первая. свадебный трепет

опять пустые разговоры,

с концами не свести концы.

нас учат частной жизни воры,

а благородству – подлецы.

1986г.

он открыл книгу на первой странице. с обложки на него глядело прекрасное по всей своей сути существо. она, словно ангел, подняла ткань своего платья и застыла в этой позе, будто бы чего-то ждала. взгляд был ровный, спокойный, такой же, какой и подобает принцессам. рядом с принцессой стоял человек, явно дрожащий под её взглядом. шутовской колпак отливал разными цветами, а колокольчики блестели, будто настоящие. чуть помедля, он всё же открыл первую главу, и сам не заметил, как эта история закружила вихрем, ворвалась бурей. он очень любил сказки. *** голоса людей на городской площади сливались в один большой гам, слухи по королевству всегда разносились очень быстро. – а ты как думаешь, он красивый? этот, принц её? – думаю, он будет слащавым, таким же, как и остальные принцы. голоса – женские, мужские, иногда детские. в полдень город буйствовал больше всего, особенно сейчас, когда произошло что-то очень интересное. что-то новое, важное проникло в город – принцесса покидает родной дом, родное государство. жаль, что никто не видит её прямо сейчас. она стояла у окна. крутила пряди волос, туда-сюда. в комнате было проветрено, но духота в её глазах никак не хотела ускользать. томный, скучающий взгляд пронизывал город сверху донизу. хотелось вывернуть тело, душу, чтобы их поглотил воздух, и чтобы они не чувствовали себя так – будто в клетке. за дверью послышались звуки быстрых шагов, и она тут же открылась. запыхавшаяся, улыбающаяся служанка стёрла пот со лба и принялась непременно тараторить. – лира, лира! ваш отец хочет видеть вас прямо сейчас. и я даже знаю, зачем! она радостно закружилась вокруг себя, доставая из шкафа различные платья. шелк, бархат, шифон. – наверное, это так волнительно! он точно хочет поговорить с вами о замужестве! уже весь город говорит об этом, вы знаете..? она смущённо поправила прядь, будто бы сама не подслушала новость и не рассказала её каждому, кого повстречала. лира отвернулась от окна, последний раз взглянув на небо – ярко синее. настолько, что аж глаза болят, полуденный ужас. – знаю. но почему он решил это именно сейчас? мне всего семнадцать. ещё лет пять я могла бы походить в девках! служанка пожала плечами и принялась развязывать рубашку принцессы. на приёме короля каждый должен появляться в своём лучшем виде. даже лягушки порой шастали во дворце в галстуках. – руби, милая, но ведь это даже звучит смешно. свадьба? я лучше сбегу. буду жить в лесу и танцевать с феями. они-то уж точно будут повеселее всяких там... принцев. тьфу ты. принцесса подняла руки, и руби тут же надела на неё лиловый шёлк. он переливался на свету, от чего казалось, что лира тонет в винограде. – а вдруг он окажется милым? вы только подумайте! новая жизнь, новые люди... новые платья! она помотала перед принцессой своим фартуком. – и к тому же! если он из королевства богатого, цветущего – так это огромный плюс для нас всех! она засмеялась, заправила прядь волос. длинные эльфийские уши, хоть и были большими, очень аккуратно смотрелись на её лице. руби иногда жаловалась, что под них сложно подобрать серёжки. надевая на принцессу ожерелье, она мечтательно вздыхала. жемчуг опутал шею, и лире показалось, что её сковывают в стальной ошейник. дворец, как обычно, гремел. лягушки квакали и исполняли серенады, из кухни пахло выпечкой. служанки бегали по комнатам – сегодня их весь день гоняли. мимо лиры и руби прошёл дворецкий. – достопочтенные дамы. наипрекраснейшего дня. лира успела только быстро что-то кивнуть, пока руби тащила её по коридорам. дворецкий лишь высокомерно поправил монокль и задрал голову, что-то хмыкнув о «невежливом