Свадебная ночь

Елизавета ждала его в спальне. Стояла у кровати прямая, как струна. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Она знала, что скоро придёт её муж, её Родион. Сердце билось с невероятной силой, толкалось в рёбра, мешало дышать. Лиза знала, что муж и жена спят вместе. Знала, что произойдёт что-то, о чём стыдно говорить. Но никто никогда не объяснял ей, что именно. В институте об этом молчали. Подруги шептались, но сами ничего не понимали. Она оставалась одна со своим незнанием, со своим страхом, с этим тяжёлым, давящим ожиданием. Что он со мной сделает ? Он придет в спальню и что-то случится. Муж увидел её, всю сжатую, напряжённую, готовую к удару. Она не смотрела на него. Родион запер дверь на ключ. Засов щёлкнул, громко, окончательно. Она вздрогнула. Он знал, что ей страшно Что поделать? Это брачная ночь. Так надо. Он постарается сильно не пугать. Родион подошёл к ней. Она сделала маленький шаг назад, неосознанно, инстинктивно. Он заметил. Ей было страшно. Родион нежно взял её за руки. Ладони были холодными, дрожали. — Лиза, милая. Посмотри на меня. Она взглянула на него испуганно. — Если тебе страшно, я могу спать в другой комнате, — сказал он. Лиза испугалась его слов. Она помнила: она его жена, она любит его и не должна прогнать. — Мне не страшно, — проговорила она неуверенно. В комнате горела лишь одна свеча. В этом полумраке он смотрел на неё, на свою желанную невесту. Родион никогда не видел её с распущенными волосами, не видел в лёгкой сорочке. Он мечтал о ней. И теперь она его жена. Родион поцеловал её. Лиза замерла, боясь дышать. Она не знала, как ответить. Это был их второй поцелуй. Первый был в церкви, на венчании. Он осторожно поднял её на руки и опустил на кровать. — Я люблю тебя, Лиза. Он прошептал это на ухо, и его голос, тёплый и низкий, на мгновение успокоил её. Потом Родион стал целовать её сильнее, и Лизе стало стыдно. Она не понимала, что ей делать и как реагировать. Она не смотрела на него, боялась увидеть то, чего не сможет понять. Родион оттягивал момент, когда присвоит себе её тело. Он чувствовал предвкушение, но понимал: надо дать ей время успокоиться. Лиза дрожала от страха. Она не знала, что будет. Хотела, чтобы всё закончилось быстро и чтобы он не молчал. В тишине её воображение рисовало вещи страшнее, чем то, что происходило на самом деле. Она увидела, как он снимает рубашку. Паника накрыла её. Как это будет? Как мне себя вести? А если я сделаю что-то не так? Он лёг рядом. Кровать прогнулась под его весом. Лиза вжалась в постель, стараясь занять как можно меньше места. Родион чувствовал её страх. Он хотел, чтобы она не боялась его, но в первую брачную ночь все невесты боятся. Он положил руку ей на плечо. Она не расслабилась, а напряглась ещё сильнее. — Лиза, — сказал Родион. — Ты только не пугайся. Но я должен сказать. В первую ночь… тебе может быть больно. Я постараюсь быть аккуратнее. Жена взглянула на него испуганно, впервые посмотрела в глаза. И снова отвела взгляд. Ей было страшно на него смотреть. Она не хотела, чтобы он видел её страх. Он её муж. Он знает, что делать. Родион стал целовать её: аккуратно, медленно, шею, плечи, ключицы. Она нервно дышала и напрягалась всё сильнее. Он целовал, она сжималась. Родион задрал её нижнюю юбку. Лиза не понимала, зачем он это делает. Зачем так целует. Ей хотелось сбежать, вырваться, спрятаться. Но она лежала не двигаясь. Родион молчал. Стягивал с неё сорочку. Она прижала ткань руками, не