1

На встречу с новым телохранителем Эшли Грэм опоздала на полчаса — специально. Она стояла у входа в университетский кампус, демонстративно глядя на часы, пока студенты спешили с лекций, перебрасываясь шутками, и поправляя свои рюкзаки. Её светлые волосы, чуть выше плеч, слегка развевались на ветру. На ней был стильный бежевый пиджак, узкие джинсы и модные туфли на высоком каблуке — образ, который безошибочно выдавал в ней дочку богатых родителей. В руке она держала дорогущую сумочку от известного бренда, небрежно перекинутую через плечо. А внутри всё кипело. Опять отец вмешивается в её жизнь!  Блядский цирк. Она сжала кулаки, стараясь унять раздражение. Ей двадцать лет, она взрослая, самостоятельная личность — а он присылает какого-то «телохранителя», будто ей семь! Солнце клонилось к закату, окрашивая здания кампуса в тёплые оттенки оранжевого. Эшли поправила волосы и наконец обратила внимание на мужчину, который стоял у стены, скрестив руки. Но он не выглядел раздражённым или уставшим от ожидания. Выше неё, подтянутый, в строгом костюме, который, впрочем, не скрывал рельефных мышц — типичный федерал из американских фильмов. Его светло‑русые волосы пепельного оттенка аккуратно спадали на лоб, а пронзительные голубые глаза сканировали окружение с холодной точностью — и лишь на мгновение задержались на ней. «Ну и красавчик, — невольно отметила про себя Эшли. — Высокий, стройный, взгляд… цепкий. И явно не идиот. Но, чёрт возьми, что он тут забыл?» — Долго ждёшь? — бросила она, нарочито громко вздыхая. — Ровно семь минут, — коротко ответил он. — Может, хотя бы представишься? — Леон Скотт Кеннеди. Я здесь, чтобы защищать тебя. Остальное не имеет значения. Эшли фыркнула, окинув его оценивающим взглядом. Для неё Леон — очередная «нянька», которого прислал отец. Профессионал до мозга костей — и, похоже, с чувством юмора у него всё так же хорошо, как у бетонной стены. Но… чёрт возьми, он горячий. Очень горячий мужчина. И что, теперь я должна ходить за ним хвостиком, как щенок? Она резко остановилась и повернулась к нему: — Слушайте, мистер Кеннеди… — Леон, — поправил он. — Просто Леон. — Хорошо, Леон. Давай сразу проясним: я не какая‑то фарфоровая кукла. Я учусь здесь уже год, и до сих пор со мной ничего не случилось. Может, обойдёмся без круглосуточного сопровождения? Леон остановился напротив, глядя прямо на неё. В его взгляде не было ни снисхождения, ни раздражения — только спокойная уверенность. — Эшли, — сказал он, впервые назвав её по имени, — твой отец получил анонимные угрозы. Пока мы не выясним, кто за этим стоит, я буду рядом. Это не обсуждается. Она скрестила руки на груди: — То есть, ты будешь сопровождать меня на каждой лекции? — Я буду рядом, — повторил он. — Но если ты не нарушаешь правила, я остаюсь в тени. Моя задача — не мешать, а защищать. Эшли хотела сказать что‑то резкое, но вдруг заметила, как его взгляд на мгновение метнулся влево — к группе студентов, слишком громко обсуждавших что‑то у стены. Леон едва заметно напрягся, но потом расслабился, убедившись, что угрозы нет. Он даже сейчас на работе. Постоянно сканирует окружение, оценивает риски. Интересно, он когда‑нибудь расслабляется? — Ладно, — вздохнула она, сдаваясь — пока что. — Но если ты будешь слишком сильно мне мешать, я от тебя избавлюсь. — Понял, — кивнул Леон. — Постараюсь не заслужить твоей ненависти. В его голосе прозвучала едва заметная ирония, и Эшли неожиданно для себя улыбнулась. Но тут же взяла себя в руки. — Идём, — бросила она. — У меня пары уже закончились, так что… отвези меня домой. Они молча направились к парковке. Возле тротуара стоял чёрный Porsche — гладкий, блестящий, явно не из дешёвых. Эшли приподняла бровь: — Ого. У тебя настолько хорошая зарплата, чтобы ездить на такой тачке? Леон слегка усмехнулся: — Это служебный автомобиль. — Служебный? — она саркастически хмыкнула. — То есть федеральное правительство настолько заботится о своих телохранителях? Или это бонус