поколении». – ну, идите! они стояли перед большими дверями в приёмный зал. – да не хочу я. уведи меня отсюда. пойдем лучше в театр или посмотрим на концерт орков... – идите! давайте-давайте. король ждёт вас, принцесса! лира вздохнула и подошла к дверям, солдаты открыли ей. последний раз взглянула на руби – та подмигнула и шмыгнула в коридор. лира шла по длинному обшитому ковру. впереди три трона. тот, что по центру – короля. слева – её. третий трон пустовал уже как двенадцать лет. король смотрел на приближающуюся дочь, и в его глазах была надежда и какая-то предразговорная возбуждённость. лира шла, раздражённо кося глаза – к чему эти формальности? нельзя ли отцу и дочери поговорить просто так? но нет же, нужно показать, какие мы официальные. по краям стояли слуги, придворные, просто люди при дворце. а на полу, возле ног короля, сидел человек, каждая фраза которого обязательно была острой, и обязательно имела сразу несколько смыслов. он улыбался смиренно, глядя на принцессу, но с какой-то чертовщинкой в глазах. шут. бубенцы на его шапочке звенели при любом повороте его головы. рукава одеяния были обшиты золотыми линиями, хоть и были уже очень потрёпанными. – отец. лира приблизилась к трону и поклонилась. её светлые волосы спали с плеч. они были похожи на колоски пшеницы, а когда она не выпрямляла их, и они забавно кудрявились – целое поле! – лира. думаю, ты прекрасное знаешь, зачем я тебя позвал? – знаю. мой родимый папенька наконец готов избавиться от надоедливой дочери, оставив её на съедение страшным принцам-волкам. шут прыснул. бубенцы зазвенели, веки хитро расплылись. король ответил. – ох, только не надо так разговаривать со отцом, лира. никакое это не съедение. оглядевшись по сторонам, в которых были придворные, он кашлянул и тон его голоса сменился на более официальный. – дочь моя. спешу тебе сообщить, что совсем скоро, а именно через полгода тебе предстоит выйти замуж за принца королевства веркур – карима второго. этот союз поможет нашим государствам унять разногласия, и воцарится желанное, мирное время. конец холодной войне и мир вовеки веков! придворные услужливо хлопали, поддакивали, восклицали. король смотрел на лиру, словно ожидая согласия, хотя он и так знал, что всё уже решено, и никакого её согласия ему и впредь не надо. шут тоже закивал и чуть хриплым, весёлым голосом принялся дополнять. – и прекраснейшая из всех принцесс сольётся в союзе с сильнейшим из принцев, вот это штука! посмотрим только, выдержит ли принц с вами хотя бы один день и не сбежит, о ваше высоче- – цыц. король посмотрел на него и поднял бровь, шут тут же пожал плечами и улёгся на ковер, исподлобья глядя на принцессу. – ты... вы могли предупредить заранее. я не смогу оставить дом всего за полгода, отец, вы же знаете. – ты быстро свыкнешься, уверяю тебя. карим – идеальный кандитат для тебя. он честный до скрипа костей, добрый, умный, невероятно смелый... – насчёт последнего я полностью согласен. шут опять вмешался. – надо иметь огромную смелость, чтобы связать свою жизнь с нашей принце- – молчи. шут вновь закатил глаза. король смотрел на лиру. читалась лёгкая грусть, чувствовалась ответственность этого решения, и всех предыдущих. лягушка-летописец выводил пером всё (или, почти всё) сказанное королём. – теперь, иди. не забудь, у тебя сегодня урок каллиграфии. принцесса молча поклонилась и зашагала в сторону выхода. она даже не стала перечить отцу, потому что понимала, что смысла в этом не было никакого. когда король принимает решение, всем итак понятно, что оно будет стальное. после смерти королевы изменилось очень многое. лире иногда снились отрывки её голоса, очертания лица – единственное, что её память сохранила о матери. у неё были такие же светлые блестящие волосы, а ушки были совсем как у