9

Первое, что почувствовала Эшли, — резкую боль в затылке и гул в ушах. Она с трудом приоткрыла глаза, но картинка расплывалась. Сквозь пелену она различила две фигуры: одна в чёрном — тот самый человек в маске, вторая — в строгом смокинге. Леон. Он дрался отчаянно, чётко, без лишних движений. Эшли услышала глухой удар, хриплый вскрик, потом — звук падения тела. Леон склонился над ней, его лицо появилось прямо перед глазами — бледное, напряжённое, с каплей крови на скуле. — Эшли… слышишь меня? — его голос доносился будто издалека. — Держись, я здесь. Он осторожно приподнял её, взял на руки. — Всё хорошо, — его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась тревога. — Ты в безопасности. Я держу тебя. Просто держись… Эшли почувствовала тепло его рук, запах одеколона. Она хотела что‑то сказать, но слова не шли. В последний момент, прежде чем снова погрузиться в темноту, она ощутила, как он прижимает её к себе крепче, будто пытаясь защитить даже от самой тьмы. Ей снова снился тот самый кошмар. Тот, что преследовал её с детства. Длинный коридор, тусклый свет, шаги за спиной. Но на этот раз всё было иначе. Преследователь был ближе. Гораздо ближе. Эшли бежала, задыхаясь, её туфли скользили по полу, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Она оглянулась — силуэт в тени почти настиг её, протянув руку… Но лица она так и не увидела. Эшли резко проснулась, задыхаясь. Она лежала в своей кровати, в своей комнате. Мягкий свет ночника, знакомые обои с цветочным орнаментом, запах лаванды от подушки. Рядом, в кресле у кровати, сидел отец. Он тут же встрепенулся, когда заметил, что она открыла глаза. — Эшли… — его голос дрогнул. Он не был сейчас президентом — только отцом, напуганным до глубины души. Он схватил её за руку, сжал так крепко, будто боялся, что она исчезнет — Слава богу… ты очнулась. Как ты? Где болит? Скажи что‑нибудь. — Всё… нормально, — голос звучал хрипло. — Где Леон? Что с ним? Отец на мгновение закрыл глаза, будто пытаясь взять себя в руки. — Он за дверью, — тихо ответил он. — Жив, цел. Но я всё равно собираюсь его уволить. Он не справился со своей задачей. Ты чуть не погибла. Эшли попыталась сесть, но голова закружилась. Отец тут же поддержал её, и подложил подушку под спину. — Нет, — твёрдо сказала она. — Это не его вина! Он предупреждал меня не уходить, а я не послушала. Сама виновата. Президент Грэм удивлённо приподнял брови. Раньше его дочь никогда не защищала своих телохранителей. Предыдущие охранники уходили либо из‑за её капризов, либо из‑за конфликтов с ней. Он замер, изучая её лицо, невольно подмечая то, что его дочь давно выросла — возможно поэтому в этот раз взяла вину на себя. — Ты… защищаешь его? — уточнил отец. — Неужели вы нашли общий язык? — Да, — Эшли отвела взгляд, чувствуя, как щёки заливает румянец. В голове промелькнули воспоминания: их поцелуй в коридоре, его руки на её спине, его шёпот: «ты в зоне моей ответственности». — Мы с ним… действительно нашли общий язык. Отец помолчал, изучающе глядя на неё, будто перед ним была не его дочь, которая еще недавно злилась на него за то, что он снова приставил к ней охрану. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Раз уж вы так хорошо ладите, я не стану его увольнять. Позовите его, — бросил он охраннику в сторону двери. В комнату вошёл Леон. Он выглядел уставшим: смокинг помялся, на щеке всё ещё виднелась царапина, но глаза, встретившись с глазами Эшли, потеплели. — Как ты? — тихо спросил он. — Жива, — она слабо улыбнулась. — Спасибо тебе. Отец кашлянул, привлекая внимание. — Я только что объяснил Эшли, что произошло, — сказал он. — На неё напал человек из группировки, о которой ты предупреждал. «Лос Илюминадос». Это была глупая затея — устраивать ловушку. Я мог потерять дочь. Эшли вздрогнула от упоминания «Лос Илюминадос». В памяти всплыли обрывки из детства: мать, её тёплая улыбка, потом — её похищение, больница, слёзы отца. И… они остались вдвоём. — Это… те же люди, что тогда похитили маму? — тихо спросила она. Отец кивнул. — Да. Когда Эшли была ребёнком, члены «Лос Илюминадос» похитили её мать. Тогда Грэм ещё не был президентом, но уже успел обзавестись врагами, которые позже и похитили его жену, чтобы вывести его из политической игры. Они ввели ей какой‑то препарат — неизвестное ранее лекарство — после чего она тяжело заболела. Люди Грэма нашли её, но он не смог спасти жену, потеряв её навсегда. Теперь же они хотят избавиться и от его дочери. Эшли сжала кулаки. Впервые за долгое время она говорила с отцом так спокойно, без взаимных упрёков. — Это была моя идея, — сказала она. — И вина лежит полностью на мне! Президент Грэм вздохнул. — Раз уж у вас с Кеннеди такие… доверительные отношения, мы приняли решение увезти тебя из Америки. В Испанию. По крайней мере, на время. Пока вы с Леоном переждёте там, эту группировку найдут и обезвредят. Потом сможете вернуться. — Но… как же учёба? Отец встал, подошёл к окну, и задумчиво провёл рукой по шторе. — Вопрос с университетом я улажу. Официально — ты берёшь академический отпуск по состоянию здоровья. Неофициально — ты будешь под защитой, вдали от всего этого. Леон поедет с тобой. Он доказал, что может быть надёжным, даже если ты не всегда слушаешься его советов, — он слегка улыбнулся, впервые за долгое время позволяя себе шутку в разговоре с дочерью. — Леон сможет защитить тебя, как думаешь? — Да, — без колебаний ответила Эшли. Отец кивнул и, чуть помедлив, вышел из комнаты. Эшли молчала, обдумывая сказанное. Испания… Тепло, море, солнце. И Леон рядом. Он подошёл ближе, и сел на край кровати. Между ними словно больше не было той грани, что разделяла их раньше — телохранителя и охраняемую, грань, между формальностью и искренностью. Теперь они были двумя людьми, которые прошли через опасность вместе. — Испания, значит, — улыбнулся он. — Давно хотел там побывать. — И я, — Эшли подняла руку и осторожно коснулась его ладони. — Я никогда там не была. Представляешь? Море, солнце, апельсины… И никакой политики. Никаких «Лос Илюминадос»! Они посмотрели друг на друга. Без слов, без лишних объяснений. Затем, почти одновременно, наклонились навстречу друг другу. Их губы соприкоснулись — коротко, нежно, но в этом поцелуе было больше, чем в любых словах. — Давно хотела расслабиться вдали от дома, — улыбнулась Эшли, отстраняясь. — И, кажется, теперь у меня появится такая возможность. Леон усмехнулся. — Тогда собирай чемоданы, принцесса. Нас ждёт Испания.