Хамам

Лиза расчёсывала волосы. В дверь постучали. Вошла Глаша. — Барин сказал, что когда вы проснётесь, передать: он ждёт вас в хамаме. Лиза испуганно посмотрела на горничную. — Благодарю вас. Она не понимала, что это значит. Зачем туда? Ей нужно будет мыться вместе с ним? Муромцев ждал её в хамаме. Пар окутывал тело, капли воды стекали по груди, по плечам, по шрамам. Смотрел на дверь. Знал, что она придёт. Он позвал. Лиза должна увидеть. Должна знать. Должна перестать бояться. Она должна увидеть тело своего мужчины, — думал он. — Чтобы приняла. Чтобы знала, что я не только командир, не только офицер. Я человек. Я её муж. Родион перевёл взгляд на своё отражение в тёмной воде. Шрамы. Много шрамов. Он привык к ним. Другие женщины находили их красивыми. Ему было всё равно. Сейчас не всё равно. А вдруг она испугается? Вдруг ей будет неприятно на меня смотреть? Муромцев усмехнулся. Не думал об этом раньше. Никогда. А сейчас думал. Потому что это была она. Не случайная женщина, которой всё равно. Его жена. Его Лиза. Та, которую он любил. Та, чьё мнение было единственным, что имело значение. Он знал, что его тело красивое. Сильное. Женщины всегда восхищались. Но понравится ли он своей жене? Той, которая боится его рук? Той, которая плакала в первую ночь? Той, которая сжималась, когда он прикасался? Понравится ли ей то, что он покажет? Не знал. Боялся. Дверь открылась. Лиза вошла в хамам. Полотенце обернуто вокруг тела, волосы распущены, лицо бледное. Увидела его без одежды и замерла. Он смотрел на неё. В её глазах: страх, стыд, любопытство. Не знала, куда смотреть. Хотела отвернуться не могла. — Не бойся, — сказал Родион. — Я твой муж. Он шагнул к ней. Она невольно отступила. Муромцев остановился. — Лиза, — спокойным голосом произнёс Родион. — Я не сделаю тебе больно. Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы ты видела меня. Чтобы не боялась. Жена медленно подняла взгляд на него. На его лицо. На его плечи. На его грудь. На шрамы. Ей было неловко. Не знала, что делать. Знала только, что он её муж. Что она должна. Что это, наверное, правильно. — Ты никогда меня не видела, — сказал Родион. — Посмотри. Лиза смотрела на его шрамы. На старые, белые, на плече, на бедре. Один особенно глубокий. Она знала. Знала, что он был на войне. Знала, что был тяжело ранен. А сейчас он стоял перед ней обнажённый. Перед женой. Таким его видела только она. Елизавета протянула руку. Коснулась шрама на его плече. Осторожно, робко. Родион замер. Её пальцы были холодными, нежными. Скользили по рубцу, по гладкой коже вокруг. Он чувствовал её прикосновение. Всё тело дрожало от её руки, от воспоминания. Боль от ранения. Вспомнил: как пуля вошла в плечо, как кровь заливала форму, как он не знал, выживет ли. Капитан Муромцев не знал тогда, что к этому шраму прикоснётся рука его любимой. Что эта рука будет дрожать. Что она будет такой осторожной. Что это будет его Лиза. — Это больно было? — спросила она. — Да, — ответил он. — Но прошло. Лиза водила пальцем по рубцу, по коже. Родион не двигался. Видел, как её страх уходит. Как она расслабляется. Как начинает доверять. Его жена подняла глаза. Посмотрела на него. В её взгляде уже было что-то тёплое, робкое. Лиза смотрела на его грудь, на плечи, на руки. Он был сильным. Он был красивым. Он был её мужем. И она видела его. Впервые. — Что мне делать? — тихо спросила Елизавета. Родион взял её руку. Положил себе на грудь. Её ладонь была холодной, но он чувствовал, как она согревается. Его сердце билось часто, сильно. Она чувствовала. Лиза смотрела на него. На его глаза, которые смотрели на неё с любовью и ожиданием. Они одновременно улыбнулись друг другу. Родион