Глава 8

— Ох, милая, — Кэрол надувает губы, слыша, как Лоррейн рыдает в трубку. — Не трать слёзы на этого придурка, дорогая. — Но я… я думала, что нравлюсь ему, — всхлипывает Лоррейн, лёжа в постели и уткнувшись лицом в подушку. — Ты же сама это сказала! Кэрол вздыхает: — Я знаю, милая. Очевидно, я была неправа. Лоррейн плачет ещё сильнее — так, что Кэрол невольно чувствует, как к глазам подступают слёзы. — Не плачь, милая, — торопливо говорит она. — Послушай, в любом случае он был не таким уж… особенным. Он даже не смог тебя… — Кэрол! — резко обрывает её Лоррейн, и в голосе звучит столько боли, что подруга осекается. — Прекрати. Несколько секунд тишины — слышно только прерывистое дыхание Лоррейн. Затем она презрительно усмехается и бросает трубку. Она сворачивается калачиком на кровати, обнимая подушку, и снова даёт волю слезам. Как он мог так со мной поступить? — бьётся в голове. Как он мог так сильно обо мне заботиться, так хорошо ко мне относиться — и потом выбросить меня, как ненужный хлам, и полюбить другую? Мысленно она возвращается к той фотографии. Эд стоит рядом со светловолосой женщиной: она улыбается ему, положив одну руку ему на грудь, другой обхватывает за плечо. Он смотрит на неё — так, как, казалось Лоррейн, он смотрит на неё. "Я думала, что на этот раз всё по‑другому, Эд заботился обо мне, заставлял улыбаться каждый день, смешил, был рядом… Я поверила, что он видит во мне что‑то большее. Как я могла так ошибаться всё это время?" Она мысленно возвращается к той фотографии, к тому, как Эд смотрел на женщину, а та улыбалась ему, положив одну руку ему на грудь, а другой обхватив его за плечо. Она думала, что Эд смотрит на нее так же, но ошибалась. Она думала, что на этот раз нашла кого-то другого. Эд заботился о ней, хорошо к ней относился, заставлял ее улыбаться каждый день, смешил ее и смотрел на нее с любовью. Как она могла так ошибаться все это время? Она медленно встает с кровати, шатаясь, подходит к сумке и роется в ней, пока не находит пачку сигарет. Лоррейн достает зажигалку из кармана на молнии в углу сумки и садится у окна, приоткрыв его на несколько дюймов. Зажигая сигарету, она делает глубокий вдох, чувствуя, как никотин растекается по венам, а затем выдыхает. Она прислоняется к стене и вздыхает, по ее щекам снова текут слезы.

***

Эд стоял в углу своей комнаты, потягивая виски и глядя в окно. Он провел рукой по лицу и подумал о брюнетке. О том, как сердито она на него посмотрела, о боли в ее прекрасных голубых глазах. Все шло идеально, а потом вдруг рухнуло. Когда они вернулись домой, Лоррейн, не сказав никому ни слова, ворвалась в свою спальню и захлопнула дверь. Он постучал в её дверь и попытался заговорить с ней, но она не ответила. Лоррейн впускала детей в свою комнату и играла с ними, но с Эдом она не разговаривала и даже не смотрела в его сторону. Он никогда раньше не видел, чтобы она так злилась на него, и это начинало его беспокоить. Тем более что все произошло так внезапно. Подойдя к кровати, он вздохнул, сел и поставил стакан с виски на тумбочку. Эд обхватил голову руками и застонал: «Что, черт возьми, я натворил?» Он стянул с себя рубашку и лег, уткнувшись лицом в подушку. Глубоко вдохнув, он почувствовал ее запах. Он и забыл, что она все утро лежала здесь. Он снова вдохнул ее аромат: ваниль в сочетании с ее естественным женственным запахом чистоты и жасмина. Он должен был все исправить, пока не стало хуже.