руби. она была первой и единственной королевой эльфийкой в их семье. иногда лира грустила, что человеческие гены всё же победили, и она лишилась эльфийских голубых блестящих глаз. после смерти королевы её отец сильно изменился. вначале была пустота и апатия. было чувство, что он никогда не спал. а дальше – строгость, резкость, ограничения вошли в его жизнь, пробили дверь ногой. король стал жёстким – не тираном, но таким, что перечить ему теперь почти никто не осмеливался. лира шла. стук каблуков и запах яблок уходили вместе с ней, поле покидало помещение приёмного зала, и только один взгляд – хитрых, весёлых глаз провожал её. и только сейчас они на долю секунды приняли серьезный вид, а после тут же сменились привычной чертовщинкой. сад. так много цветов смешались, и все такие яркие. красные, жёлтые, синие цветы окружали принцессу, отчего она была похожа на фею. но человеческие глаза смотрели с большой проницательностью и скорбью. словно она и правда хоронила кого-то. вновь свою мать, свою юность, или же свою свободу. лира всегда держала мысль в голове, что так всё и произойдёт. про принцесс, сбегающих из королевства, про становление их воительницами или поэтессами писали только в сказках. девушка понимала, что у неё на такое смелости точно не хватит. тишина опутывала цветы, цветы опутывали её, солнечный свет слепил глаза, то останавливался, то вновь уходил. спокойствие прервал чей-то смешок. не оборачивая голову, лира услышала знакомый голос. – ваше высочество, ваше высочество! принцессам не подобает грустить. ваша улыбка должна украшать дворец день и ночь, понимаете? шут уселся на скамейку, закинув ногу на ногу и раскинув руки. взгляд уверенный, оценивающий. будто бы перед ним и не принцесса вовсе. он всегда так смотрел на людей – будь то король, придворные или прочие важные персоны – на всех он смотрел свысока. его длинный нос украшал профиль (хотя, многим он казался нелепым), большие голубые глаза выглядели ангельски, но лишь на первый незнающий взгляд. серёжка на одном ухе. – а вот сколько хочу, столько и буду грустить, ясно тебе? лира посмотрела на шута и подняла бровь. тот лишь улыбался. принцесса вздохнула и уселась на скамейку возле него, отвернувшись. видимо, цветы ей нравились гораздо больше. они, в отличие от людей, не говорят глупостей. – ну что вы! я вам ни в коем случае не запрещаю, лишь даю совет. хотел сказать.. улыбка вам очень к лицу. она не повернулась, но брови смягчились. вроде бы, комплимент. а вроде, подлизывается. – ваше высочество! вы наверняка шокированы приказом вашего отца. позвольте помочь вам справиться с тревогой – я, так уж быть, уделяю вам время и разрешаю наслаждаться моим обществом ближайшие десять минут. ведь только шуты (поверьте, только шуты!) способны превратить маленький грустный сорняк в прекрасную, весёлую лилию! – ты кого сорняком назвал? лира повернулась и убила его своим взглядом, который был сильнее самого страшного оружия. в тот же момент перед ней возникла она – лилия. шут закрыл глаза и отвернул голову в попытках выжить, а дрожащей рукой протягивал ей заветный цветок. лилия. когда принцесса родилась, её первым подарком стало именно это растение – подарок от матери. королева безумно любила его, и распоряжалась, чтобы лилиями пахло повсюду. целые сады из лилий, огромные поля. после смерти эльфийки король приказал слугам устранить каждую лилию в государстве, чтобы только не видеть их. чтоб глаз не резало. принцесса взяла цветок из его рук и поднесла ближе к лицу – запах! тот самый. детство, золотые качели, уроки езды, мамин голос. вдохнула. шут поправил воротник и довольно заморгал. видимо, его «боязнь её высочества» тоже была наиграна. – откуда она у тебя? ты... занимаешься контрабандой? лира была удивлена, прямой и резкий