Часть 4 - А что дальше?

Утро не принесло облегчения, оно ворвалось в комнату не солнечным светом, а навязчивым, вибрирующим гулом телефона, который валялся где-то в складках брошенного на пол одеяла. Ноунейм открыл глаза, чувствуя во всем теле приятную, но тяжелую истому. Рядом, уткнувшись носом в его плечо, спал Фоксян. В бледном свете пасмурного утра его серый мех казался почти серебристым, а кончики ушей периодически подергивались, реагируя на звуки извне. Хвост волка лениво покоился на бедре Ноунейма, напоминая о каждой секунде безумия, которое творилось в этом кресле и на этой кровати всего несколько часов назад. Ноунейм невольно улыбнулся, глядя на это спящее, доверчивое существо, которое еще вчера так отчаянно пыталось казаться дерзким в переписках. Телефон продолжал бесноваться. Ноунейм, стараясь не разбудить Фоксяна, аккуратно выпутался из объятий и дотянулся до гаджета. Экран был буквально залит уведомлениями. Telegram, Discord, упоминания в Twitter — всё это слилось в один бесконечный поток цифр. Первое же сообщение, которое он открыл, заставило его сердце пропустить удар, а затем забиться в горле тяжелым, болезненным ритмом. Это был его собственный Telegram-канал, где он обычно постил прогресс уровней и общался с аудиторией. Но сейчас там хозяйничал Рефреш. Рефреш был его доверенным админом, человеком, который имел доступ почти ко всем внутренним ресурсам. На экране красовался свежий пост, под которым уже висело несколько тысяч гневных, смеющихся и шокированных комментариев. В закрепе висел скриншот той самой старой переписки. «Слушай, а ты часом не гей? Мне ПРОСТО интересно». И ниже — приписка от самого Рефреша: «Ноунейм меня игнорит в личке уже двенадцать часов, не отвечает на важные правки по коллабу. Не уж то у них там с Фоксяном что-то поинтереснее Geometry Dash происходит? Кажется, наш "волчара" нашел себе отличное применение». Ноунейм почувствовал, как к лицу приливает жар, но не от стыда, а от ледяной, парализующей ярости. Рефреш не просто слил старый рофл, он выложил логи активности, из которых было ясно, что оба игрока находятся по одному адресу. Он фактически выставил их личную жизнь на всеобщее обозрение, превратив интимную ночь в дешевое шоу для стервятников из комьюнити. Ноунейм пролистал чат дальше и увидел, что Рефреш начал кидать фрагменты их личных разговоров, где Фоксян жаловался на усталость или писал что-то милое. Комментаторы заходились в экстазе, обзывая Фоксяна «пассивной подстилкой» и «фурри-игрушкой», а Ноунейма — предателем игры. От резкого вздоха Ноунейма Фоксян зашевелился. Он медленно открыл глаза, щурясь от света, и потянулся, его позвоночник сладко хрустнул под слоем меха. Заметив мертвенно-бледное лицо друга, волк приподнялся на локтях, его уши тревожно встали торчком. Он сразу всё понял, даже не глядя в телефон. Воздух в комнате изменился, стал тяжелым, как перед грозой. — Что случилось? — тихо спросил Фоксян, и его голос, еще хриплый после ночи, дрогнул. — Рефреш? Ноунейм молча протянул ему телефон. Он смотрел, как Фоксян читает пост, как его глаза расширяются, а зрачки сужаются до тонких щелочек. Серый мех на загривке волка встал дыбом, а хвост судорожно прижался к ногам. Весь тот уют и тепло, что они создавали этой ночью, были растоптаны одним кликом обиженного админа, который решил хайпануть на чужой постели. Фоксян закрыл лицо лапами, и Ноунейм услышал тихий, прерывистый звук, похожий на скулеж. Для волка, который всегда старался держать марку и быть «своим» в этой токсичной среде, такой слив был сродни публичной казни. — Он выложил всё... — прошептал Фоксян сквозь пальцы. — Все мои шутки, все твои ответы. Ноунейм, они теперь не оставят нас в покое. Весь мой паблик, все мои проекты... они просто завалят их артами и грязью. Ноунейм чувствовал, как внутри него что-то ломается. Он всегда был парнем, который ценил приватность, который строил свой авторитет годами тренировок и железными нервами. И теперь какой-то крысеныш, решивший, что его игнорируют незаслуженно, выплеснул всё это дерьмо наружу. Рефреш продолжал строчить в канал, подливая масла в огонь: «Кстати, судя по тому, как активно Фоксян затихал в дискорде, когда Ноунейм заходил в комнату, пассивная роль ему очень к лицу. Кто бы мог подумать, что топовые игроки ГД так проводят время?». Ноунейм