давая себя обнажить. Защищалась. Он сказал тверже, чем хотел: — Лиза, ты моя жена. Так надо. Не стесняйся. Она подчинилась. Убрала руки. Сорочка скользнула по телу, открывая плечи, грудь, живот. Родион едва видел её. В комнате горела одна свеча, открывая ему пространство для воображения. Он трогал её тело, которое давно хотел, о котором мечтал. — Не бойся, всё будет хорошо, — сказал ей Родион. Он прижал её к себе. Крепко. Лиза была такой маленькой. Невинной. Она под ним. Она только его. Родион вошёл в неё, медленно, осторожно. Лиза пыталась вжаться в кровать, уйти от него. Он входил сильнее, не давая уйти. Замер. В голове пульсировало возбуждение. Она теперь по-настоящему его жена. Его телу было приятно, внутри неё было тепло. Лиза нервно дышала. Родион поцеловал её в лоб и ждал, когда она расслабится. Ей было больно. Страшно. Как будто тело режут на части. Почему он это делает? Почему делает мне так больно? Когда это закончится? Ей хотелось сказать, что больно. Лиза боялась. Не знала, можно ли говорить. Не понимала, что ей нужно делать. Родион двигался медленно, надеялся не сделать ей слишком больно. Но её тело не было готово. Оно сопротивлялось, не расслаблялось, сжималось. Лиза не понимала, почему он так странно двигается. Это было неприятно. Стыдно. А ему было хорошо. Она была тёплой, нежной. В ней было приятно. Он старался не сорваться и двигаться медленно, хотя тело требовало другого. Лиза нервно дышала. Спустя несколько минут на него обрушилось сильное, почти болезненное удовольствие. Он взглянул на неё и заметил, что она изо всех сил сжала простыню. Родион знал, что девушке может быть неприятно, но не был готов к её слезам. Она заплакала. Тихо. Слёзы просто текли по щекам. Ему стало больно. Его Лиза плачет. Из-за него. — Всё закончилось, — сказал Родион. Он медленно освободил её тело. Она сжалась в комок и отвернулась. Родион укрыл её одеялом. Смотрел на неё. Не знал, что делать. Лиза старалась не плакать, пыталась не издавать звуков. Ей было стыдно. Хотелось убежать. Родион смотрел на её спину, на вздрагивающие плечи. Ему стало противно от себя. У него уже были другие женщины, но те знали, на что шли. Знали, чего хотели. А его Лиза испугалась. Он должен был быть осторожнее с ней. Он старше. Он за неё в ответе. Он её муж. Его жена плачет, как будто её наказали. Я люблю тебя, — мысленно сказал Родион. — Прости. Я не хотел, чтобы ты плакала. Он чувствовал, как она медленно, очень медленно отползает от него, на самый край кровати. Сжимается в одеяло. Боится, что он снова обнажит её. Стены давили на него. Комната стала маленькой, душной, невыносимой. Он резко вскочил. Лиза замерла, перестала дышать. Родион накинул халат и вышел, ничего не сказав. Она осталась одна. Зарыдала. Пыталась не закричать. Почему ты ушёл? — думала Лиза. — Почему ты бросил меня? Мне страшно. Вернись. Неужели я сделала что-то не так? Я не должна была плакать. Я так сильно тебя люблю. Не бросай меня. Родион зашёл в ванную. Схватил кувшин с ледяной водой и вылил себе на голову. Он стоял, тяжело дыша. Вспомнил, как она сжимала простыню рукой. Ей было больно. Он ударил кулаком в стену. Боль отозвалась в костяшках. Ударил снова. И снова. Не чувствовал боли. Только стыд. Родион вытер себя полотенцем. Замер. Кровь. Он знал, что так будет. Знал, что это неизбежно. Но он её ранил. Родион смотрел на красное пятно на белой ткани, и внутри всё сжималось. Я мог быть нежнее, — пронеслась мысль. Он смотрел на свои