вопрос. – чтобы я? контрабандой? умоляю вас, ваше высочество! творение природы, которое вы так внимательно разглядываете – лишь искусство рук и никакого мошенничества. иногда нужно иметь связи. он нахально подмигнул. лира спокойно вздохнула, не стала отворачиваться или пререкаться. всё же, это подарок. она посмотрела на шута со смесью благодарности и какой-то тревоги. – спасибо... я никому не скажу. – конечно, не скажете. иначе лишится ваш любезнейший шут головы, и не видать вам больше в жизни радости. только только не плачьте сильно горько, прошу! принцесса закатила глаза, но улыбнулась. всегда он говорил так много, что слушать устанешь и умрёшь от количества слов. но было всё же что-то цепляющее в нём. – скажи... это случаем не ты подговорил отца, чтобы я вышла замуж? ты же вечно подкидываешь ему всякие... идеи. – ох, благодарю вас за внимательность и осведомлённость о моем участии в королевской жизни! шут снял свой колпак и надел обратно, поклонившись. из-под него показались ненормально-чёрные волосы, будто сажу пролили на голову. – но увы, это не я. поверьте, я сам удивился от столь внезапного решения! как снег на голову! он достал откуда-то белые лепестки (или травы? что это вообще было?) и посыпал на свою голову. принцесса улыбнулась. при виде её улыбки шут тоже стал ещё более весёлым. – вот видите, вы улыбнулись, и будто бы птицы запели громче! так вот, я не принимал никакого участия в данном вопросе. это дело короля. хотя... он заговорил тише, слегка склонившись. – смею предположить, что его величество сидел в таверне, и обсуждал ваше замужество с королём веркура за смачной бутылкой рома! ведь какие только идеи не появляются у людей на пьяную голову! принцесса засмеялась от его слов. стало слегка... легче, что-ли? серёжка в ухе шута поблескивала, таким же демоническим огоньком, как и его глаза. когда он говорит о ситуации так несерьёзно, кажется, будто бы и правда проблема не так велика. – ты думаешь, ром? а если пиво? – а если пиво, так ещё лучше! и он тоже засмеялся. тут зашелестели листья, и на краю сада показался придворный, пилящий шута взглядом. бедняга, сегодня видимо все хотят с ним расправиться. тут же обратив на это внимание, проворный шут встал с места и глубоко поклонился принцессе. – к сожалению, наша занимательная и культурная беседа подходит к концу! прошу откланяться, видимо, кто-то из королевских особ остро нуждается в моём присутствии. – уже уходишь? в голосе не было грусти, нет. ещё бы лира стала грустить из-за шута, которого итак видит слишком часто. но просто... чтобы вот так поговорить с ним, как два обычных человека, с глазу на глаз – такого раньше не случалось. и ей было, как это не странно, приятно проводить с ним разговоры. – такова работа, принцесса! но, уверяю вас, совсем скоро мы вновь увидимся. луна сегодня будет ясная, и только ночные странники будут созерцать её красоту. шут кивнул ей, так же хитро и проворно улыбаясь. взяв лилию из её рук, он приблизился к принцессе. запахло лаком, вином, акацией (шут пахнет акацией? странно), он заправил цветок в прядь её волос и подмигнул. – бегу-бегу, почтимый! что, уже так сильно соскучились по мне? и шутовской колпак оказался уже в дверях дворца. принцесса осталась стоять в саду одна. лилия в волосах, запах вина, проворная улыбка в которой были два торчащих спереди клыка, мамин голос, король, который пьёт ром. лира задумалась – ночные странники? о чем он говорит? девушка села на скамью, на которой минуту назад они сидели вместе. странный он, этот шут. и такой наглый, что аж зубы сводит. лира даже забыла, что она принцесса, а он всего лишь шут, и что им вряд ли положено разговаривать вот так. но в глубине души она надеялась, что когда-то... когда-то они ещё раз так поговорят. что ж, время покажет.