Часть 2 - Напряжённая обстановка.

Свет от монитора выхватывал из темноты комнаты только два силуэта. В воздухе висело тяжелое напряжение, прерываемое лишь яростными, ритмичными кликами мышки. Ноунейм снова сорвался на 87-99 процентах в уровне Enteral Silence. — Да я ебал эту игру нахуй... просто блять...— выдохнул он, откидываясь на спинку компьютерного кресла и закрывая лицо руками. Экран предательски мигал, показывая статистику очередной неудачной попытки. Фоксян сидел рядом, на краю стола. Настолько близко, что Ноунейм мог чувствовать тепло, исходящее от него. Он молча наблюдал за этой пыткой уже несколько часов. В его взгляде не было привычной насмешки, только какое-то странное, внимательное понимание. — Ты слишком напряжен, — тихо произнес Фоксян, нарушив давящую тишину. Его голос в полумраке прозвучал ниже обычного, отзываясь легкой дрожью где-то внутри Ноунейма. — Я почти прошел его. Еще один трай и стал бы верифом,— огрызнулся Ноунейм, потянувшись к мышке. Но Фоксян перехватил его руку. Его пальцы мягко, но уверенно сжали запястье Ноунейма. Прикосновение было неожиданно горячим, заставив того замереть и поднять взгляд. В комнате, освещенной только неоновым свечением открытого редактора Geometry Dash, где Ноунейм "баффал" уровень. Дистанция между ними вдруг показалась катастрофически маленькой. Фоксян чуть подался вперед, поджав ушки, его дыхание едва ощутимо коснулось щеки Ноунейма. — Сделай перерыв, — почти шепотом попросил он. Его большой палец медленно поглаживал кожу на чужом запястье, от чего по спине Ноунейма пробежали мурашки. Воздух в комнате стал густым. Вся злость от проигрыша куда-то испарилась, уступив место совершенно другому, тягучему и пульсирующему чувству. Ноунейм тяжело сглотнул, чувствуя, как сердце начинает отбивать ритм, далекий от BPM любой игровой песни. Он сам подался навстречу, стирая последние сантиметры между ними. Поцелуй вышел смазанным, резким, со вкусом выпитых энергетиков (я не ебу откуда они, фоксян купил), и накопившейся за ночь усталости. Фоксян ответил сразу же, властно перехватывая инициативу; его вторая рука скользнула по шее Ноунейма, зарываясь в волосы и притягивая его еще ближе. Это было хаотично, жадно — именно то, что было нужно им обоим, чтобы выплеснуть скопившееся напряжение. Клавиатура с громким стуком была сдвинута куда-то в сторону, когда Фоксян, не разрывая поцелуя, заставил Ноунейма сильнее вжаться в спинку кресла. Дыхание сбивалось, а руки искали большего контакта в темноте комнаты. Игра на мониторе так и осталась висеть на паузе. До утра ритм и тайминги им диктовала уже совершенно другая реальность.