Глава 20: Имя для Охотницы и Наследие Паутины

Всё началось с бумажной волокиты. После моего фееричного выступления в NOT-классе, Мака сидела за кухонным столом, обложившись бланками из Академии. Ей нужно было официально оформить мое личное дело. Она покусывала кончик ручки, хмурилась, а потом внезапно замерла и подняла на меня абсолютно растерянный взгляд. Я сидела на ковре и пыталась сплести из фиолетовых нитей маны идеально ровный куб (в память о нашем триумфе над Экскалибуром). — Слушай... — Мака моргнула. — А как тебя зовут? Соул, который чистил яблоко неподалеку, фыркнул: — В смысле? Мелочь она и есть мелочь. — Соул, я серьезно! — Мака хлопнула ладонью по столу. — В графе «Имя» пусто. Я не могу записать ее как «Мелочь Албарн»! Я развеяла магический куб и пожала плечами. — У меня нет имени. Арахне было не до таких мелочей. Я была для нее просто безымянным проектом. Запиши что-нибудь. Мне пофиг. В комнате повисла тяжелая тишина. В прошлой жизни меня звали Артёмом. Но то имя принадлежало наивному дурачку, которым помыкали все кому не лень. Оставлять его в этой новой жизни, да еще и в женском теле, было бы странно. В глазах Маки вспыхнула та самая искра праведного упрямства, с которой она бросалась на Кишинов. Она отложила ручку. — Нет. Тебе не должно быть пофиг. Имя — это то, с чего начинается человек. Соул, у тебя есть идеи? — Ну, раз она такая суровая и режет всё струнами... может, Бритва? Или Шило? — предложил Соул с ухмылкой. Мака запустила в него ластиком. — Идиот. Ей нужно нормальное, сильное имя. Она ведьма, но она на нашей стороне. На стороне Академии. Мы — охотники. Мака задумалась, глядя в окно. — Артемида, — вдруг произнесла она. — Богиня охоты. Непокорная, сильная и всегда бьющая точно в цель. Мое сердце пропустило удар. Артемида. Артём. В этом было столько гребаной поэзии и иронии, что внутренний Вергилий не просто кивнул, а, кажется, снял воображаемую шляпу. Прошлая жизнь и новая слились в одно безупречное звучание. — Мне нравится, — тихо сказала я. — Пусть будет Артемида. Или просто Арти. — Арти Албарн, — Мака улыбнулась и быстро вписала имя в бланк. — Звучит отлично. А теперь, Арти, собирайся. Кид прислал пропуск. Мы идем в хранилище. Подземелья Академии Синигами были темными, сухими и пахли старым пергаментом. Архивы конфискованной магии располагались на самом нижнем уровне, за тремя стальными дверями с защитными рунами. Мака приложила свой значок к панели, и последняя дверь тяжело отъехала в сторону. Мы оказались в огромном, тускло освещенном зале. Здесь рядами стояли стеллажи, заваленные книгами, свитками, кусками големов и какими-то жуткими механизмами Арахнофобии. Воздух был пропитан остатками магии Безумия. Я инстинктивно уплотнила Защиту Души, чтобы этот фон не резонировал с моим Ведьминским Фактором. — Кид разрешил брать только теорию, — строго напомнила Мака, идя следом за мной. Ее рука на всякий случай лежала на древке свернутого Соула. — Никаких боевых гримуаров, Арти. — Да помню я, мам, — отмахнулась я, проходя мимо стеллажа с заспиртованными пауками. Меня это не интересовало. Магия страха и подчинения, которую любила Арахна, была отвратительна. Мне нужна была структурная мощь. Мой взгляд зацепился за толстый, обитый черной кожей фолиант на самой дальней полке. Он не излучал Безумия. Он излучал холодный, математический расчет. Я потянулась и с трудом стащила его с полки. На обложке было вытеснено: «Архитектура Маны: Уплотнение и Натяжение Нитей». Я сдула пыль и открыла первую страницу. Глаза мгновенно забегали по строчкам. Это были не заклинания. Это была чертова физика магического мира. Арахна записывала здесь свои теории о том, как изменять плотность маны, чтобы паутина становилась прочнее стали или тоньше атома. Это была та самая база, на которой она строила своих неубиваемых големов. В прошлой жизни я был посредственным художником, но у меня всегда было хорошо с пространственным мышлением. Читая эти записи, я поняла, как улучшить свою «Струну Ямато». Если я применю эти формулы геометрического сжатия маны, я смогу создать нить, которая не просто режет металл, а игнорирует физическую плотность объекта вообще. — Нашла что-то? — Мака заглянула мне через плечо, пытаясь разобрать сложные графики. — Выглядит как учебник по сопромату. — Это лучше, мам. Это чертежи для моего будущего, — я захлопнула книгу и прижала ее к груди. Мотивация зашкаливала. — Берем эту. Мы уже собирались уходить, когда в самом темном углу хранилища я краем глаза заметила странный блеск. Под куском старого брезента лежало что-то длинное, завернутое в плотную паутину. Оно не излучало магии. Но оно тянуло к себе.