Желание

Он проснулся от того, что она пошевелилась. Сначала Родион не понял, где находится. Тепло, полумрак, запах её волос — цветы и что-то неуловимо сладкое. Её дыхание было ровным, спокойным. Лиза спала, прижавшись к его боку, её рука лежала на его груди. Она сама меня обняла или во сне? Он лежал неподвижно, боясь пошевелиться, боясь разбудить её. Ему хотелось смотреть на неё вечно — на расслабленное лицо, на пушистые ресницы, на чуть приоткрытые губы. Лиза была такой красивой.И такой желанной. Родион чувствовал это — глухо, тяжело, внизу живота. Желание, которое он сдерживал, которое терпел уже который день. Сейчас, утром, когда тело было тяжёлым от сна, когда защита ослабла — желание нахлынуло с новой силой. Он перевёл дыхание. Попытался думать о другом. О делах. О бумагах. О чём угодно, только не о ней, не о её коже, не о запахе её волос. Она снова пошевелилась. Её рука соскользнула с его груди, упала на простыню. И он увидел. Рубашка сползла. Тонкая ткань, которую она надела на ночь, сбилась во сне. Одно плечо обнажилось — белое, нежное.Родион смотрел на это плечо и не мог отвести взгляд. Он помнил, как сжимал её плечи в ту ночь. Он должен был отвернуться. Должен был уйти, пока она не проснулась, пока не увидела его таким. Но он не мог. Он смотрел на её плечо, на ключицу, на край груди, который виднелся из-под сползшей ткани, — и чувствовал, как желание становится почти физической болью. Он хотел её. Родион хотел её так, как не хотел ни одну женщину в своей жизни. Он хотел коснуться этого плеча, поцеловать, оставить следы на её нежном теле. Опустить рубашку ниже, увидеть её всю, прижаться к ней, войти в неё — медленно, нежно, так, как не смог в первый раз. Протянул руку. Коснулся её плеча. Кожа была тёплой, гладкой. Провёл пальцами по её руке, по сорочке. Ткань была тонкой, он мог разорвать её одним движением. Родион представил, как ткань трещит, как она открывается… Закрыл глаза. Сжал кулак так, что ногти впились в ладонь. Нет. Нельзя. Открыл глаза. Рубашка сползла ещё ниже. Смотрел. Чувствовал, как тело требует, как кровь приливает, как дыхание становится тяжёлым. Вспомнил: он мужчина. Сильнее. Имеет над ней власть — власть, которую дали закон, обычай, его собственная сила. Власть, которую может использовать в любой момент. И она не сможет помешать. Эта мысль ударила его, как пощёчина. Посмотрел на свои руки — большие, сильные, способные удержать её, прижать, лишить воли. Посмотрел на её плечо — хрупкое, нежное. Мог бы сейчас протянуть руку, коснуться, взять то, что хотел. Она бы проснулась. Может быть, испугалась бы. Может быть, заплакала бы. Может быть, позволила бы — потому что она его жена, потому что не знает, как отказать, потому что любит его и не хочет огорчить. Убрал руку. Сжал кулак под одеялом так, что побелели костяшки. Осторожно, очень осторожно начал выбираться из кровати. Каждое движение было мучительным — не только потому, что тело требовало остаться, но потому, что боялся разбудить её. Боялся, что откроет глаза, увидит его возбуждение, поймёт. Не хотел, чтобы она знала. Не хотел, чтобы испугалась. Выскользнул из-под одеяла. Встал. Тело ныло от напряжения, от желания, от борьбы. Стоял у кровати, глядя на неё — спящую, беззащитную, такую прекрасную. Рубашка всё ещё сползла, открывая плечо и часть груди. Наклонился. Медленно, осторожно, как подходят к раненой птице. Пальцы коснулись ткани — поправил рубашку, прикрывая её наготу. Прикосновение было лёгким, быстрым, но он почувствовал тепло её кожи, и жар снова ударил в голову. Отдёрнул руку, словно обжёгся. Она не проснулась. Только вздохнула во сне и повернулась на другой бок. Он стоял, глядя на неё, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Его тело требовало выхода, требовало её. Взял халат, висевший на спинке стула. Накинул, прикрываясь. И вышел из спальни. Лиза проснулась и удивилась, что Родиона нет рядом — ведь сегодня у него выходной. Они встретились в гостиной. Он смотрел на неё и думал о том, как утром чуть не набросился на неё. Она даже не знала. Он улыбнулся ей, поцеловал руку. — Доброе утро. — Ты уже позавтракал? — Да. Я сегодня буду немного занят, нужно поработать с документами. Лиза была расстроена. Он так редко бывал дома. — Да, я понимаю. Родион ушёл в свой кабинет Елизавета завтракала в одиночестве. К ней пришла Глаша. — Барыня, тут вам посыльный оставил. Это было приглашение на бал. Сегодня. Лиза не знала, сможет ли Родион поехать, но в глубине души очень хотела. Она пошла в его кабинет. — Нас пригласили на бал. Наверное, это не ко времени? Родион терпеть не мог светские рауты. Но он увидел огонёк в глазах жены. — Неудобно будет отказать. Да и тебе нужно развеяться. Лиза была счастлива. Она отправилась готовить своё платье