Глава 1.

Пролог

      — Так совершенно не может продолжаться! Наш сын больной! — мужчина от негодования только и делал, что кричал и разводил руками. — Я никогда не видел, чтобы у ребёнка в глазах был холод и жажда проливать кровь! Это ты во всём виновата…       — Но в чём моя вина, что наш сын такой? — Женщина тяжело вздохнула и с глазами полными обиды и грусти посмотрела на супруга. — Он всего лишь увлечён… Уверена, с возрастом мальчик научится понимать чувства людей, сейчас он ещё юн и довольно замкнут. Этель… не будь к нему так жесток.       — Он чуть не убил младшего брата в дружеском поединке! Ты уверена, что он перерастёт эту жестокость?       — Я не знаю…

***

      Это субботнее утро было для меня официально проклятым.       — Лилит, ты уже встала? — крикнула с кухни мама. — Ох уж эта паршивая девчонка, всё ещё спит! В такой-то день!       — Через минуту выйду!       Я вздохнула и начала быстрее надевать любимое рабочее платье. Хоть оно и было затёртым, но оставалось очень даже практичным. Из-за коричневого цвета на нём совершенно не было видно пятен от земли. Удобно. Расчесав белокурые волосы, я поспешила на кухню.       Сегодня весь Люциас ожидал возвращения рыцарей с войны на востоке, поэтому работы было много с самого утра. На кухне Лизи и Кейт уже уплетали блинчики за обе щеки, а мама всё ещё стояла у плиты.       — Помоги мне доготовить завтрак, я не успеваю собрать два похоронных букета. — Она вытерла руки о фартук, который тут же скинула на стул.       — Кого-то уже можно поздравить с новостями?       — Лилит!       — Молчу-молчу. — Я закатила глаза и схватила свежую булочку со стола. Остальной завтрак, пожалуй, оставлю Лизи и Кейт. Они ещё дети, им нужно больше питаться.       Этот день был особенным для нас только по одной причине. Если возвращаются солдаты, значит, будут либо поздравительные букеты в честь возвращения, либо похоронные венки. А это означало, что у нас наконец-то будут хоть какие-то деньги на жизнь. Если их, конечно, не отберут за долг по налогу на прибыль. Моя мама владеет цветочной лавкой с самым банальным названием: «Цветочная лавка Розали». Розали — это её имя, разумеется. И не скажу, что открыть цветочный магазин, где будут ещё и целебные травы, — это плохое решение. Однако не в шестом же дистрикте… Хотя, когда мама открыла лавку, в королевстве ещё не было того ужасного закона о границах и она, по её рассказам, процветала.       В Фростгарде пять дистриктов: первый — Ривенс, юг; второй — Хальвен, восток; третий — Кальтер, запад; четвёртый — Альсандр, северо-запад; пятый — Солтерис, северо-восток. Их границы примыкали к Великому рынку, а в самом сердце находилась столица — Ксандерис.       Сейчас же, по новому закону, жители могут перемещаться только в соседний дистрикт и на Великий рынок, переходить сразу две границы было строго-настрого запрещено. Выход за предел второй границы карался тюрьмой. Это было сделано для того, чтобы обезопасить дворян и королевскую семью. Ведь только они могли проживать на земле Ксандериса. Этот закон не касался военных, конечно же. Но в королевстве было не пять, а шесть дистриктов! Шестой — Люциас — находился на севере и примыкал только к четвёртому и пятому. Его границы не касались Великого рынка, что делало Люциас очень уязвимым. Никто не мог торговать своим продовольствием на рынке, что грозило фростгардцам остаться с пустыми карманами. Купить нехватающие продукты можно только у соседей, но и они не дураки. Перекуп у Солтериса и Альсандра обходился в крупную копеечку, ведь нужно же как-то наживаться на неудачниках.       Но для меня этот счастливый день был сродни пытке. Заказов поступало много с самого утра. И их ведь нужно ещё доставить, так как день был особенным не только для нас, ни у кого не находилось времени забрать цветы.       — Эти розы нужно доставить леди Купер, а этот венок дядюшке Зико, и побыстрее, Лилит! Люди давно тебя ждут, — мама раздала указания, даже не взглянув на меня, уж больно сильно увлечена вплетением сирени в венок.       — Что? Я не ослышалась? Венок для дядюшки Зико? Только не говори мне, что его сын… — я не смогла договорить полностью, не хотела даже думать о том, что это возможно.       — Да, — мама наконец на меня посмотрела, и в глазах у неё была только печаль. — Сегодня дошло письмо о его гибели на фронте.       Я не могла в это поверить. Ник был лучшим другом моего кузена, и мы часто проводили время втроём. Но два года назад он попытался пройти в орден Ворона, и у него получилось. Я тогда была невероятно зла на него, ведь Ник знал, как я ненавижу военных. С того дня мы так и не поговорили. От этой новости вся радость от будущей выручки просто улетучилась, словно её никогда и не было. Я не знала, что сказать дядюшке Зико при встрече. Он знал, что мы с Ником в ссоре, и просил меня с ним помириться, но я отказывалась. Какой же я была дурой. Более того… не представляю, каково сейчас Сэму. Он хоть и весёлый, с харизмой парень, но в плане дружбы очень замкнут. Ник был для него как старший брат, да и для меня тоже.       В своих рассуждениях даже не заметила, как дошла до дома леди Купер. Милая, но очень назойливая женщина была рада меня видеть. Всё приглашала на её волшебный пирог. Однако, зная состав пирога, я тут же отклонила заманчивое предложение, забрала две серебряные монеты и ушла. Ну уж нет. Не хотелось в такой важный день ловить несварение. Далее меня ждала встреча с дядюшкой Зико. Он выглядел опечаленным, а в глазах явно стояли слёзы. Мне было ужасно больно видеть его таким. В моей памяти он всегда был весёлым, словно ребёнок, у которого нет хлопот. Я отдала венок и сказала пару слов соболезнований. Денег с него я не смогла взять. Нет. Только не сегодня и не в этот раз. Он поблагодарил меня и слегка приобнял на прощание. А я в свою очередь поторопилась домой.

