Часть 13

      О боже мой, я только что чуть не поцеловала Атласа прямо по-настоящему, не понарошку, а прямо по-настоящему. И Дэниел тоже этого хотел, наши губы были так близко, но, как всегда, что-то пошло не так. Из-за чего я была рассержена. Я лежала на кровати, обнимая подушку и улыбаясь как полная дурочка. Но теперь я понимала, что творится между нами, хоть и не прямо, но Атлас всё же сказал, что я ему дорога как девушка, от чего улыбаться хотелось ещё сильнее, но куда ещё больше. Убрав подушку в сторону, я легла в позе звезды и прикрыла глаза, представляя поцелуй, который так и не состоялся. В дверь раздался стук, а после этого в комнату заглянул Меррит. — Милая, еду уже привезли, — произнёс он со своей широкой улыбкой. — Но если ты смущаешься перед нашей принцессой, то я могу сесть по серёдке. Схватив подушку, я со всей силы запустила её в мужчину, который прикрылся дверью, и подушка отлетела в другую сторону. — Тебе бы поработать над меткостью. — А тебе бы над чувством юмора.

***

      Дэниел сидел с одной стороны, я — с другой, а посередине как и предложил — МакКини, который уплетал лапшу и то и дело посматривал то на меня, то на Атласа. Я же грустно ковырялась в боксе с лапшой. Меррит не только прервал мой первый настоящий поцелуй с мистером Драма-квин, а после и прервал мои воображения об этом. — Вот не понимаю, Морри, — протянул Меррит, ловко подхватывая палочками лапшу, — как можно найти что-то привлекательное в этом ходячем недоразумении с комплексом бога? Я поперхнулась воздухом. — А что? Я просто пытаюсь понять твою логику. Он же невыносим. Ворует чужое мороженое, роется в телефонах, страдает молча, как брошенный пёс, и при этом ведёт себя так, будто делает всем одолжение одним своим присутствием. — Во-первых, я не страдаю, — ледяным тоном отозвался Атлас, даже не поднимая глаз от еды. — Во-вторых, если ты сейчас же сам не заткнёшься, я лично закрою твой рот. — Ой, напугал, — Меррит театрально прижал руку к груди. — Морри, ты слышала? Он мне угрожает. А я всего лишь пытаюсь наладить коммуникацию в нашей маленькой семье. — Ты пытаешься нас свести, — буркнула я, ковыряя лапшу. — И у тебя отвратительно получается. — Неправда. У меня великолепно получается. Просто кое-кто, — он выразительно покосился на Атласа, — не умеет ловить момент. Дэниел медленно отложил палочки и поднял взгляд. Тот самый спокойный взгляд, от которого обычно всем становилось очень не по себе. — МакКини, — тихо произнёс он, — ты ведь в курсе, что я знаю, где ты хранишь свою коллекцию виски? Улыбка Меррита дрогнула. — Ты не посмеешь. — Ещё как посмею. И твой любимый шёлковый платок тоже. Тот, с автографом. От танцовщицы из Макао. Я не выдержала и прыснула в кулак. — Боже, вы как старая супружеская пара. — Спасибо, Морри, — кивнул Меррит. — Я в этих отношениях явно более привлекательная сторона. — Мечтай, — сухо бросил Атлас. Следующие несколько минут за столом было относительно тихо. Меррит доедал уже второй бокс лапши, Атлас — первый, а я всё так же без энтузиазма ковырялась в еде. Перед глазами снова и снова всплывал тот момент в зале. Полутьма. Свет ноутбука. Его пальцы почти у моего лица. Его взгляд — осторожный, непривычно мягкий. И то, как между нами оставалось всего несколько сантиметров. А потом появился Меррит. Я тяжело вздохнула. — Ну всё, хватит, — вдруг заявил он, указывая на нас палочками. — Ваш печальный вид меня тоже вгоняет в депрессию. — Может, это ты слишком весёлый, а мы просто уставшие? — заметила я. — Нет, Морри. Тут атмосфера такая, будто я пришёл не на ужин, а на похороны вашего несостоявшегося поцелуя. Я закашлялась. Ведь одно непонимание, что нас застали, вгоняла меня в краску. Атлас уронил палочки на стол с таким звуком, будто собирался использовать их как оружие. — Меррит. — Всё-всё, молчу! — он поднял руки. — Но серьёзно, вы двое похожи на героев романтической комедии. Те самые идиоты, которые три сезона ходят вокруг да около, хотя всем уже давно всё понятно. — Ничего не понятно, — слишком быстро ответила я. — Ага. Конечно. Именно поэтому вы стояли в зале так близко, что между вами лист бумаги бы не пролез. Повисла тишина. Я