встал с кровати, не заботясь о том, что он голый. Он подошел к компьютеру, который всё еще мерно гудел, удерживая на паузе Geometry Dash. Монитор осветил его решительное лицо. Он зашел в панель администратора Telegram через десктопную версию. Его пальцы летали по клавишам, вводя команды с такой скоростью, словно он проходил сложнейший спам-парт. — Ты что делаешь? — Фоксян подошел сзади, накинув на плечи плед, его глаза были красными. — Я вырезаю эту опухоль, — отрезал Ноунейм. — Рефреш думал, что если я дал ему ключи от двери, то он теперь хозяин дома. Он забыл, кто этот дом построил. Первым делом Ноунейм аннулировал все права администратора для Рефреша. Затем он запустил скрипт массовой очистки сообщений за последние три часа. Пост за постом, комментарий за комментарием — всё это цифровое безумие начало исчезать, оставляя после себя лишь пустые уведомления. Но Ноунейм знал: скрины уже везде. Они в личках, в других каналах, на имиджбордах. Это было не остановить. Рефреш, почувствовав, что его выкидывают, успел написать последнее: «Игнор продолжается, зато зачистка началась! Правда глаза колет, Ноу? Наслаждайся своей славой, "герой"». Ноунейм выключил монитор и повернулся к Фоксяну. Тот стоял, обхватив себя руками, выглядя маленьким и сломленным. Вся его вчерашняя нежность и покорность превратились в открытую рану. — Послушай меня, — Ноунейм подошел вплотную и взял волка за плечи, заставляя смотреть себе в глаза. — Интернет — это помойка. Завтра они найдут новую жертву, нового читера или новый скандал. Рефреш — ничтожество, которое питается чужим вниманием. Да, он нас подставил. Да, теперь каждый школьник в ГД-комьюнити знает, что мы спим вместе. И знаешь что? Фоксян шмыгнул носом, глядя на него снизу вверх. — Что? — Мне плевать, — твердо сказал Ноунейм. — Если они хотят обсуждать, как я тебя трахаю, пусть обсуждают. Это не отменяет того, что ты лучший игрок, которого я знаю, и это не отменяет того, что мне было с тобой охренительно. Мы не будем прятаться. Мы не будем извиняться. Фоксян вздрогнул, его уши чуть приподнялись. — Ты... ты не хочешь сказать, что это был фейк? Что это нейронка или взлом? — Нет. Я напишу правду. Я скажу, что Рефреш — крыса, залезшая в чужую постель, и что я его увольняю с позором. А про нас... я напишу, что это наше дело. И если кому-то не нравится, пусть идут и проходят Slaughterhouse на мобилках. Фоксян вдруг уткнулся лбом в грудь Ноунейма, его тело сотрясала крупная дрожь, но на этот раз это не был страх. Это было облегчение. Он чувствовал за собой силу человека, который не собирается его бросать под колеса общественного мнения. Ноунейм гладил его по мягкому меху на спине, чувствуя, как его собственная ярость превращается в холодную уверенность. — Мы пройдем этот уровень вместе, — прошептал Ноунейм. — И в игре, и в жизни. Рефреш хотел устроить нам ад, но он только что сделал нас самыми обсуждаемыми персонами года. Давай дадим им повод для обсуждения поинтереснее, чем старые скрины. Он взял телефон и открыл камеру. Прямо так, в полумраке комнаты, со всклокоченными волосами и сонным Фоксяном, который робко выглядывал из-за его плеча. Ноунейм нажал на запись «кружочка» в Telegram. — Всем привет, — его голос звучал ровно и уверенно, без капли сомнения. — Как вы видите, я не в игноре, я просто был занят более важными вещами, чем чтение бреда от моего бывшего админа. Рефреш, спасибо за пиар, но твои услуги нам больше не нужны. Да, Фоксян у меня. Да, мы вместе. И да, он чертовски хорош во всем, за что берется. Если у кого-то есть вопросы по моему скиллу или моей личной жизни — пишите в личку, которую я никогда не прочитаю. Всем остальным — до встречи на стриме, будем добивать уровень. Он нажал «отправить» и отбросил телефон в сторону. На этот раз навсегда. Фоксян посмотрел на него с восхищением, его хвост впервые за утро вильнул, задевая стойку микрофона. — Ты сумасшедший, — выдохнул волк. — Я просто люблю Geometry Dash и своего волка, — усмехнулся Ноунейм, притягивая его для нового поцелуя. — А Рефреш... пусть захлебнется своим «интересом». У нас впереди целый день, и я не планирую тратить его на интернет-войны. У нас там, кажется, было 98 процентов? Значит, пора дожать эти два процента до конца. ((Но... Подождите, думали все так просто? РКГД просто такого ведь не оставит...))