***

Лоррейн встала позже обычного, надеясь, что её начальник уже ушёл из дома. Ей хотелось как можно дольше избегать встречи с ним — слишком свежи были воспоминания о недавней ссоре. Она мечтала поскорее разобраться в своих чувствах и покончить со всей этой неопределённостью. Пока она готовила завтрак для себя и детей, раздался звонок по FaceTime — это была мама. Лоррейн положила телефон на столешницу и продолжила хлопотать у плиты. — Я знаю, мам, — вздохнула она, переворачивая блинчики на сковороде. — И, милая, я хочу, чтобы ты приехала на выходные, — настаивала Джорджиана. — Мам, ты же знаешь, что я работаю, — Лоррейн помешала тесто в миске. Джорджиана закатила глаза: — Мне всё равно. Я хочу хоть раз увидеть свою дочь перед смертью. — Мама! — простонала брюнетка, на мгновение закрывая лицо руками. — Ты не умрёшь. — Я больная, пожилая женщина, — голос матери зазвучал громче. — Это может случиться очень быстро. Я могу умереть сразу после того, как положу трубку, или завтра утром. Ты не знаешь, в каком я состоянии! Лоррейн лишь вздохнула, раскладывая блинчики по тарелкам, и перешла к приготовлению яичницы. Взбивая яйца, она не заметила, как на кухню зашёл Эд. — Ладно, хорошо, — устало сказала она в трубку. — Я попробую приехать в эти выходные. Пожилая женщина не услышала ответа дочери — её взгляд был прикован к красивому мужчине, стоящему позади Лоррейн. — Кто этот молодой человек, Рейн? — спросила Джорджиана с неподдельным любопытством. Лоррейн нахмурилась, повернула голову и встретилась взглядом с Эдом. Её глаза расширились от неожиданности. Она схватила телефон, пытаясь скрыть его от любопытной матери, которая наверняка начнёт задавать вопросы — почему она живёт с мужчиной старше себя, о котором раньше никогда не упоминала. — П‑прости, — пробормотала она Эду. — Я думала, ты уже ушёл. Эд кивнул и слегка улыбнулся: — Всё в порядке. Я как раз собирался уходить. Он подошёл, взял чашку кофе с края столешницы и сделал глоток. Лоррейн бросила на него свирепый взгляд, но Эд лишь подмигнул ей в ответ. — Лоррейн! Я задала тебе вопрос! — голос Джорджианы прорвался сквозь неловкую паузу. — Я… э‑э… — Лоррейн пыталась придумать хоть какую‑то отговорку, снова положив телефон на стол перед собой. — Он… он мой… — Рейн, ты не говорила, что у тебя есть симпатичный парень, — Джорджиана сверлила дочь взглядом, а Лоррейн смотрела на неё в ужасе. — Мам! Он… — Дай мне его увидеть, — потребовала Джорджиана. — Нет, мам, он собирается… — Лоррейн, — сурово произносит женщина, и Лоррейн вздрагивает. Она бросает на Эда сочувствующий взгляд и одними губами шепчет: «Прости». Он удивлённо поднимает бровь. Эд подходит к камере и вежливо улыбается пожилой женщине: — Доброе утро, мэм. При виде Эда глаза Джорджианы загораются. У её дочери давно не было мужчины, тем более такого красавца, как этот. — О, пожалуйста, милый, зови меня Джорджиана. Эд улыбается, но тут вмешивается Лоррейн: — Мама, это Эд. Он мой… — Эд! Какой же ты красивый молодой человек, — перебивает Джорджиана, не дав Лоррейн закончить. — Почему бы тебе не приехать с моей дочерью на этих выходных? Вся семья собирается вместе, и я бы хотела лично познакомиться с парнем моей дочери. Глаза юной брюнетки расширяются. Её сердце бешено колотится при мысли о том, что Эд познакомится с её семьёй — не говоря уже о том, что все будут думать, будто он её парень, и ей придётся провести с ним вдвоём все выходные. — Вообще‑то, мам, Эд занят в эти выходные, и ему правда нужно ехать, так что… — С удовольствием, — неожиданно отвечает Эд, не обращая внимания на Лоррейн. Он улыбается её матери по телефону. — Буду рад познакомиться с вашей семьёй. Лоррейн смотрит на него в полном шоке. Джорджиана расплывается в улыбке: — Как мило! Не могу дождаться встречи с вами! — Она переводит взгляд на дочь, в глазах которой читается упрямство. — Рейн, увидимся на этих выходных. И я не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы твой парень поехал с нами. Он понравится семье! Брюнетка натянуто улыбается: — Тогда… увидимся. Она заканчивает разговор, медленно кладёт телефон на стол и бросает испепеляющий взгляд на своего босса, который едва сдерживает ухмылку. — Зачем ты это сделал? — шипит она. — Что? — невинно спрашивает он, пожимая плечами. — Я подумал, что было бы здорово ненадолго выбраться отсюда. К тому же это отличный шанс поговорить и выяснить, что между нами происходит. Лоррейн стонет и потирает виски: — Я не… Фух. Ладно, но если нас обеих не будет, кто, чёрт возьми, присмотрит за детьми? — Я попрошу Дрю присмотреть за ними несколько дней, — спокойно отвечает Эд. — Ну… — Лоррейн усмехается, скрещивает руки на груди и смотрит на него с лёгкой иронией. — Тебе стоило подумать об этом прежде, чем соглашаться на предложение моей матери. — Прости, — говорит Эд, почёсывая затылок и глядя в пол. Лоррейн вздыхает и пожимает плечами: — Ничего страшного. Через три дня мы вернёмся. Надеюсь, всё быстро закончится. Эд внимательно смотрит на неё — слишком внимательно, будто пытается разглядеть то, что она пытается скрыть. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он. Лоррейн бросает на него короткий сердитый взгляд: — Я в порядке. Она определённо не в порядке. Внутри всё сжимается от тревоги: мысли о предстоящей встрече с семьёй, о том, как придётся притворяться парой с человеком, к которому она испытывает слишком сложные чувства… Но она не готова этого показывать. Зная, что она будет придерживаться этого ответа, Эд кивает головой: — Ну, я сейчас пойду на работу. Дети скоро проснутся. Будь осторожна, если пойдёшь с ними гулять сегодня. Лоррейн только хмыкает и отводит от него взгляд, на её лице снова появляется упрямое выражение. Он вздыхает, берёт с тарелки блинчик и бросает взгляд на плиту. Яйца на сковороде уже начинают подгорать, и это вызывает у него лёгкую ухмылку. — Кстати, твои яйца подгорают. — Вот чёрт! — Лоррейн резко оборачивается, хватает сковороду и убавляет огонь. Эд усмехается и уходит. Он знает, что эти выходные будут полны сюрпризов. Лоррейн смотрит ему вслед, когда он выходит из дома, и вздыхает от досады и разочарования. А ведь она так хотела какое-то время его избегать.