Утро

Лиза проснулась раньше него. Открыла глаза и сразу захотелось снова их закрыть, спрятаться в сон, забыть, что утро наступило. Не вспоминать. Она лежала не двигаясь, боясь пошевелиться. Родион спал рядом. Прикрылся одеялом, но она чувствовала его тело — большое, тёплое. Ей было не по себе рядом с обнажённым мужчиной. Она старалась не смотреть на него. Отводила глаза, смотрела в потолок, в стену, в окно. Куда угодно, только не на него. Сама она была раздета. Никто не видел её обнажённой — только институтская медсестра. Даже перед подругами она не раздевалась. А он видел. И не только видел. Почему мне никто не сказал? — думала Лиза. — Почему никто не объяснил? Она знала, что между мужем и женой что-то происходит. Но не знала, что так. Что нужно лежать голой. Что муж будет проникать в неё. Что будет так больно. Что она будет плакать. Это происходит один раз? — задавала себе вопрос Лиза. — Или всегда? Зачем это нужно делать? Она не понимала. Знала только, что сейчас он спит. И не хотела, чтобы Родион проснулся и увидел её без одежды. Ей было стыдно. Стыдно, что он видел. Стыдно, что он будет видеть снова. Стыдно, что она не знает, что делать. Лиза хотела встать, надеть сорочку, спрятаться. Но боялась. А вдруг нельзя? А вдруг муж проснётся и увидит, что она встала? А вдруг подумает, что она убегает? Что она не хочет быть с ним? Что ей плохо с ним? Лиза не хотела, чтобы Родион так думал. Она и сама не знала, чего хочет. Знала только, что ей страшно. И стыдно. И она не представляет, что ей делать, когда он проснётся. Лиза лежала не двигаясь. Слушала его дыхание, ровное и спокойное. Закрыла глаза. Попыталась уснуть. Не могла. Открыла снова. Он не просыпался. Она смотрела в потолок. Думала о том, что скажет, когда Родион проснётся. Что мне делать? Что мне сказать? Что он подумает? Что скажет? Лиза не выдержала. Лежать, ждать, не знать, что будет, когда он проснётся, — это было хуже, чем встать. Она решилась. Осторожно, медленно, проверяя, спит ли Родион, выбралась из-под одеяла. Ноги дрожали. Внизу живота ныло, мышцы болели. Лиза встала, и жжение между ног напомнило: он был там. Он сделал это. Она быстро натянула сорочку. Не глядя на него. Не думая. Только бы уйти. Только бы муж не проснулся. Лиза выбежала в умывальную комнату. Дверь была приоткрыта. Горничная разливала воду. Увидела её, поклонилась. — Барыня, — сказала она. — Я приготовила вам ванну. Могу помочь. Лиза не ждала никого. Она быстро поблагодарила, сказала, что справится сама. Горничная вышла. Но перед тем как закрыть дверь, взглянула на Лизу. В её глазах была жалость. Лиза узнала этот взгляд. В институте старшие девочки смотрели так на младших, когда те плакали после наказания. Жалость. И знание. Она знает, — поняла Лиза. — Она знает, что было этой ночью. Все знают. Но никто не сказал. Ее словно предали все те женщины, которые утаили от нее это знание, которые могли бы подготовить ее к случившемуся. Лиза заперла дверь. Прислонилась к ней спиной. Посмотрела на ванну . Пар поднимался над водой, пахло травами. Тепло. В институте она никогда не мылась в тёплой воде — только ледяной, при любой погоде. Закаляли. Говорили, что это полезно. Она сняла сорочку. Стыдливо оглянулась, хотя знала, что никого нет. Ступила в воду. Тепло обожгло. Села, сжалась, обхватила колени руками. Вода была такой тёплой, такой непривычной. Лиза не могла расслабиться. Не умела. В институте её учили мыться быстро, не задерживаться, не баловаться. Она боялась, что Родион проснётся. Боялась, что пойдёт искать её. Боялась, что войдёт. Лиза быстро вымылась. Тёрла кожу мочалкой, словно