1.운명적인 만남/Судьбоносная встреча.

      Ха Юн стояла перед дверью с золотой табличкой «Stray Kids», пытаясь унять дрожь в коленях. Это был её первый день в качестве младшего стилиста. Она глубоко вздохнула и толкнула дверь. Точнее, влетела в неё, запнулась о кабель и эффектно растянулась на полу, рассыпав кисти, как конфетти. Один из спонжей приземлился прямо на колено парню, сидевшему в кресле. Ли Минхо медленно поднял его двумя пальцами.       — Оу, — он наклонил голову. — Это твой способ познакомиться или объявление войны моему костюму?       — Ой! Простите! Я ваша новая... ну, эта... помощница по гриму! — Ха Юн подскочила, пытаясь собрать вещи. — Я обычно падаю менее эффектно! Минхо не нахмурился. В его глазах промелькнул странный, почти нежный интерес. — Ну, иди сюда, «катастрофа». Посмотрим, умеешь ли ты что-то, кроме падений.       Ха Юн подошла к нему на ватных ногах. Когда она потянулась к его лицу, её руки задрожали так сильно, что она случайно мазнула спонжем по его носу.       — О боже, я... я всё исправлю! — она в панике подалась вперед, почти вплотную к нему.       Минхо не шелохнулся. Он мягко перехватил её запястье, останавливая хаос. Его ладонь была неожиданно теплой. — Эй, выдохни, — тихо произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Ты меня так затрёшь до дыр.       И именно в этот момент тишину гримерки взорвал грохот.       — ООООО! ЛИ НОУ-ХЁН, ТЫ ЧТО, ПРИНУЖДАЕШЬ СТАФФ К ОБЪЯТИЯМ? — в комнату ворвался Хёнджин, картинно прижав руку к сердцу. За ним, как шлейф, ввалились остальные. — СЕНСАЦИЯ! — подхватил Хан, уже наводя камеру телефона на застывшую пару. — Ли Минхо пойман за проявлением чувств! Срочно в номер! Ха Юн-ши, беги, пока он не заставил тебя кормить своих котов по видеосвязи!               — Ребята, вы мешаете человеку работать, — подал голос Бан Чан пытаясь выглядеть серьезным, хотя его выдавали ямочки на щеках. — Хотя... Минхо, ты реально выглядишь подозрительно мягким. Обычно ты просто шипишь на стилистов.       — Хён, у тебя пятно на носу, — заржал Чан Бин , подходя ближе. — Это новый тренд? «Клоун-шик»?               Ха Юн была готова испариться. Она попыталась отстраниться, но Минхо, вопреки ожиданиям, не отпустил её руку сразу. Он спокойно перевел взгляд на мемберов, и его аура «нежного котика» мгновенно сменилась на «я сейчас вас всех съем».              — Если через три секунды вы не исчезнете, — вкрадчиво начал Минхо, — я заставлю вас репетировать хореографию в этих самых блестках, которые сейчас рассыпаны по полу. Своими носами будете собирать.       — Уходим-уходим! — Феликс схватил Хана за шкирку. — Ха Юн -ши, удачи! Если он начнет кусаться — зови, у нас есть успокоительные вкусняшки! — И не забудь подкрасить ему ушки! — выкрикнул Сынмин , прежде чем дверь за ними захлопнулась под аккомпанемент общего хохота.       В гримерке снова стало тихо. Ха Юн стояла пунцовая, не зная, куда деть глаза. Минхо вздохнул и снова повернулся к ней.       — Не обращай внимания, — он подмигнул ей через зеркало. — Они просто завидуют, что у меня самый «блестящий» стилист. Продолжай. И не бойся... я сегодня добрый. Только из-за латте, конечно.       Ха Юн улыбнулась, впервые за день по-настоящему. Кажется, эта работа будет сумасшедшей, но определенно лучшей в её жизни.       Ха Юн вылетела из гримерки с пунцовыми щеками, едва не врезавшись в косяк двери во второй раз за утро. Сердце колотилось где-то в районе горла, а перед глазами всё еще стоял взгляд Минхо — не колючий, каким его описывали в фанатских пабликах, а какой-то... обволакивающий.       