за то, что приходится нянчиться с дочкой президента? — Скажем так, — спокойно ответил Леон, открывая перед ней дверь, — это часть имиджа. Чтобы не выделяться в окружении таких, как ты. — Таких, как я? — Эшли села в машину, устраиваясь поудобнее. — То есть, богатых и избалованных? — Таких, кто привык к комфорту, — уклончиво ответил он, заводя двигатель. Машина плавно тронулась с места. Эшли откинулась на спинку сиденья и бросила на Леона оценивающий взгляд. — Так зачем ты вообще согласился на эту работу? — спросила она. — Неужели нет ничего более захватывающего, чем следить за капризной девчонкой, вроде меня? — Мне поручили задание, — коротко ответил Леон. — Но почему именно ты? — не унималась она. — Ты выглядишь так, будто обычно занимаешься чем‑то посерьёзнее. Ну, допустим, разгоняешь террористов или ловишь международных преступников. Леон на мгновение оторвал взгляд от дороги и посмотрел на неё: — А что, если я и правда этим занимаюсь? Просто сейчас моя задача — защищать тебя. — То есть, ты на самом деле крутой? — Эшли улыбнулась. — И способен на какие‑то эмоции, кроме каменной невозмутимости? — Иногда, — усмехнулся он. — Например, сейчас я испытываю лёгкое раздражение. Но не на тебя, а на тех, кто заставил меня сидеть тут полчаса под палящим солнцем. — О, так ты всё-таки человек! — рассмеялась Эшли. — А я уж думала, ты какой‑то супер робот. — Разочарована? — приподнял бровь Леон. — Наоборот, — подмигнула она. — Стало гораздо интереснее. Они подъехали к резиденции президента — величественному зданию с колоннами и охраной у ворот. Леон припарковался, и они вышли из машины. У входа их уже ждал отец Эшли — строгий, в дорогом костюме, с печатью усталости на лице. — Ну что, познакомились? — спросил он, окинув взглядом дочь и её нового телохранителя. — Да, папа, — холодно ответила Эшли. — И я уже ненавижу эту идею. Опять ты всё решаешь за меня, папочка! — Это для твоей же безопасности, — твёрдо сказал президент. — После тех угроз… — Каких угроз? — вспылила Эшли. — Ты даже не называешь мне их! Может, их вообще не существует, и ты просто хочешь контролировать каждый мой шаг, как когда‑то контролировал маму! Лицо президента помрачнело. — Не смей говорить о ней в таком тоне, — его голос стал жёстче. — Я не смог уберечь твою мать, но тебя я защищу любой ценой. Любой, понимаешь? — О, теперь понятно, — язвительно произнесла Эшли. — Раз уж ты не справился тогда, то теперь будешь душить меня своей опекой. Спасибо, папочка, что хотя бы на этот раз ты подобрал мне молодого и симпатичного телохранителя, — она бросила мимолетный взгляд на Леона. — Мог бы и постарше выбрать, чтобы уж совсем скучно было. Мистер Грэм сжал кулаки, но сдержался. — Иди в свою комнату, Эшли, — тихо сказал он. — Мы поговорим позже. Эшли хотела сказать ещё что-то язвительное, но развернулась и почти побежала к себе. Леон молча наблюдал за этой сценой, не вмешиваясь, но по краткому кивку президента последовал за ней. В своей комнате Эшли бросилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Всхлипы вырвались наружу — впервые за долгое время она позволила себе расплакаться.  Почему он никогда меня не слушает? Почему всё решает за меня? Мама бы поняла… Мама бы не стала меня ограничивать. А он… он просто хочет, чтобы я была под контролем, как какой‑то экспонат в музее! Стук в дверь прервал её мысли. — Эшли? — голос Леона прозвучал тихо. — Можно войти? Она вытерла слёзы и села, пытаясь взять себя в руки: — Тебе то чего от меня нужно, Кеннеди? — Давай договоримся, — Леон всё же вошёл, но остался у двери. — Ты будешь следовать моим правилам безопасности, а я не стану вмешиваться в твою личную жизнь без крайней необходимости. Никаких скрытых камер, никакого контроля за каждым твоим шагом — только то, что действительно нужно для защиты. Эшли подняла на него глаза. В этот момент он не выглядел холодным и отстранённым — скорее… понимающим. Он что, правда серьёзно? Не будет следить за каждым моим шагом? Может, он