руки. Сильные, большие. Этими руками он держал оружие, командовал солдатами, поднимал её на руки. Этими руками он сделал больно своей жене. Эту испуганную девочку отдали ему. Лиза была беззащитна перед ним. Он сильный. Она ничего не знающая, наивная девушка. Она ведь влюбилась в меня, — думал Родион. — Лиза не говорила этого. Но я видел. После помолвки она стала постепенно раскрываться. Стала видеть во мне друга. А может быть, и больше, чем друга. Сегодня в церкви она смотрела на меня так доверчиво. А ночью я её напугал. Сделал больно. Она плакала. Наверное, и сейчас плачет. Осознание вернулось резко. Он оставил её одну. Напуганную. Воспользовался её телом и сбежал. Я даже не обнял её. Не сказал, что люблю. Родион накинул халат, схватил керосиновый фонарь и пошёл обратно. Каждый шаг давался с трудом. Он боялся того, что увидит. Боялся, что она отвернётся. Боялся, что Лиза будет молчать. Его жена сидела на кровати, поджав ноги, сжавшись в комок. Одеяло натянуто до подбородка. Лицо белое, мокрое от слёз, глаза красные, опухшие. Она смотрела на него. Смотрела, как зверёк, который не знает, чего ждать: удара или защиты. Он смотрел на неё. На её лицо, на её руки, которые судорожно сжимали край одеяла. На её вздрагивающие плечи. На её губы, которые она закусила, чтобы не заплакать снова. Я сделал это, — сказал себе Родион. — Я сделал её такой. Я напугал. Я сбежал. Лиза притихла, когда он вошёл. Он сел на кровать, и та прогнулась под его весом. Она вся напряглась. Родион чувствовал это. Он не стал к ней прикасаться. — Лиза, — его голос был хриплым, чужим. — Пожалуйста… не бойся меня. Она не ответила. Он ждал. Молчание тянулось долго. Родион чувствовал отчаяние. Лиза не отвечала и не смотрела. Он осторожно приобнял её. Она не отстранилась, только замерла. — Тебе больно? — тихо спросил Родион. — Нет, — сказала Лиза заплаканным голосом. Она врала. Не хотела жаловаться. Она подняла на него глаза на секунду. Увидела на его лице что-то, чего не поняла. — Простите, — тихо сказала Лиза. — Мне очень стыдно. Она снова сказала «вы». Просила у него прощения. Родион снова хотел ударить в стену. Сжал кулаки. — Родная… — сказал он. Голос сорвался. — Не надо ничего стыдиться. Он не нашёл слов. Не знал, что сказать. — Если хочешь, — сказал он, — я могу уйти в гостевую комнату. Лиза запаниковала. Родион видел. Её глаза расширились, пальцы вцепились в одеяло. — Не бросайте меня, — прошептала она. И сразу стало неловко. Она опустила глаза. Родион хотел крепко обнять её, успокоить, сказать, что никуда не уйдёт. Но не мог. Не знал, хочет ли его жена, чтобы он прикасался. Он потушил фонарь. В комнате стало темно. — Спи, — сказал он. — Я буду рядом. Не бойся. Родион лёг на кровать подальше от неё, не касаясь. Лиза лежала не двигаясь, не могла расслабиться. Ей хотелось отвернуться. Она боялась лишний раз пошевелиться. Он слышал её дыхание: частое, поверхностное, напряжённое. В голове кружили мысли. Родион не мог уловить ни одну. Только её дыхание. — Прости, — сказал он вслух, чтобы Лиза его услышала. — Я не хотел делать больно. Я люблю тебя. В его голосе были мольба и раскаяние. Она не знала, что ответить. Он ждал. Елизавета молчала. Её муж лежал в темноте, слушал её дыхание. Она не спала. Он не спал пока не услышал, как её дыхание стало ровным. Его любимая уснула. Родион повернул голову. В темноте он почти не видел её лица, только силуэт. Лиза спала, сжавшись на самом краю. Он прошептал в темноту: — Я тебя очень люблю