Она прислонилась спиной к прохладной стене коридора и выдохнула. — Соберись, тряпка, — прошептала она себе. — Ты пришла сюда работать, а не краснеть от каждого «мяу» главного кошатника страны.       Когда она вернулась с двумя стаканами кофе (один из которых был экстремально сладким латте для Минхо, как она успела подсмотреть в его райдере), в гримерке стало подозрительно тихо. Минхо сидел в той же позе, но теперь он рассматривал глиттер на полу. Он лениво подцепил носком своего дорогого кроссовка горку блесток и разогнал её по линолеуму, создавая сверкающий след.       — О, вернулась, — он не оборачивался, но Ха Юн увидела его отражение. — Я уж думал, ты решила сбежать через окно, чтобы не убирать этот звездный шлейф.       — Я не сбегаю от трудностей! — Ха Юн бодро (как ей казалось) подошла к столу и протянула ему стакан. — Вот. Ваш латте. Там три ложки сахара и карамель. Надеюсь, это поможет вам не кусаться.       Минхо замер. Он медленно взял стакан, и его пальцы на секунду коснулись её ладони. Ха Юн почувствовала, как по руке пробежал ток.       — Откуда ты узнала про карамель? — он поднял бровь, и в его взгляде промелькнуло что-то среднее между подозрением и искренним удивлением.       — Ну... я... я просто... — она замялась, чувствуя, как лицо снова начинает гореть. — Я загуглила «что едят вредные, но красивые айдолы». Минхо подавился первым глотком и закашлялся, но это был искренний, короткий смех. — Вредные, значит? И «красивые»? Ты всегда такая честная или это побочный эффект от падения на голову?       — Извините, — Ха Юн неловко схватила кисть и начала судорожно поправлять его идеальную прическу. — Я просто правда очень стараюсь. Я не хочу, чтобы вы думали, что я какая-то... ну, криворукая фанатка. Я реально училась! Просто сегодня Меркурий в ретрограде или типа того...       Минхо перехватил её руку, которой она слишком активно махала возле его виска. Его хватка была мягкой, но уверенной. Он заставил её остановиться и посмотреть на него через зеркало.       — Слушай сюда, «акула стиля», — он выделил это прозвище легким сарказмом. — Мне плевать на Меркурий. И на блестки на полу тоже плевать. Просто... не трясись так рядом со мной. Я чувствую твой мандраж кожей, и это сбивает мой собственный настрой перед сценой.       Он медленно отпустил её запястье и добавил совсем тихо, так, что Ха Юн пришлось прислушаться: — И кофе вкусный. Угадала.       В этот момент дверь снова приоткрылась, и в щель высунулся любопытный нос Феликса. — Хён, стафф говорит, что через пять минут выход на прогон. Ха Юн -ши, ты жива? Тебя не съели?       Минхо закатил глаза и бросил в сторону двери пустой пластиковый стаканчик, который Феликс ловко поймал, хихикая на весь коридор.       — Иди, — скомандовал Минхо, поднимаясь с кресла. Его рост и аура в этот момент подавляли всё пространство гримерки. — Но когда я вернусь, я хочу, чтобы здесь было чисто. И... приготовь ту палетку с темными тенями. Вечером у нас съемки, и я хочу, чтобы ты закончила то, что начала. Без новых дырок в пространстве-времени.       Он прошел мимо неё, специально задев плечом, и на мгновение девушке показалось, что он намеренно задержался, вдыхая аромат её духов. Оставшись одна в сверкающей гримерке, Ха Юн посмотрела на свои руки. Они всё еще дрожали, но теперь не от страха. Это был предвкушение чего-то огромного, долгого и явно выходящего за рамки контракта «стилист-артист».       — Я акула стиля, да? — прошептала она, глядя на свое отражение. — Похоже, я только что вляпалась в самый блестящий сюжет в своей жизни.       