пытаясь смыть то, что не смывалось. Боль. Стыд. Память. Она вылезла. Вытерлась. Надела чистую сорочку — ту, что взяла с собой не глядя. Она была закрытой, до самого горла. Посмотрела на себя в зеркало. Бледная, испуганная, с кругами под глазами. На губе — след от укуса. Она провела пальцем. Вспомнила, как кусала, чтобы не кричать. Я люблю его, — сказала себе Лиза. — Я люблю его, а он сделал мне больно. Я не знала, что так бывает. Не знала, что это так. Она посмотрела на своё отражение. Ей было стыдно. Стыдно, что Родион видел. Стыдно, что он знает. Стыдно, что она не знала. Стыдно, что не спросила. Не могла. Не умела. Лиза вышла из умывальной. В коридоре никого. Прошла в спальню. Родион уже проснулся от того, что её не было рядом. Открыл глаза. Её половина кровати была пуста, одеяло смято, подушка хранила след её волос. Он сел. Сердце забилось быстрее. Куда ушла? В умывальную? Сбежала? Он встал, натянул брюки, накинул рубашку. Дверь открылась. Она вошла. В чистой сорочке, закрытой до самого горла. Волосы убраны, лицо бледное, глаза испуганные. Его жена смотрела на него, и ему казалось, что она сейчас упадёт в обморок. Такая бледная, такая хрупкая. Он видел её страх. Знал, что он — причина этого страха. — Доброе утро, — сказал Родион. Лиза не ответила. Он подошёл, взял её ледяную руку. Чувствовал, как она дрожит. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Она сжалась от его вопроса. Глаза наполнились слезами. Родион не мог не обнять её. Даже зная, что он — источник её страха. Даже зная, что Лиза, может быть, не хочет его рук. Родион обнял осторожно, боясь напугать . Она не отстранилась. Не отодвинулась. Неуверенно обняла его в ответ. Он чувствовал, как она ищет в нём защиту. — Мне очень стыдно, — прошептала Лиза Родион на мгновение закрыл глаза. Стыдно. Ей стыдно. За то, что она плакала. — Лиза… — начал он. Он поцеловал её в лоб. Она не отстранилась. — Лиза. Не надо стыдиться. Мы муж и жена. Мы венчаны. Ты не сделала ничего дурного. Она молчала. Он чувствовал, как её пальцы сжимают его рубашку. — В следующий раз так больно не будет — сказал Родион. Лиза не успокоилась. Он чувствовал, как она напряглась. Её пальцы вцепились в рубашку. В следующий раз. Значит, это будет повторяться. Значит, он снова придёт. Снова разденет. Снова сделает больно. Лиза не выдержала. Ей было стыдно спрашивать. Но спросить больше не у кого: — Зачем это всё нужно? — прошептала она. Родион вздохнул. Ему был неприятен этот вопрос. Не потому, что Лиза спросила. А потому, что она не знала. Потому что никто ей не сказал. Потому что он не знал, как ответить так, чтобы его жена поняла. — Лиза, — сказал он. — Муж и жена соединяются.Так правильно. И в этом нет ничего постыдного. От этого рождаются дети. Она знала, что от этого бывают дети. Догадывалась. — Я вас поняла, — сказала она. Лиза мало что поняла. Но не хотела казаться глупой. Он её муж. Он знает лучше. Она не будет спрашивать больше. Родион вздохнул. Чувствовал, что она не поняла. Но не знал, как объяснить. — Идём завтракать, — он взял её за руку и потянул к двери. Лиза кивнула. Пошла за ним. В столовую. Села напротив. Не поднимала глаз. Муж смотрел на неё. На её бледное лицо, на её руки, неподвижно лежавшие на столе. Она не ела. Он подвинул к ней тарелку. Лиза не притронулась. — Ты не ешь, — сказал он. — Я не голодна, — ответила она. Родион понял, что это неправда. Он не настаивал. Сидел, пил чай. Смотрел на свою жену. Она смотрела в окно. — Лиза ? — Да. — Я больше не сделаю тебе больно. Я обещаю. Она повернулась к нему. Посмотрела. Не ответила. Он не знал, верит ли она.