видел, как её страх отступает, как она расслабляется, как её пальцы перестают дрожать. — Можно я сниму полотенце? — произнёс Муромцев. Ей было ужасно неловко. Но она кивнула. Родион развязал узел. Ткань упала. Жена стояла перед ним обнажённая. Опустила взгляд и сжалась. Он смотрел на неё. Не отводил глаз. Видел её плечи, грудь, живот, бёдра. Она была прекрасна. Она была его. — Ты красивая, — нежно сказал он. Лиза посмотрела на него. Ей хотелось прикрыться, но прикрыться было нечем. Постепенно она стала успокаиваться. Горячий воздух хамама разогревал её тело. — Ты тоже красивый, — прошептала она. Муромцев удивился. Не ожидал. Лиза улыбнулась. Он видел, как она смущена, но не отводит взгляд. — Я? — переспросил Родион. — Красивый, — повторила она. — Очень. Лиза провела рукой по его груди, по животу, по шрамам. Он стоял неподвижно, позволяя ей касаться. Она смотрела на него робко, мысленно спрашивая разрешения. Её пальцы скользили по его коже, и он чувствовал, как его тело откликается, как желание поднимается, как трудно стоять спокойно. Муромцев сдерживался. — Я никогда тебя не видела.Ночью было темно.— произнесла она. — Я знаю, — вздохнул он. Родион обнял её осторожно, чтобы не напугать и не раздразнить себя. Она прижалась к нему. Кожа к коже. Он ощущал её тепло, её запах, её руки на своей спине. Лиза подняла голову. Долго смотрела на него. Муж поцеловал её в лоб. Она закрыла глаза. Он смотрел на её лицо спокойное, расслабленное, счастливое. — Пойдём, — сказал Родион. — Я вымою твои волосы. Елизавета открыла глаза. Удивилась. — Волосы? — Волосы, — повторил он. — Присаживайся. Муромцев взял её за руку. Повёл к скамье. Усадил. Взял кувшин с водой, налил ей на голову. Она вздрогнула от тепла. Он намылил её волосы. Медленно, осторожно. Его пальцы массировали кожу, распутывали пряди. Лиза сидела и чувствовала неловкость и нежность одновременно. Родион смотрел на неё, на её закрытые глаза, на её улыбку. Он хотел, чтобы она всегда была такой. Чтобы не боялась. Чтобы доверяла. Она повернулась к нему. В её глазах были слёзы, но она улыбалась. Родион улыбнулся. Лиза улыбнулась в ответ. Он смыл пену, обернул её волосы полотенцем. Она сидела, глядя на него. Муж стоял перед ней, обнажённый, мокрый. Она видела его жадный взгляд. — Ты дрожишь, — неловко заметила Лиза. — Я всегда дрожу, когда ты рядом, — выдохнул Родион. Он наклонился. Поцеловал её. Легко, нежно. Она ответила. Муромцев хотел большего. Его тело горело, требовало, пульсировало. Хотел прижать её к себе, опустить руки ниже, снять полотенце с её волос, уложить на скамью, войти в неё, забыться в ней. Сдерживался боялся испортить момент. Отстранился. Жена смотрела на него. В её глазах был вопрос. — Пойдём одеваться, — сказал он. Родион взял её за руку. Они вышли. В спальне Елизавета надела платье, но без помощи горничной не могла его зашнуровать. — Позволь мне, — улыбнулся Родион и развернул её к себе спиной. Он закреплял застёжки, стараясь сильно не сдавливать её корсет. Лиза была неприятно удивлена, осознав, что он умеет зашнуровывать платье. — Поможешь мне? — он подошёл к ней, протягивая руку с расстёгнутой манжетой. Лиза взяла её. Запонка никак не попадала в узкие прорези. Пальцы скользили, не слушались. Родион увидел её дрожащие пальцы. Осторожно накрыл их своей рукой. Вместе они справились. — Теперь сама, — он протянул ей вторую запонку. В его взгляде был вызов. Лиза взяла запонку. Пальцы не слушались, но она справилась. Застегнула. Елизавета заметила его взгляд. — Что? — Ничего, — он поцеловал её руку. — Ты красивая. Лиза покраснела. — Ты тоже, — смущаясь, проговорила она. Родион засмеялся. Его жена застенчиво улыбнулась.