Она схватила щетку, чтобы начать уборку, но вдруг заметила на столе маленькую записку, оставленную Минхо под его телефоном. Там было написано всего одно слово: «Кринж », а рядом — крошечный, едва заметный рисунок кошачьей лапки. Ха Юн не выдержала и рассмеялась.       Кажется, этот «нежный Минхо» с каплей сарказма был именно тем, кто заставит её приходить на эту работу каждый день, даже если придется рассыпать тонны глиттера.       Ха Юн бережно сложила записку и спрятала её в карман фартука, словно это был величайший секрет Вселенной. Рисунок кошачьей лапки почему-то согревал сильнее, чем карамельный латте.       — Ха Юн-а! Ты чего там застряла? — в гримерку заглянула старший стилист, Чхве Суджон, грозно поправляя очки. — Живо убирай этот лунный ландшафт! Скоро клининг придет, они нас живьем съедят, если увидят глиттер на полу!       — Да, сонбэ! Уже бегу! — Ха Юн подпрыгнула и схватилась за щетку. Уборка превратилась в настоящую битву. Глиттер оказался на редкость приставучим: он забивался под плинтусы, лип к щетке и, казалось, размножался почкованием. Ха Юн ползала на коленях, бормоча проклятия в адрес глиттера и собственной неуклюжести.       Когда пол наконец перестал напоминать диско-шар, Ха Юн без сил опустилась в кресло Минхо. Оно всё еще хранило тепло его тела и слабый аромат дорогого парфюма — смесь сухого дерева и чего-то цитрусового. Она закрыла глаза, представляя, как он сидел здесь всего час назад, и как его рука касалась её запястья...       Дверь резко распахнулась, прерывая её фантазии. На пороге стоял Бан Чан, тяжело дыша. На его лбу блестели капельки пота после прогона. — Ха Юн-ши! — он нашел её взглядом. — Прости, что беспокою, но у нас ЧП. У Ха Юн сердце ушло в пятки. Она подскочила с кресла. — Что? Что случилось? Кто-то поранился?       — Нет-нет, все целы, — Чан успокаивающе поднял руки. — Просто у Минхо на сценическом костюме... эээ... пуговица оторвалась. Прямо перед выходом на финальную позицию. Нам срочно нужна помощь, старшие стилисты все заняты на съемках с Хёнджином и Феликсом. Ты... ты умеешь шить? Быстро?       Ха Юн замерла. Шить быстро? На корейских айдолах, которые постоянно двигаются? В академии стиля у неё по шитью была тройка, и то благодаря подруге, которая сделала за неё половину работы. Но отказать лидеру Stray Kids было выше её сил.       — Я... я попробую, сонбэним! — выпалила она, хватая походный набор иголок и ниток, который всегда лежал в её кейсе (на всякий случай, если жизнь снова решит над ней поиздеваться).              Она выбежала за Чаном в коридор. За кулисами царил привычный хаос: бегали операторы, кричали координаторы, где-то вдалеке гремела музыка. Чан привел её к небольшой отгороженной зоне, где Stray Kids переодевались.              Минхо стоял там, прислонившись к стене. Его сценический костюм — черный укороченный пиджак с золотой вышивкой — был расстегнут. Верхняя пуговица действительно болталась на одной ниточке. Он выглядел уставшим, но его взгляд, когда он увидел Ха Юн, снова стал мягким.       — О, «катастрофа» прибыла, — тихо проговорил он, и в его голосе Ха Юн снова услышала ту самую уютную, кошачью интонацию. — Ты пришла спасти меня от позора перед фанатами?       — Я... я постараюсь, Минхо-ши! — Ха Юн судорожно вдела нитку в иголку. Её пальцы дрожали так сильно, что крошечное стальное ушко казалось мишенью, в которую невозможно попасть. Она чувствовала на себе пристальный, но на удивление спокойный взгляд Минхо.       — Дай сюда, — мягко сказал он, забирая у неё иголку.       Одним точным движением он продел нить и вернул инструмент девушке. Его пальцы на секунду задержались на её ладони, и Ха Юн показалось, что по руке прошел электрический разряд.              — Давай, «акула стиля». Просто пришей эту пуговицу. Я не кусаюсь, честно.       Ха Юн сглотнула и подошла почти вплотную. Расстояние было критическим: она чувствовала жар, исходящий от его тела после репетиции, и отчетливый аромат его парфюма — смесь сухого дерева и чего-то цитрусового. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до воротника его пиджака.       Она сделала первый стежок. Иголка вошла легко. Второй... Она старалась быть максимально аккуратной, но её природная неуклюжесть взяла своё. Она случайно задела иголкой его кожу в районе ключицы.       — Ай! — Минхо резко выдохнул, но не отстранился. — О боже! Минхо-ши! Простите! — Ха Юн в панике отпрянула, готовая расплакаться от собственного бессилия. — Я такая... я просто...       Минхо медленно поднял руку и мягко, почти невесомо, накрыл её ладонь своей. Он заставил её замереть и посмотреть ему прямо в глаза.       — Ха Юн, посмотри на меня, — тихо произнес он. В его голосе не было ни капли злости, только какая-то обволакивающая нежность. — Всё нормально. Ты просто волнуешься. Сделай глубокий вдох. Я никуда не тороплюсь.       Его большой палец медленно погладил тыльную сторону её ладони, успокаивая пульс. Ха Юн выдохнула, чувствуя, как паника отступает. Она снова подняла руки и за пару минут закончила работу. Стежки вышли на удивление ровными.              И именно в этот момент, когда она обрезала нитку, а её лицо всё еще находилось в паре сантиметров от его шеи, дверь в закулисье с грохотом распахнулась.       — О-ПА! Кажется, мы прервали очень важный «инструктаж»! — раздался громкий голос Хёнджина. За ним, как по команде, высунулись остальные. Хан тут же приставил ладони к глазам, изображая бинокль.       — Минхо-хён, это что, новая техника иглоукалывания для успокоения нервов? — съязвил Джисон, хитро прищурившись. — Ха Юн-ши, будь осторожна, он может начать мурчать, а это плохой знак!              — Вы двое, — Минхо даже не обернулся, продолжая смотреть на Ха Юн, которая стала цветом как спелый помидор. — Если через три секунды вы не исчезнете, я заставлю вас пересчитывать все блестки в гримерке. Вручную.       — Уходим-уходим! — Бан Чан быстро схватил младших за шиворот, утягивая их обратно в коридор. — Минхо, не забудь, выход через пять минут! И... пуговица сидит отлично! Когда они остались одни, Минхо снова повернулся к Ха Юн. Он аккуратно поправил воротник пиджака, который она только что чинила, и вдруг легонько щелкнул её по носу.       — Видишь? Ты справилась. А теперь иди завари мне кофе. Тот самый, с карамелью. Считай это платой за то, что я не отдал тебя на растерзание этим оболтусам.       Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и попятилась к выходу.       Ха Юн практически выбежала из зоны переодевания, прижимая пустой швейный набор к груди, как щит. В голове всё еще эхом отдавался его низкий голос и то, как мягко его большой палец поглаживал её ладонь. Это не вписывалось ни в один сценарий, который она прокручивала у себя в голове перед первым рабочим днем.       — Кофе... латте... карамель, — бормотала она, пытаясь сосредоточиться на простых механических действиях, чтобы не сойти с ума от смущения. Она быстро нашла кофемашину в зоне отдыха стаффа. Пока автомат шипел и наполнял стакан пенным молоком, Ха Юн прислонилась лбом к прохладному пластику корпуса.       — Ха Юн-а, ты что, спишь на ходу? — раздался звонкий голос рядом. Это был Феликс. Он стоял у соседнего столика с пачкой каких-то снеков. Его веснушки забавно подпрыгнули, когда он широко улыбнулся.       — Ой, Феликс-ши! — она выпрямилась, чуть не опрокинув стакан. — Нет, я просто... задумалась.       — О нашем «кошачьем короле»? — Феликс хитро прищурился, протягивая ей открытую пачку печенья. — Не бойся, Минхо-хён только с виду такой колючий. На самом деле, если он позволил тебе пришить пуговицу прямо на нем, значит, ты ему понравилась. Обычно он и на метр никого не подпускает, когда не в духе.       — Правда? — Ха Юн взяла печенье, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Мне показалось, он просто... терпеливый.       — Терпеливый? Минхо? — Феликс рассмеялся так искренне, что пара крошек упала на его сценическую рубашку. — Спроси у Хана, сколько раз он получал по шее за то, что просто дышал слишком громко рядом с его кроватью. Ты — исключение, Ха Юн-ши. Береги этот статус.       Он подмигнул ей и убежал, оставив Ха Юн в еще большем замешательстве. Она добавила двойную порцию карамельного сиропа в стакан — Минхо сегодня определенно заслужил порцию сахара за свое ангельское (по меркам Феликса) терпение.       Когда она вернулась к мониторам у сцены, выступление уже шло полным ходом. Музыка грохотала так, что пол под ногами вибрировал. Ха Юн нашла глазами Минхо на огромном экране. Он двигался с такой точностью и мощью, что трудно было поверить, что пять минут назад этот же человек нежно гладил её руку, успокаивая мандраж.       В какой-то момент, во время центральной партии, он на долю секунды взглянул прямо в камеру — и Ха Юн показалось, что он смотрит именно на неё. Его рука непроизвольно коснулась той самой пуговицы на воротнике, и он едва заметно ухмыльнулся.       — Боже, — выдохнула Ха Юн, чувствуя, как стакан с кофе теплеет в её руках.       После финала, когда ребята, потные и тяжело дышащие, спустились со сцены под оглушительные крики фанатов, Ха Юн уже стояла наготове с полотенцем и тем самым латте. Минхо шел первым. Он сорвал с себя микрофон-петличку и, увидев Ха Юн, сразу направился к ней, игнорируя других стаффов.       — Принесла? — он тяжело дышал, пряди волос прилипли к его лбу, а глаза всё еще горели сценическим адреналином.       — Вот, — она протянула ему стакан. — Осторожно, горячий. Он сделал глоток, прикрыв глаза, и на его лице отразилось почти блаженное удовольствие. — Идеально. Карамели не пожалела?       — Я подумала, вам нужно больше энергии, — прошептала она, не смея поднять взгляд выше его подбородка. Минхо вдруг протянул руку и, прежде чем Ха Юн успела среагировать, аккуратно вытер крошку от печенья (того самого, от Феликса) с её нижней губы. Его палец задержался на её коже всего на секунду дольше, чем требовалось для простой вежливости.       — Сначала накорми себя, а потом заботься о моей энергии, — негромко сказал он, и в его голосе снова прозвучала та самая «булочка с корицей», спрятанная за броней айдола. — Пойдем в гримерку. Нам ещё YouTube снимать, а я до сих пор в этом дурацком глиттере, который ты так щедро рассыпала утром.       Он пошел вперед, прихлебывая кофе, а Ха Юн, окончательно потерявшая связь с реальностью, поплелась за ним, чувствуя, что этот вечер вряд ли закончится просто «работой».              Ха Юн едва успела подхватить сумку с косметикой, как Минхо уже скрылся за поворотом коридора. Она рванула следом, на ходу пытаясь застегнуть непослушную молнию. На съемочной площадке уже выставляли свет, а мемберы Stray Kids вразнобой рассаживались на пуфах, обсуждая сценарий нового ролика для YouTube.       — Так, все в сборе? — громко спросил оператор. — Стилисты, поправьте парней, и начинаем! Ха Юн подлетела к Минхо, который уже сидел в центре кадра, вальяжно закинув ногу на ногу. Она прицелилась кистью, чтобы припудрить его лоб, но от волнения и спешки рука дрогнула, и она случайно мазнула пудрой по его темной футболке.       — Ой! — вырвалось у неё. Она тут же начала судорожно хлопать ладошкой по ткани, пытаясь смахнуть светлое пятно, но сделала только хуже, размазав пудру по груди айдола. Минхо замер, наблюдая за её хаотичными движениями. Он медленно перехватил её запястье, останавливая это «избиение» своей одежды.       — Ха Юн-а, — вкрадчиво начал он, и в его голосе смешались сарказм и та самая странная нежность. — Ты сейчас втираешь эту пудру мне в сердце так усердно, будто надеешься, что я стану светлее душой. Расслабься, а то от твоего усердия у нас тут пыльная буря начнется. — Извините! — Ха Юн застыла, чувствуя,       как краснеют даже кончики ушей. — Я просто... я хотела, чтобы всё было идеально! Чтобы макияж лежал... ну... ровно!       Минхо хмыкнул, отпуская её руку, и сам стряхнул остатки порошка одним точным движением.       — Ровно, говоришь? Ну да, всё будет ровно, прям как спина верблюда , если ты продолжишь в том же духе, — он подмигнул ей, и Ха Юн увидела, как в уголках его глаз спрятались смешинки.       — Успокойся уже. Садись вон там, за камерой, и просто следи, чтобы я не начал блестеть от пота через десять минут.       — Эй, Минхо-хён, не обижай нашего нового стилиста! — подал голос Хан, который уже вовсю жевал какой-то реквизитный леденец. — Ха Юн-ши, не слушай его, он просто ворчит, потому что у него латте закончился.       — Латте у него в порядке, — отрезал Минхо, бросив на Джисона короткий, предупреждающий взгляд. — Занимайся своим сценарием, пока я не заставил тебя объяснять клинингу происхождение глиттера в моей гримерке.       Съемка началась. Ха Юн сидела на низком стульчике прямо за оператором, не сводя глаз с Минхо. Он вел себя в кадре безупречно: шутил, смеялся, подкалывал мемберов, но каждый раз, когда камера отворачивалась, его взгляд неизменно находил Ха Юн. Он то вскидывал бровь, то едва заметно улыбался ей, словно проверяя — не сбежала ли она еще.       В середине съемок возникла пауза — нужно было переставить свет. Минхо поманил Ха Юн пальцем. Когда она подошла, он наклонился к самому её уху, так что она почувствовала кожей его горячее дыхание.       — Конфету съела? — шепотом спросил он.       — Да... — Ха Юн почти забыла, как дышать.       — Молодец. А теперь выпрямись. А то стоишь вся скрюченная от страха. Помни про верблюда, Ха Юн-а. У нас впереди еще долгая ночь, а я не хочу, чтобы мой личный стилист превратился в знак вопроса раньше времени.       Он легонько подтолкнул её в плечо, возвращая в реальность, и Ха Юн поняла: несмотря на его колкие шуточки, он ни на секунду не выпускал её из своего поля зрения. И эта его странная, «колючая» забота была для неё в сто раз дороже любых вежливых слов. Она выпрямила спину, улыбнулась ему в ответ и почувствовала — теперь точно всё будет ровно. Ну, в их собственном, безумном стиле.       Ха Юн стояла за камерой, вцепившись в ремешок своего рабочего пояса так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она старалась дышать ровно, но каждый раз, когда Минхо в кадре заливисто смеялся над очередной глупостью Хана или картинно возмущался комментариям Чанбина, её сердце совершало кульбит. Она не могла оторвать взгляда от того, как свет софитов играет на его скулах — тех самых, которые она еще полчаса назад касалась дрожащими пальцами.       