16. Те, кто не спит.

Ночью в Доме всегда было тихо. Не той злой тишиной, которой боялся Пират, а тягучей, спокойной, как сироп. Но в эту ночь тишину нарушили голоса. ‎ ‎Пират проснулся от того, что Геката говорила во сне. Она лежала рядом с ним на его узкой кровати в Птицах — теперь она часто оставалась здесь, и никто уже не удивлялся, даже Шакал перестал подкалывать. Её лицо было напряжённым, брови сведены, губы шептали что-то быстрое, неразборчивое. ‎ ‎— Мама… — разобрал он. — Мама, нет… ‎ ‎Он осторожно коснулся её плеча. ‎ ‎— Геката. Хильде. Проснись. ‎ ‎Она дёрнулась, открыла глаза, и в них был тот самый пустой, невидящий взгляд, который он знал так хорошо. ‎ ‎— Ты в Доме, — сказал он, повторяя её же слова, которые она говорила ему. — Ты в безопасности. Рядом я. ‎ ‎Она моргнула, и пустота начала уходить. Она смотрела на него, на его лицо, на крюк, на браслет на его руке, и постепенно возвращалась. ‎ ‎— Саша, — прошептала она. ‎ ‎— Я здесь. ‎ ‎Она прижалась к нему, дрожа всем телом. Он обнял её, чувствуя, как её пальцы впиваются в его футболку. ‎ ‎— Опять то же самое, — сказала она глухо. — Машина. Стекло. И я слышу её голос, но не могу дотянуться. ‎ ‎— Ты здесь, — повторил он. — Смотри на меня. Я здесь. ‎ ‎Она подняла голову, посмотрела в его глаза. В темноте они казались почти чёрными, но живыми, тёплыми. ‎ ‎— Расскажи что-нибудь, — попросила она. — Что-нибудь… настоящее. ‎ ‎Он подумал. ‎ ‎— Помнишь, я рассказывал про зоопарк? Когда мне было десять. Мы с папой и мамой пошли. Мама купила мне мороженое, оно растаяло, и я весь перепачкался. А папа смеялся и говорил, что я похож на тигра в полоску. ‎ ‎— И что было дальше? — спросила она, прижимаясь к нему. ‎ ‎— А дальше мы смотрели на обезьян. Одна обезьяна украла у папы кепку и надела на себя. Папа кричал, а она дразнилась. Мама так смеялась, что чуть не упала. ‎ ‎Он рассказывал, и её дыхание постепенно выравнивалось, пальцы разжимались, тело расслаблялось. Она слушала его голос, низкий, спокойный, и этот голос был для неё важнее любых лекарств. ‎ ‎— А потом? — спросила она сонно. ‎ ‎— А потом мы поехали домой, и я уснул в машине, и папа нёс меня на руках, а мама шла рядом и держала меня за руку. И я чувствовал, что… что я самый счастливый человек на свете. ‎ ‎Он замолчал. Геката уже спала, её дыхание было ровным, лицо спокойным. Он поцеловал её в макушку и закрыл глаза. ‎ ‎Стены Дома, которые видели всё, записали эту ночь в свои длинные свитки. И рядом с записью о том, как девочка кричала во сне, появилась приписка: «Здесь был тот, кто держал её за руку».