18. Те, кто пишут письма.

Через три дня Пират написал отцу. ‎ ‎Это было странно — брать ручку одной рукой, выводить буквы, которые получались неровными, но разборчивыми. Геката сидела рядом, перебирала нитки для новых браслетов, иногда заглядывала в листок, но не мешала. ‎ ‎«Папа, — писал он. — У меня всё хорошо. Я привык к руке. Почти не тянусь левой. У меня появилось много друзей. Надеюсь, что у тебя на работе всë хорошо и что у тебя получается разбираться с долгами. Временами я скучаю по тебе, ведь ты мне дорог. Твой сын, Саша». ‎ ‎Он перечитал письмо, поморщился от неровного почерка, но переписывать не стал. Геката взяла листок, прочитала и кивнула. ‎ ‎— Хорошее письмо, — сказала она. — Он обрадуется. ‎ ‎— Думаешь? ‎ ‎— Уверена. ‎ ‎Она отложила нитки, взяла его здоровую руку. ‎ ‎— Саша, — сказала она. — А ты когда-нибудь думал о том, что будет после Дома? ‎ ‎— Думал, — признался он. — Раньше боялся. А теперь… теперь хочу, чтобы ты была рядом. И чтобы деревья не засохли. И чтобы… ‎ ‎— Чтобы? ‎ ‎— Чтобы мы нашли место, где можно посадить новый сад. Большой. Чтобы в нём было много деревьев, и чтобы под каждым можно было сидеть и вспоминать этот Дом. ‎ ‎Она улыбнулась — той улыбкой с ямочками, которую он любил больше всего на свете. ‎ ‎— Хороший план, — сказала она. — Только в нашем саду должна быть хотя бы одна яблоня. ‎ ‎— Обязательно, — пообещал он. ‎ ‎Они сидели рядом, смотрели в окно на три деревца, которые уже тянулись к небу, и думали о том, что, может быть, в мире есть место, где два потерянных человека могут не просто выжить, а жить. По-настоящему. ‎ ‎А Дом, серый и древний, хранил их планы, их письма, их поцелуи. И, может быть, впервые за долгое время, стенам было не грустно.