уткнулась взглядом в лапшу. Атлас — в стол. Меррит переводил взгляд с одного на другого и явно наслаждался происходящим. А потом неожиданно вздохнул и откинулся на спинку стула. — Ладно. Вообще-то… наверное, я должен извиниться. Мы с Атласом одновременно подняли головы. — Что? — подозрительно уточнил Дэниел. — За то, что влез, — Меррит пожал плечами. — Я видел, что между вами что-то происходило, и всё равно зашёл. Это было… бестактно. Я уставилась на него. — Вау. Меррит МакКини извиняется. Где-то сейчас снег пошёл. — Не привыкай, — проворчал он. — Просто вы реально нравитесь друг другу. Это уже даже слепому очевидно. А меня это начинает немного подбешивать, что вы бегаете друг от друга. — Мы не… — Атлас, — перебил его Меррит, — ты просидел всю ночь, потому что «не спалось». А Морри улыбалась в подушку, как школьница после первого свидания. Я резко подняла голову. — Ты следил за мной?! — Твоя дверь была приоткрыта! И ты хихикала! Это было одновременно мило и пугающе! Я закрыла лицо руками. — Господи, убейте меня, — я выглянула сквозь пальцы и посмотрела на Дэниела. Он смотрел на меня. И на его губах была та самая редкая улыбка — маленькая, почти незаметная, но настоящая. Сердце предательски дрогнуло. Меррит медленно перевёл взгляд с него на меня и расплылся в широченной улыбке. — О нет. Всё. Я больше не могу находиться рядом с этим уровнем романтического напряжения. — Тогда уйди, — одновременно сказали мы с Атласом. Меррит возмущённо ткнул в нас палочками. — Вот! Вот об этом я и говорю! — Вон, МакКини, — устало произнёс Атлас. — Да ухожу я, ухожу. Неблагодарные люди. Я вообще-то ваш главный шиппер. Он поднялся из-за стола, прихватил свой пустой контейнер и направился к двери. Но у самого выхода обернулся. — Только, пожалуйста, если начнёте целоваться, не делайте это на кухонном столе. Я тут ем. — МЕРРИТ! Он расхохотался и мгновенно исчез за дверью. Тишина, оставшаяся после его ухода, вдруг стала какой-то… другой. Тёплой. Неловкой. Настоящей. Я медленно опустила взгляд на свои руки. — Он невыносим. — Есть такое, — тихо согласился Атлас. Несколько секунд мы молчали. Потом он вдруг поднялся из-за стола и обошёл его. Остановился рядом со мной — слишком близко. Я почувствовала знакомый запах кофе и мяты. — Морри… От его голоса внутри всё перевернулось. Я подняла голову. Он выглядел непривычно серьёзным. — Я не жалею о том, что почти произошло в зале, — сказал он тихо. Сердце пропустило удар. — Я тоже. Он провёл рукой по своим волосам — нервный жест, который выдавал его с головой. — И я не хочу, чтобы это снова осталось «почти». Я замерла. — Атлас… — Я паршиво умею говорить о таких вещах, — перебил он с кривой усмешкой. — Но ты правда стала для меня важной. Намного важнее, чем должна была. У меня пересохло в горле. — Ты мне дорога, Морри. И это чертовски меня пугает. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё плавится. — Ты сейчас практически признался мне в чувствах, — тихо сказала я. — Нет, не признался. — Признался. — Нет. — Атлас, ты буквально сказал «ты мне дорога». Он прикрыл глаза и тихо застонал. — Я знал, что ты прикопаешься к словам. Я не выдержала и улыбнулась. И в этот момент он тоже улыбнулся в ответ — по-настоящему, тепло, так, что у меня дыхание перехватило. — Ты невозможна, Морриган. — Но всё равно нравлюсь тебе. Он хмыкнул. — К сожалению. — Как трагично. — Ты даже не представляешь насколько. Он сделал ещё один шаг ближе. Теперь между нами почти не осталось расстояния. Он аккуратно взял меня за подбородок и большим пальцем погладил сначала по щеке, а затем по губам. После наклонился ещё ближе, хотя куда ещё ближе. Я прикрыла глаза и чувствовала его дыхание на своих губах. Горячее, неровное — такое же, как моё. Внутри всё сжалось в тугой узел ожидания. Ну же, Атлас, поцелуй ты меня уже. И вот он накрыл своими губами мои — мягко, но требовательно. По телу разлилось тепло, сердце забилось где-то в горле. Его пальцы скользнули по моей скуле и зарылись в волосы на затылке, притягивая ещё ближе. Я ответила на этот долгожданный поцелуй, робко и искренне, запустив пальцы в его волосы и чувствуя, как мир наконец-то встал на место.