и вовсе не такой, как все эти папины прихвостни? — Ты… правда обещаешь? — её голос дрогнул. — Да. Но ты тоже должна пообещать, что не будешь рисковать понапрасну. Договорились? Она помолчала, потом кивнула: — Договорились. Леон чуть заметно улыбнулся: — Отлично. Тогда завтра в восемь утра я встречу тебя у входа. И постарайся не опаздывать. Хотя бы в первый раз. Эшли невольно улыбнулась в ответ: — Ладно. Но только потому, что ты согласился на мои условия! — Именно, — он развернулся к двери. — Отдыхай. Завтра будет длинный день. Когда дверь за Леоном закрылась, Эшли откинулась на подушки, но облегчения не почувствовала.  Ну вот, опять всё из‑за него. Отец вечно лезет со своей опекой, а я должна плясать под его дудку. И этот… Леон. Он‑то тут при чём? Просто выполняет приказ. Но почему именно сейчас, когда я наконец начала чувствовать себя свободной? Она села на кровати, обхватив колени руками, и посмотрела в окно. Закат окрасил небо в пурпурные и золотые тона, длинные тени легли на газон перед резиденцией. В её комнате, царила тишина — тяжёлая, гнетущая тишина, к которой она уже привыкла. Мама любила закаты. Они часто сидели на веранде и смотрели, как солнце опускается за холмы. Она говорила, что каждый закат — это обещание нового дня. А потом её не стало, и все обещания как будто рассыпались в пыль. Эшли встала и подошла к комоду. На верхней полке, в серебряной рамке, стояла фотография: она, совсем маленькая, на руках у матери, обе смеются, волосы развеваются на ветру. Рядом — снимок с отцом, сделанный на её шестнадцатилетие. Он стоит позади, положив руку ей на плечо, но взгляд устремлён куда‑то вдаль, будто он уже думает о следующем совещании, а не о дочери. — Почему всё так сложно? — прошептала она вслух. — Почему нельзя просто быть семьёй? Настоящей семьёй… Она переоделась в мягкую пижаму и легла в постель, но сон не шёл. Мысли крутились вокруг сегодняшнего дня: холодный тон отца, её жёсткие слова, брошенные в запале.  Он никогда меня не слушает. Для него я — просто ещё один пункт в списке обязанностей. А этот Леон… Он просто инструмент в руках отца. Ещё один человек, который будет следить за каждым моим шагом. Да, он симпатичный, да, умеет договориться — но это ничего не меняет. Он всё равно здесь не по своей воле. Он здесь, потому что мой отец так решил. На тумбочке завибрировал телефон. Эшли лениво взяла его и увидела сообщение от подруги: «Ну что, как там твоя новая нянька? Выглядит он так, будто сошёл с обложки журнала!» Эшли фыркнула и быстро набрала ответ: «Он не нянька. Просто очередной болван, которого папа приставил ко мне. Хоть и выглядит, да, ничего. Но это ничего не значит! Позже все расскажу». Отправив сообщение, она положила телефон обратно на тумбочку и закрыла глаза. В голове всё ещё звучал голос Леона. Отдыхай. Завтра будет длинный день. Но вместо предвкушения она почувствовала раздражение. Да, длинный день. И ещё сто таких же длинных дней впереди. Потому что папа не отступится! Потому что я для него — просто ценный объект, который нужно охранять. А чувства? Эмоции? Ему на них плевать. На первом этаже Леон остановился у окна, глядя на угасающий закат. Он провёл рукой по лицу, пытаясь осмыслить прошедший день. Эшли оказалась совсем не такой, какой он её представлял: не капризной принцессой, а взбунтовавшейся девушкой, которая отчаянно пытается отстоять своё право на самостоятельность. Но он знал правила. И знал, что его задача — не разбираться в чужих обидах, а выполнять приказ. Он развернулся и направился к комнате для персонала. Необходимо сохранять дистанцию, действовать строго в рамках протокола. Ничего личного. Просто работа. Она злится не на меня, а на отца. Я здесь — лишь часть системы, которую она ненавидит. Он сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. Завтра действительно будет длинный день. И ему нужно быть готовым ко всему — к новым провокациям, к новым вспышкам гнева. Но он справится. Он всегда справляется.