Колодец Забвения

К обеду небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами. Где-то вдалеке слышатся раскаты грома и вспышки молний. Деревушка осталась где-то далеко позади, а ближайшая крыша, где можно было бы переждать грозу, была нескоро. Но юноша шел. Медленно. Не зная конечной цели своего путешествия... С сильнейшим зудом в левой руке. Видимо, один из кустов, который он зацепил еще там, в лесу, оказался кустом крапивы. Оно жгло, зудело. Раздражало. Сильно раздражало. Но, казалось, для него это было пустяком. По крайней мере, он старался не трогать место раздражения, но на лице было написано все: от злости до страданий. А между тем пошел сильнейший ливень. В эту же секунду Джейми промок до нитки. Но он продолжал идти, игнорируя дождь. И дрожь. Часами позже дорога вывела его к старым руинам. Руинам древней церкви - свидетелями былого величия. Когда-то эти стены, воздвигнутые из белоснежного камня, резного с барельефами ангелов и святых, гремели хорами и эхом колоколов, созывавших верующих. Ныне же они стоят разорённые, словно тело поверженного титана, не выдержавшее тяжесть времени. Вход под полуразрушенной аркой зияла чёрной пастью, где некогда красовались резные створки. Теперь это лишь обломки кованого железа, поросшего мхом и ржавчиной, свисавшие с петель. Полумрак внутри пронизан редкими лучами света только что выглянувшего после грозы солнца. Скамьи прихожан истлели в труху, усыпавшую каменный пол, где между плитами пробивались кучки опавших листьев, принесенных ветром. Алтарь, некогда сиявший золотом и серебром, разграблен и осквернён: его постамент опрокинут, а на нём - лишь груда обугленных свечных огарков и птичьего помёта. Стены, чудом уцелевшие, хранили следы былой славы: здесь - фрагмент витража с изображением сцен прошлого, где осколки синего и алого призрачно мерцают, отражая тени; там - выщербленный рельеф некого святого, его лик стёрт, а огромные крылья уходят в пустоту. Воздух тяжёл и спёрт, пропитан запахом сырости, плесени и чего-то неуловимо древнего - ароматом ладана. Где-то в углах шуршат нынешние обитатели руин - летучие мыши и пауки, ткущие свои сети между трещин. Но в самом центре храма зияет бездонная пасть колодца - черный провал, обнесённый низким бортиком из потрескавшегося камня. Его воды, неподвижные и маслянистые, тускло блестят в полумраке, отражая обвалившиеся своды, словно зеркало. Эта жижа, непригодная для питья (сомневаюсь, что ею можно даже поливать растения), отравленная веками стоков и гниения, источает удушливый смрад - смесь серы, тины и чего-то нечистого, что будит в душе смутный ужас. Легенды шепчут, что колодец этот знает всё. Стоять у него - значит, заглянуть в саму бездну. "Здесь кончается святость" - гласит табличка у колодца. "Иди ко мне, - Джейми слышит голос. Женский. Словно голос матери. - Будь рядом со мной". Юноша приблизился к краю колодца. Голос сей был неуловим, как эхо далекого колокола - то ли сильная усталость, то ли плод воображения, манившая его сквозь полумрак. Сердце колотилось глухо, ноги ступали по хрупкому настилу из трухи и осколков. Он наклонился над бортиком, пальцы вцепились в шершавый камень. Взгляд устремился вглубь чёрной бездны, где вода лежала недвижимо, словно покрытая коркой льда. Джейми ожидал увидеть свое отражение - бледное лицо и тень усталости в глазах. Но вода не отразила ничего. Ни ряби, ни блика. Лишь пустая гладь, бездонная и равнодушная. Вместо этого в жиже замелькали отголоски прошлого - смутные, эфемерные видения, парящие в глубине, подобно призрачным рыбам в тёмном океане. Джейми замер, заворожённый, не в силах отвести взгляд от этой бездны, где прошлое шевелилось, живое и неумолимое, манящее нырнуть глубже. "Совсем малыш, - Джейми вдруг услышал голос. Он обернулся и увидел Отца. Человека, нашедшего его на улице. Человека, спасшего его от голодной смерти. - Пойдем со мной. Наша Семья будет рада принять тебя". Джейми помнил этот день. Помнил, что после этого дня его жизнь изменилась. В лучшую ли сторону или худшую - ему неведомо до сих пор. В один момент обстановка изменилась. Вот он уже старше. Умеет читать, умеет писать. Умеет воровать и убивать. Эта Семья, что воспитала его - Семья, которая захватила власть в городе после исчезновения Лидера. Этот день Джейми помнил как день, когда его жизнь перевернулась с ног на голову. В этот жаркий день он с другом покинул Дом, чтобы закупить какой-то хлам для очередного изобретения. Он помнил, что им нельзя было выходить наружу. Не сегодня. "В этот день я вновь заговорил о свободе, - сказал он, посмотрев на своего друга. Тот явно не слышал его, но говорил что-то своё, как по скрипту. - В этот день наши жизни, твоя и моя, изменились. И все стало гораздо хуже". Он проследовал за другом обратно Домой. Их никто не встретил на пороге. "Точно, у нас было собрание, на которое мы опоздали. Помню, я тогда солгал Отцу, что попросту забыл об этом", - сказал он, устремив взгляд в сторону главного зала. Он приоткрыл дверь и вошел внутрь. Как и ожидалось, Отец говорил о чем-то не то мотивирующем, не то ужасающем, он уже не помнил про это. Конечно, Отец заметил отсутствующих. Заметил, как они опоздали. "Конечно, - прохрипел Джейми. - В тот день он нас... Меня... Наказал. Наказал за непослушание, хотя я уже был взрослым. Я помню, что было дальше. Я не хочу! Пожалуйста, прекратите этот кошмар! Хватит!" В эту же секунду один из предметов, маленький камешек, засветился в сумке. Это знак. Знак, что эти воспоминания - первая беда, которая с ним случилась. Не раздумывая, Джейми взял этот камешек и бросил его вперед. Хрупкая оболочка предмета разлетелась вдребезги, как только коснулась пола. Черный дым окутал и воспоминание, и самого Джейми. Через секунду он снова очутился около того самого колодца. Вернулся. Живой. Невредимый. Сердце колотилось как бешеное. Эти воспоминания, словно острый нож. Это то, что он хотел бы забыть и никогда не вспоминать. "Иди дальше, - Джейми снова слышит голос матери. - Ты найдешь ответы на все свои вопросы, когда дойдешь до конца".