напрочь отвыкла стоять на ровной земле, отчего казалось, что ее все еще качает. Пахло дымом и солью, стоял громкий гул, который иногда разбавляли громкий хор с криком «Крепче льда!!!», Анна увидела, как ледорубы выстроившись в цепь передавая из рук в руки огромные промасленные бочки. Атрей к удовлетворению Анны также сошел на причал и встал по правую руку от девушки: — Это не значит, что я согласен слушаться тебя. Просто твой план разумный, так что пойдем по нему. Анна кивнула. Наемники не армия, с их нравом приходится считаться, даже если этот нрав нечем не отличается от быка, что упрямо идет вперед. На встречу путникам шел человек, не старый мужичок в окружении двух других. В отличии от ледорубов, которые своим видом, ростом, и мускулатурой, эти мужики выглядели абсолютно нормально, по центру усатый мужчина средних лет, в шубе с малахаем на голове. Он улыбался, из-за чего был похож на большого приветливого моржа, удивительно контрастный на фоне угрюмого тумана и мрачного города. — Приветствую-с, вас-с, господа-с, с большой земли-с, — у него был самый странный акцент, который Анна слышала в своей жизни, с присвистом в конце и удивительно растянутыми словами. Атрей усмехнулся, явно тоже впечатленный говором мужика. — Меня-с, Кросс-т величать, я староста-с этой деревни-с. Чувствуйте-с себя как дома-с, к нам редко заходят такие-с, как вы-с господа… Анна и Атрей переглянулись. Заказчика они нашли быстрее чем сошли с борта, что слегка нарушало их план осмотреться. Атрей кивнул Анне и сделал едва заметные полшага назад, мол, уступаю тебе этот разговор. Анна кивнула и снова посмотрела на старосту: — Дорога была дальняя и мы бы хотели сначала устроится в таверне. — О, ну это благое-с дело… тут всего одна-с таверна, «На Утесе» называется-с, располагается она… ну-с… На утесе… — он указал куда-то в туман на уходящую вверх по скале дорогу. — Не пропустите-с… а вы по какому поводу-с в края наших? А то знаете у нас редко гости, а такие гости как вы-с… Он играл роль, Анна это сразу поняла, но эта фраза подтвердила ее мысли. Не жители деревни, не ледорубы не были в курсе что прибудут наемники, а значит, надо также играть на публике. — Мы здесь на охоту, — Анна слегка улыбнулась. Ей хотелось думать, что кокетливо, но ее грубое и шрамированое лицо скорее сделало выражение лица маниакально безумным, так как все три мужика слегка отдалились. — Слышали звери тут уникальные… — Уникальные-с, да! Вот есть клыканы — большие такие, а еще громорыки… — Вы что с мечами пришли охотиться? — неожиданно спросил один из мужиков. — Да. Повисло недолгое молчание. Анна перестала улыбаться и посмотрела в глаза мужику, который тут же осёкся и сглотнув стал изучать с особым вниманием свои ботинки. Кросст слегка попытался рассмеятся, но его жидкий смех разбился о холод между наемницей и людьми. — Мы устали, — наконец сказала Анна. — И если позволите… — О да-с, конечно, господа где-с же наше гостеприимство-с для людей с Большой Земли-с. Прошу вас, дабы загладить эту неловкость, я приглашаю вас на чай к нам в ратушу-с… Просто спросите меня и вас проводят. — Найдем. Холодно бросив это слова, Анна прошла насквозь группу мужчин, а Атрей хлынул за ней. — А ты я смотрю, мастер переговоров, ты точно благородных кровей? — Благородная кровь, не означает что я чем-то отличаюсь от бандита… Вон Северную войну вспомни, и Сол, и Янмэй благородные, это не помешало им устроить резню на три миллиарда жертв. — Они не благородные, они тираны… — Все тираны благородные, потому и тираны. Не разу не видела, чтобы войны развязывали фермеры. Или шахтеры… — НИЧТО НЕ БУДЕТ КРЕПЧЕ ЛЬДА!!! — вопили за их спинами ледорубы пока двое наемников удалялись