Его запах

Елизавета зашла в спальню после завтрака и увидела, что на кровати лежит рубашка Родиона. Наверное, он переоделся, а слуги еще не успели её убрать. Лиза взяла её в руки. Она, сама не понимая зачем, вдохнула запах. Рубашка пахла смесью табака, трав, одеколона и чего-то ещё. Родион вернулся в спальню за забытыми бумагами и замер в дверях. Она стояла у кровати, спиной к нему, и держала в руках его рубашку. Ту, что он снял утром. Горничная не успела убрать. Лиза поднесла её к лицу, закрыла глаза . Он не двигался. Не дышал. Смотрел. Она вдохнула снова. Глубже. Её плечи чуть опустились, она расслабилась. Лиза не знала, что Родион здесь. Не знала, что он видит. Она была наедине с его запахом. «Она нюхает мою рубашку, — думал он. — Ей нравится мой запах. Мужской запах. Её тело тянется ко мне.». Родион смотрел, как она стоит, прижимая ткань к лицу, как её дыхание становится глубже, как Лиза не может остановиться. Она сама не понимала, что делает. Не знала, зачем. Просто не могла иначе. «Природа делает с ней то, что пыталось убить воспитание, — думал он. — Её учили, что желание — стыдно. Что тело — грех. Что женщина не должна хотеть. А она стоит, прижимает к лицу мою рубашку и не может оторваться». Родион смотрел на её спину, на её волосы, на её руки, которые дрожали. Лиза была прекрасна. Она хотела его. Не знала об этом. Не умела назвать. Но хотела. «Моя Лиза, — думал он. — Моя любимая Лиза. Какая же ты милая. Какая же ты моя». Она вдохнула снова. Глубоко, жадно. Родион видел, как её плечи опустились, как она расслабилась. Его запах действовал на неё. Её тело узнавало его. Тянулось к нему. Он чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Не желание. Не гордость. Что-то другое. Родион хотел подойти, обнять, сказать, что всё хорошо, что можно хотеть, что это не стыдно. Он не двигался. Не хотел спугнуть. «Она моя, — думал он. — Я не отдам её никому. Никогда. Она моя. И она хочет меня. Даже если сама не знает. Даже если боится». Лиза не понимала, почему не может остановиться. Запах был ей знаком, он был ей нужен, он успокаивал и волновал одновременно. Ей нравилось. Она вдохнула снова. Он шагнул в комнату. Лиза услышала. Обернулась. И замерла. Рубашка выпала из рук, лицо стало пунцовым, глаза расширились. Она смотрела на него, и в её взгляде были ужас, стыд, паника. Лиза открыла рот, чтобы что-то сказать, и не смогла. Муж смотрел на неё. На её красное лицо, на её дрожащие губы, на её руки, которые она сжала в кулаки. Ей было стыдно. Стыдно, что он застал. Стыдно, что он видел. — Я… — начала Лиза. Голос сорвался. Он улыбнулся. Не смог удержаться. Она была такой милой. Такой испуганной. Такой своей. — Нравится? — спросил Родион. Она смотрела на него, не понимая. Он наклонился, поднял рубашку. — Могу подарить. У меня есть ещё. — Не надо! — выпалила она. — Я не… я просто… горничная забыла, я хотела убрать… Родион смотрел на неё. Его возлюбленная врала. — Убрать? — спросил он. — Убрать — значит положить в корзину для стирки. А ты, кажется, собиралась её… спрятать? Лиза смотрела на него. Слёзы стояли в её глазах. Ей было так стыдно, так невыносимо стыдно, что она не могла вымолвить ни слова. Родион видел, как ей больно. Он перестал улыбаться. — Лиза. Я не… — Не надо, — громко сказала она. — Пожалуйста, не надо. Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотела… Елизавета отвернулась. Закрыла лицо руками. Плечи вздрагивали. Родион смотрел на неё. На её спину, на её волосы, на её руки, которыми она закрывалась. Она плакала. Ей было стыдно за то, что она хотела. За то, что она чувствовала. За то, что муж видел. Родион подошёл. Остановился за её спиной. Не прикасался. — Лиза, — позвал он. — Посмотри на меня. Она не обернулась. Родион ждал. Жена посмотрела на него. Лицо было мокрое от слёз, глаза красные, губы дрожат. — Прости, — выдохнула она. — Я не хотела… — Не надо извиняться. Ты не сделала ничего плохого. — Я выгляжу как,— она запнулась. — Как… — Как женщина, которая хочет своего мужа, — ответил он. — Это нормально. Это хорошо. Лиза смотрела на него. Не верила: — Мне стыдно. — Не надо, — сказал Родион — Тебе не нужно стыдиться. Это нормально. Это природа. Это жизнь. Это любовь. Лиза смотрела на него. Слёзы всё ещё текли, но она уже не плакала. — Ты правда так думаешь? — спросила она. — Правда, — сказал он. — Я никогда не лгу тебе. Она молчала. Муж протянул руку, вытер её щёки. Лиза не отстранилась. — Иди сюда, — позвал он. Она шагнула , прижалась к нему. Он обнял её. — Родион. — Да ? — Ты не будешь смеяться? — Нет. Родион поцеловал ее в лоб, нежно касаясь ее волос. — Я не знаю, зачем я это делала, — выдохнула Лиза. — Я просто… мне нравится твой запах. Он сжал её крепче. — Можешь нюхать, сколько захочешь, — усмехнулся он. — Без рубашки. Она подняла голову. Посмотрела на него. Улыбнулась. Сквозь слёзы, робко. — Ты опять дразнишься, — прошептала Лиза. — Немного. Но я правда не против. Правда. Она уткнулась лицом в его грудь. Вдохнула. Глубоко, свободно. Он чувствовал, как она расслабляется. Её руки обняли его. Лиза стояла, прижавшись к нему, и дышала его запахом. — Так лучше, — тихо произнесла она. — Чем рубашка. В это мгновение Родион почувствовал себя счастливым. Он гладил её по спине. Его жена не отстранялась. Ему было хорошо. Ей было хорошо. Всё было хорошо. Лиза посмотрела на него: — Родион. — Да. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже. Она улыбнулась. Он улыбнулся в ответ.