***

      В этой суматохе я и не заметила, как на часах уже стукнуло пять вечера. После моего возвращения было ещё пять заказов. Ноги ужасно ныли, а в руках появилась слабость. Пожалуй, сегодня я зря отдала весь завтрак сёстрам. Продержаться целый день на одной булочке — явно заслуживало медали. Однако, маме нет никакого дела до моих страданий.       — У нас закончился скирпус, нужно сходить и набрать его, пока солнце ещё не село. — Она тем временем убирала остатки стеблей и лент с рабочего стола. — Сегодня весь день его спрашивают, у многих наших раны воспалились, пока возвращались… — Мама покачала головой в неодобрении.       — Но мама! Я только пришла и очень устала. А Солтир в часе ходьбы! Так ещё и в лесу. Ты явно меня ненавидишь, — я ужасно разозлилась.       — Лилит, прошу, хватит истерик! Я уже сказала, что утром трава будет у нас в лавке, и нам дали залог за неё. Будь, пожалуйста, собраннее. Нам нужны деньги или нет? — Она явно начала злиться, но тут же успокоилась, взглянув на моё несчастное выражение лица. — Лили, пожалуйста, пока ещё не так поздно… — Она вздохнула, взяла меня за руки и продолжила: — А как вернёшься, сразу направляйся к тётушке. Мы с девочками пойдём туда. Устроим семейный ужин.       — Хорошо. Уговорила.       Я не могла устоять перед добротой этой женщины. Я понимала, что Лизи и Кейт слишком юны, чтобы ей помогать с хозяйством, поэтому вся надежда была на меня. Сэм иногда помогал нам, но редко, ведь сам работал как ужаленный самой трудолюбивой пчелой.

***

      Я взяла с собой дорожную сумку, чтобы потом положить в неё растение, и бутылку с водой и отправилась в лес на границе шестого и пятого дистриктов. Тропу к озеру Солтир я знала наизусть, поэтому страха потеряться в лесу и умереть от диких животных не было.       Сам лес невероятно красив. Стволы деревьев, покрытые мхом, так и стремились к закатному солнцу, создавая ветками темноту и лёгкую прохладу. Я поёжилась от слабого ветерка. Мама была права. Уже довольно скоро стемнеет. Нужно поторопиться и найти изумрудное озеро с лечебной травой.       Как только моя цель была практически достигнута, я услышала шевеление в невысокой траве. Что я там говорила? Не боюсь диких животных в лесу? Однако стоило взглянуть в сторону слабого шума, моему взору открылась вся картина. Нет, это было не животное. Хуже. Это был Ворон. И, судя по тому, как в бессознательном состоянии прикрывал окровавленный бок, он был явно сильно ранен. Но жив. Его грудная клетка в чёрной броне слегка вздымалась вверх. Едва заметно. Но он дышал. А я, казалось, разучилась. Я ненавидела орден Ворона всем сердцем и душой, как и ненавижу первого принца королевства и по совместительству магистра Воронов — Демьяна Лоуренса. Ненависть моя объяснима. Я не терплю насилия, убийства и всего того, чем промышляет вторая армия Фростгарда. Да, именно вторая! Она же независимая от него самого. Вороны могут делать что захотят. Однако, конечно же, на «благо» государства. И, конечно же, война на востоке была как раз во благо, да только налоги опять поднимут и нужно будет пытаться выжить на крошечную выручку с целебных трав и изредка похоронных венков. Я только и думала, что так тебе и надо, оставайся здесь и умирай. Уверена, он убил многих людей на той войне и, вероятно, заслуживал смерти.       Нет.       Никто не заслуживал смерти. Я ужаснулась от самой себя. Не в моём характере желать подобное даже худшему врагу. Ворон сидел без сознания, облокотившись спиной на ствол дерева, к ветке которого был привязан чёрный, как его форма, конь. Именно его я и услышала. Хоть чёрный друг явно был мне не рад, его присутствие дало мне некую идею.