в город. *** Вместо молитв северяне сжигали глифы. Эта традиции, как и сжигание тел пришла на север вместе с Северной войной, когда из-за количества трупов их не успевали закапывать, а тех, кто закопан нередко выкапывали и разбрасывали тела по полю. С тех пор дедушка Люка, мать и отец Люка, да и сам Люк начали писать молитвы на специальной горящей бумаге и поджигая их наблюдать как дым отправляет слова в небеса к Праматерям. Иногда они слышат, иногда нет, но Люк не удивлялся, в общем потоке самых разных молитв тяжко было ответить всем даже богам. Сэр Эйвар молился по староверному, как говорят в Церкви теперь — по южному. Пока Люк помогал таскать тяжелые бочки, перетянутые ремнями мешки, тяжелые ящики, лысый рыцарь стоял на коленях с раскрытыми небу ладонями и причитал. Долго. Скрупулёзно. Когда он закончил молитву, Люк уже уложил последний ящик на причал. — Закончил? — Праматери не терпят спешки… Люк не стал спорить. Если за свои сорок с лишним лет Эйвар не смог набраться ума, то и Люку в его тридцать это не под силу. Вместе они помогали сносить ящики, изредка переговариваясь с матросами, а также иногда бросая крючки из «случайных» предложений в ледорубов. Удивительно, но все они были не против поболтать. — Мы вообще, чем занимаемся, нас хоть ледорубами называют, мы на само деле не лед рубим, — говорил один из ледорубов закинув огромную бочку на спину. Люк и Эйвар еле как тащили вторую. — Мы эту чернь добываем, но так она сочится лишь в горах, до куда добраться не так легко, приходится буквально на скалы лезть до вышек наших. Поэтому ну дело не легкое, зато вон как мы раскачались. Ледорубы действительно впечатляли своей физической силой. Огромные рослые детины были почт все под два метра, начисто выбритые, с короткими стрижками редко у кого волосы топорщились из-под тяжелых шерстяных малахаев. — А вы сами то с Большой земли? Как там на Континенте, как там Император Сол правит? Эйвар замер, да так резко что Люк выронил одну из бочек себе на ногу. — Император Сол? — рыцарь в полулатах грозно смотрел на ледоруба. — Солы вот уже лет двадцать не правят Империей, после Мятежа Восьмидесяти… — О как, — ледоруб присвистнул. — Жаль хороший был правитель… — Хороший правитель? — Лицо Эйвара побелело. — Он начал Северную Войну, вырезал две сотни Великих домов, и принес голод, мор и разорение всей империи, превратив тысячи городов в руины, а ты называешь его хорошим правителем? — Ну так… это… Ледоруб стушевался и чуть ускорив шаг ушел на почтительное отдаление от сэра Эйвара, застывшего в одной позе перед тяжелым грузом. Но неожиданно, когда ледоруб уже скрывался из поля зрения Люк выкрикнул: — Аарон Третий умер, был убит сыном. Континентом правит Дом Коррино, а Адриан Сол вернулся на Север. Так что, мы пережили ночь! Ледоруб замер затем улыбнулся и крикнул: — Да! Мы встретим рассвет! Ведь нет ничего, что будет крепче льда!!! — КРЕПЧЕ ЛЬДА!!! — Что это значит? — сэр Эйвар стоял недоуменно. — Это девиз Дома Сол: «Чтобы встретить рассвет, мы должны пережить ночь.» Правление Аарона Третьего в герцогстве называют «ночью», а отцеубийство Адриана после ночи Мятежа Восьмидесяти сейчас называют «рассветом». Важно другое, ты заметил, что он не знает о событиях последних нескольких лет… — Он не знает о Мятеже… — сэр Эйвар помотал лысой головой будто бы отряхиваясь от мыслей. — Вообще, логично, как часто сюда приходят моряки? — Явно не часто. Надо узнать у моряков, как давно они стали заниматься торговлей чернью. Эйвар кивнул, а затем помог Люку поднять бочку. Собрав силы Люк выдавил: — Ненавижу Северную войну, темное пятно в истории Севера. *** Когда Неймир узнал, что таверна «На Утесе» была на