Часть 1

Мэтью никогда раньше не боялся темноты. Будучи образованным человеком, он знал, что темнота — это просто отсутствие света, пустое пространство, которое можно заполнить сиянием лампочки. Но в ночь на второе апреля он понял, что ошибался. Темнота может быть наполнена чем-то прежде ему неведомым. Тем, что не рассеивается, даже когда щёлкает выключатель. Он проснулся от того, что в комнате кто-то хрипло дышал. Это была не его жена Ханна, спавшая рядом: её дыхание оставалось ровным и тихим. Не пятилетний сынишка Лео, мирно дремавший в своей уютной кроватке. Это дыхание было другим: влажным, низким, с присвистом — будто воздух проходил через гортань умирающего старика. Мэтью повернул голову. В дальнем углу спальни, там, где стены сходились под идеальным прямым углом, темнота казалась чернее, чем должна быть. Мэтью смотрел на этот угол и чувствовал, как взгляд проваливается в пустоту, словно в колодец без дна. И в этом колодце что-то шевелилось. Сначала он подумал, что это складки штор или игра теней. Он протёр глаза, сел, включил ночник. Жёлтый свет залил комнату, но угол остался чёрным. И в этой черноте проступил контур. Мэтью увидел плечи — одно выше другого, будто сломанные. Нечто, похожее на голову, склонённую набок под неестественным углом, как у трупа со свернутой шеей. Руки - длинные, тонкие как ветви иссохшего дерева, свисающие почти до пола, с кистями, которые заканчивались не пальцами, а обрубками, по которым стекала слизь. Мэтью не видел, но слышал, как капли ударялись о пол. Кап, кап, кап. У тени не было глаз — лишь мрачные бездонные провалы на их месте, но она смотрела прямо в его сознание, туда, где он хранил воспоминания о своей матери, первой улыбке Лео, запахе волос Ханны. Мэтью ощущал этот леденящий душу взгляд каждой клеткой тела. — Ханна, — в панике прошептал он, толкая жену в плечо. — Ханна, проснись! Ханна не пошевелилась. Она спала так крепко, словно кто-то нажал на ней кнопку «выключить». Мэтью дрожащей рукой толкнул ее сильнее — никакой реакции. Он попробовал встать, но тело сковал страх. Ноги не слушались, словно кто-то держал его за лодыжки. Мэтью зажмурился. Когда он открыл глаза, угол был пуст. Ханна все также мирно спала рядом. Но он не сомкнул глаз до самого утра. Сидел на кухне, пил кофе и смотрел в непроглядную тьму за окном. «Просто галлюцинация, — убеждал он себя. — Стресс, переутомление. Я работаю как проклятый». И он почти поверил в это. Почти.