Часть 3

К третьему месяцу Мэтью походил на живой труп. Он похудел на пятнадцать килограммов — кости выпирали под тонкой кожей. Он не узнавал свои руки - слишком длинные, слишком тонкие. Он не узнавал своего отражения - из зеркала смотрело нечто с провалившимися щеками и пустыми глазами. А затем и вовсе перестал бриться, потому что просто забывал. Еда вызывала отвращение, будто тень высасывала из него смысл существования. Ханна плакала по ночам, думая, что муж спит. Он не спал. Он слышал каждое всхлипывание, но не реагировал от бессилия: тёмная сущность уже обвивала не только его ноги, но и, как плющ, поднималась до колен, до бёдер, до груди, опутывала голову. Она не душила — она впитывала. Мэтью чувствовал, как мысли становятся медленнее, воспоминания теряют цвет, эмоции превращаются в нечто бессмысленное, словно смотришь на мир через мутное стекло. Он давно перестал сопротивляться, понимая, что тень уже никогда его не отпустит. Он забыл, как познакомился с Ханной. Осталось только смутное ощущение: было тепло, было весело. Но детали исчезли. Он даже забыл, как впервые держал Лео на руках— когда-то самый счастливый миг своей жизни. Тень забирала его личность по частям; самые светлые мгновения были сожраны бездушной тварью. Оставалась лишь бесконечная тоска. Он представлял, как через несколько лет Ханна найдёт другого. Малыш Лео через время забудет даже его голос. Будет называть другого «папой». Бежать к нему с рисунками. Просить почитать сказку на ночь. Эта мысль была холодной, как сталь. Она резала изнутри, оставляя гниющие раны. Но в ней было и странное умиротворение. «По крайней мере, они не останутся одни», — шептал внутренний голос.