утесе, он невольно выдавил из себя смешок, затем шепот пересказал иронию Чаре. Чара иронию не уловила, но Неймир не мог ее в этом венить, язык востока давался ему нелегко, и не был похож не на одно наречие Заката, на котором говорили лошадники с запада. Однако одно Неймир усвоил точно люди, не бывавшие в Степи, говорили очень много, и как можно более вычурно: — Милейшая владелица, столь прекраснейшего заведения — начал Неймир в нарочито низком поклоне, пока Чара недовольно смотрела на него. Таверна была на удивление весьма большой, хотя и пустой, деревянные столы плотными рядами заполняли комнату, удивительно что наверх вела лестница из камня, но каменный камин, и общая облицовка камнем местных зданий делало это факт менее удивительным. — Я Неймир, лошадник Степи, вольный всадник, прибыл к вам… — Лошадник. — резко прервала рыжая тавернщица. — Ближе к делу. — Так я уже вел к делу, не примите за грубость, ваш язык тяжел и сложен, и я пытаюсь донести мысль в точности такой, какой она рождается в степях моей головы. Мне нужно три комнаты по две кровати… Оплатив Неймир заказал своей спутнице выпить, Чара недовольно поглаживая лук уселась за один из столов и принялась аккуратно, как матери пеленают детей, поправлять оперения стрел, а сам двинулся к тавернщице. Разговор не клеился, северяне были скупы на слова, и предпочитали говорить прямо, но даже сквозь такое холодное отношение, Неймир слушал и внимал. И вот что он услышал, сквозь лед диалога: Шалкид далекий от Континента остров и поэтому у них почти нет посетителей, и большая часть событий последних двадцати лет для них загадка, начиная от Северной войны, заканчивая Мятежом Восьмидесяти домов, с последнего женщина очень сильно удивилась. — То есть как? Император Континента разве не Великий дом Сол? — Так было когда завершилась Северная война, Император Аарон Третий Сол сел на престол и правил Империей своей железной рукой в бархатной перчатке. Но не всем Великим домам это понравилось, особенно с учетом того, что после прибытия Сола из двух сотен домов осталось лишь девяносто два. Вот восемьдесят оставшихся Великих лордов Империи устроили заговор, который был раскрыт сыном Аарона — Адрианом. Произошла Ночь пожаров, в котором всех заговорщиков порубили, женщин пытали, детей казнили на улицах… — Пф… Это мятежники. — северянка усмехнулась. Неймир не был удивлен такой реакции, северяне были привыкшими к жестокости своего герцога. — Не капли не жаль. — Ну… Вам то, милейшая, может и не жаль, а вот Адриану Солу стало. Когда он пошел к отцу, сказать, что так нельзя, Аарон не стал слушать сына. И тогда Адриан убил отца, отменил казни, и увел все северное войско обратно на Север. И вот уже девятый год в Империи царит мир под рукой Минервы Феррейн. — О как… — А теперь вы, чем живете? Жил Шалкид только своим собственным богатством. Этот порт жил раньше торговлей и менял ее на дерево из Леса и камень с Каменоломни, Лес и Каменоломня название деревень, очередной символ северной прямолинейности. Все было до тех пор, пока один из так называемых ледорубов по имени Кайл Порт не нашел в горах чернь. Организовав большие отряды и бригады других ледорубов, они начали добывать ее в промышленных масштабах и начали продавать ее на Большую Землю. Корабль, на котором наемники прибыли как раз повезут новую партию на Континент. — И вообще Кайл крутой мужик. — добавила женщина. — Умный, сильный, неженатый… — А можно ли с ним познакомится? — Конечно, он скорее всего в порту сейчас руководит погрузкой. Неймир промолчал, затем поблагодарив ушел, обдумывая услышанное. Проблема была в том, что Кайл Порт — цель их заказа. Жители этого Порта наняли шесть человек его убить.