Кофейня

Небо раскололось, изрыгая потоки воды. Проливной дождь хлестал по мостовым, превращая улицы в бурлящие реки, где вода неслась с рёвом, захлёбываясь в стоках и пенясь у бордюров. Ветер нёс брызки в лица, слепя, словно яркое солнце. Люди, недавно равнодушные к внешнему миру и уткнувшиеся в экраны своих гаджетов, теперь в панике метнулись в стороны - зонты выворачивало наизнанку, плащи промокали насквозь, прилипая к телу. Кто-то, спотыкаясь, мчался к навесу автобусной остановки; другие - ныряли под арки подъездов, жались к стенам кафе. В этом хаосе - крики, ругань и смех - каждый искал спасения, растворяясь в серой завесе, где горизонт стирался в сплошном водопаде По этим разбушевавшимся потоком, где асфальт скользил, мчалась юная ведьма - хрупкая восемнадцатилетняя девчонка с короткими фиолетовыми волосами. Её красно-черное платье, сотканное из перьев, прилипло к телу, а босые ступки шлёпали по лужам, разбрызгивая искры света от далёких фонарей. Для неё дождливый день - тот самый праздник, когда непогода побеждает палящее солнце над головой. Она неслась вперед, не оглядываясь. Она явно опаздывала. Наконец, вынырнув из переулка, она добежала до кофейни - старой, с потемневшей вывеской, где витрина дышала тёплым паром, обещая убежище. Дверь распахнулась, впуская её внутрь. Струи воды лились на пол. Посетители, укрывшиеся здесь от бури, замерли, уставившись на гостью. Словно это она - та самая причина, почему город охватил сильный ливень. Внутри кофейни царил оазис тепла, где оранжевый свет ламп разливался мягкими бликами, отгоняя сырость улицы. Стены, выкрашенные в терракотовый оттенок, были увешаны фотографиями старого города - улочки в тумане, дождливые мосты - обрамлённые простыми деревянными рамками. Пол устилал потрёпанный паркет с ковриками ручной работы в замысловатых узорах, заглушая шаги и капли с одежды. Мебель дышала уютом: низкие диваны из мягкой серой ткани с кучей подушек в оранжевых и кремовых тонах жались к стенам, образуя гнёздышки для одиночек; круглые столики из тёмного кедра, исцарапанные годами, соседствовали с плетёными стульями у окна, откуда ливень барабанил по стёкла ритмичнее джаза из динамиков. Барная стойка из полированного дуба венчала зал - за ней мерцали полки с банками кофе, сиропами и фарфоровыми чашками, а кофемашина шипела, выпуская пар. В углу мерцал камин с электрическим пламенем, отбрасывая танцующие тени. А воздух... Боже, как же вкусно пахла свежая выпечка. Эбби, так звали юную ведьму, стряхнув последние капли дождя с волос, неторопливо двинулась к стойке, оставляя влажный след на паркете. Её босые ноги утопали в мягком коврике, а одежда начала подсыхать под ласковым оранжевым сиянием. Она опёрлась локтями о полированный дуб и взяла в руки потрёпанное меню - ламинированный листок с каллиграфическим шрифтом, где перечислялись соблазны: эспрессо, латте с лавандой, капучино с кардамоном и многое другое. Её глаза забегали по строчкам, губы шевельнулись в сомнении. Кофе? Густой, бодрящий, чтобы разогнать остатки озноба и разжечь мысли? Или какао - бархатистое, с пенкой, пропитанной шоколадом и ванилью, как объятия любимого, на встречу с которым она так торопилась (но прибежала раньше него)? Она нахмурилась, постукивая пальцем по стойке, переводя взгляд с одного пункта меню на другой. За стойкой стоял человек, чуть старше Эбби. Высокий, стройный с уверенной ухмылкой. Кто угодно готов был поклясться, что его глаза сияли фиолетовым. А на лице... На лице была маска в форме птичьей морды, ворона, кажется, покрытая перьями (которые, на удивление, никогда не падали в кофе). Он был одет в черный фрак с фиолетовыми вставками. Он молча смотрел на гостью и терпеливо ожидал её выбора. "Я знаю, что тебе нужно," произносит он низким, бархатным голосом, вырывая её из раздумий и аккуратно опуская листочек с меню так, чтобы он мог видеть её лицо. Эбби поднимает взгляд, а он, окинув её быстрым взглядом - бледное лицо, мокрые пряди, все еще мокрое платье - усмехнулся, кивая на банку с яркими сушёными ягодами за спиной: "Красный фруктовый чай. С малиной. Горячий, как летний закат. Для тебя самое то. Этот чай ждет именно тебя". В его тоне скользнула игривость, взгляд задержался, обещая нечто большее, чем пар от заварочного чайника. Аромат спелой малины поплыл по стойке, маня, как запретный плод. Он ловко перелил кипяток в стеклянный чайник, где красные ягоды малины оживились, окрашивая воду в рубиновый цвет. Секунда - и напиток оказался в высоком стаканчике с крышкой, пар пробивался через узкую щель. Маркером на белой этикетке от быстро нацарапал её имя, узнанное с первого взгляда, словно из старой сказки. "В этом стакане, - говорит он, протягивая напиток с лукавой искрой в глазах, - непростой чай. Чудесный, я бы сказал. Скажем, один чай - одно желание. Так это работает. Воспользоваться этим шансом или нет - решать тебе". Не дожидаясь ответа, он повернулся и отошел куда-то, оставив её с тёплым грузом в руках. Эбби сжала стаканчик - его тепло просочилось сквозь тонкое стекло, разгоняя холод в пальцах - и направилась к единственному свободному столику у окна. Там, под желтым абажуром, она опустилась на плетёный стул, уставившись в мутное стекло, за которым, казалось, ливень только усилился. "Одно желание, - проговорила она, проводя пальцем по краю стакана. - Только одно желание. Но даже оно не дастся даром. За магию нужно платить. А мне платить нечем. Возможно, оно и не стоит того". Она размышляла о своих желаниях, о том, чего она действительно хочет. Чай уже остыл, а она все думала. "Прости, я опоздал", - знакомый голос вырывает её из размышлений. Она переводит взгляд на севшего перед ней юношу.