Съемка затягивалась. Мемберы дурачились, переснимали дубли, и атмосфера в студии была накалена до предела от смеси усталости и безудержного веселья. Ха Юн чувствовала, как её ноги начинают гудеть, а спина предательски ныть, но она не смела даже присесть, боясь упустить момент, когда айдолу понадобится поправить грим.       В какой-то момент объявили десятиминутный перерыв. Техники начали передвигать массивные рельсы для камер, создавая в студии привычный рабочий хаос. Минхо, вместо того чтобы пойти к кулеру с водой вместе с остальными, остался сидеть в своем кресле. Он лениво обмахивался сценарием, пока его взгляд не зацепился за Ха Юн, которая застыла в углу, как испуганный олененок.       — Ха Юн-а, — негромко позвал он. Его голос, казалось, прорезал шум отодвигаемых декораций и долетел прямо до её сознания.       Она встрепенулась и тут же подбежала к нему, на ходу вытаскивая из сумки матирующие салфетки.       — Да, Минхо-ши? Нужно что-то поправить? Я сейчас! — она засуетилась, пытаясь одновременно дотянуться до его лба и не уронить кисть.       Минхо внезапно перехватил её запястье. Его рука была сухой и горячей, а хватка — на удивление бережной, почти невесомой, но при этом непоколебимой. Он заставил её опустить руку и посмотреть ему прямо в глаза. Ха Юн на мгновение задохнулась от этой близости: вблизи его глаза казались глубокими омутами, в которых плясали искорки от осветительных приборов.       — Посмотри на себя, — вкрадчиво начал он, и в его голосе промелькнула та самая фирменная ирония, за которой он так старательно прятал свою заботу. — Ты сейчас выглядишь так, будто решаешь уравнение квантовой физики, а не просто прихлопываешь пудру. Расслабься.       Ха Юн почувствовала, как жар заливает её лицо, от щек до самых кончиков ушей. Она попыталась что-то пролепетать в оправдание, но слова застряли в горле.       — Извините... — наконец выдавила она. — Я просто хотела, чтобы всё было идеально. Чтобы макияж лежал... ну... ровно! Чтобы камера не поймала ни единого изъяна!       Минхо негромко хмыкнул, выпуская её руку, но не отстраняясь. Он склонил голову набок, разглядывая её растрепанную челку, в которой всё еще застряла пара серебристых блесток из той самой утренней баночки.       — Ровно, говоришь? Ну да, если ты продолжишь в том же духе и затрешь мне кожу до блеска, — он неожиданно подмигнул ей, и Ха Юн увидела, как в уголках его глаз на мгновение промелькнула теплота. — Хватит суетиться. Сядь, выпей воды и перестань гипнотизировать меня взглядом. Я и так знаю, что я чертовски хорош, мне не нужно твое молчаливое подтверждение каждую секунду.       — Я не гипнотизирую! — возмутилась она, но тут же осеклась, заметив, как мемберы, стоящие неподалеку, начали подозрительно переглядываться.       — Конечно-конечно, — Минхо лениво откинулся на спинку кресла. — Ты мне нужна живой и бодрой, понятно?       Он легонько подтолкнул её в плечо, возвращая к реальности. Ха Юн медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах наконец-то начинает спадать. Несмотря на его колючие слова и сарказм, она кожей чувствовала: он ни на секунду не выпускал её из своего поля зрения. Его «колючая» забота была обернута в иронию, как конфета в шуршащую бумажку, но внутри она была сладкой и настоящей.       Она выпрямила спину, поправила пояс и, поймав его одобрительный кивок в зеркале, почувствовала — теперь она точно справится. Даже если ей придется собрать весь глиттер мира, она будет делать это с улыбкой, потому что этот «сияющий хаос» стал началом чего-то, что явно выходило за рамки обычной работы. Она заняла свое место за камерой, готовая к новому дублю, и в этот раз её руки больше не дрожали.