Часть 12

Когда Гермиона проскользнула в свой привычный уголок, в библиотеке почти никого не было. Было уже достаточно поздно, чтобы даже самые упорные ученики сдались. Книга лежала перед ней раскрытой, ее темная кожа была теплой под пальцами. «Зеркало забвения». После ритуала на Хэллоуин Гермиона пыталась читать и понимать ее по частям. Один только перевод с латыни отнимал много времени, но понять, что все это значит, было совсем непросто. В книге не было четких указаний. Она намекала, подсказывала, кружила вокруг смысла. Каждая страница была скорее головоломкой, чем руководством, полным противоречий, и Гермиона гадала, не ошиблась ли она в переводе. Она никогда не сталкивалась с книгой заклинаний, которая была бы настолько непрозрачной и в то же время столь явно предназначенной для определенной цели. Она вздохнула и откинулась на спинку стула, потирая висок. Тупая боль в глазах появилась несколько часов назад, но она не останавливалась. Не могла. Не могла, ведь каждая новая строчка приближала ее к цели. — Все еще пытаешься перехитрить судьбу? Гермиона подпрыгнула. Фред лениво обходил книжные полки, скрестив руки на груди и слегка ухмыляясь. Джордж следовал за ним по пятам, засунув руки в карманы, чтобы не дуло. Она моргнула, глядя на них, и, охваченная внезапной паникой, быстро прикрыла открытую книгу пергаментом. -Что вы здесь делаете? -Патруль библиотеки, — ответил Фред. — Очень официальное задание. Очень опасно. — К тому же нас заставила мама, — добавил Джордж. — Она спрашивала о тебе. Мы решили проверить, жива ли ты, прежде чем она пришлет тебе выпечку и проклятия за то, что мы тебя бросили. Гермиона снова посмотрела на книгу. -Можете сказать ей, что со мной все в порядке. Джордж слегка приподнял бровь. -Ты хочешь, чтобы мы ей соврали? Фред притворно ахнул. -Представляешь, как она расстроится, когда узнает, что ты не ешь, не спишь и прячешься от праздников. Гермиона поджала губы. -Я не прячусь. -Тогда приезжай на Рождество в Нору. Гермиона не ответила. Она уже однажды сказала им — на прошлой неделе, всего через несколько дней после Хэллоуина, когда впервые зашла речь о Рождестве, — что в этом году планирует остаться в Хогвартсе. Уизли, как всегда, начали строить планы заранее. Она помнила, каким взглядом посмотрел на неё тогда Джордж — спокойным, но понимающим. Теперь вопрос повторился, а у неё не было сил объяснять всё заново. Тишина длилась ровно столько, чтобы воздух успел задрожать. Фред подошел ближе. -Тебе не обязательно принимать решение сегодня. Но она захочет услышать твой голос. Даже если ты просто скажешь, что не готова. Гермиона уставилась на лежащие перед ней записи. Ее почерк на секунду расплылся, но она моргнула, и все пришло в норму. -Я напишу, — тихо сказала она. — Скоро. Джордж кивнул, и больше они ничего не сказали. — Мы не будем мешать тебе заниматься твоими таинственными исследованиями, — сказал Фред, когда они собрались уходить. — Но если ты начнешь светиться или бормотать что-то на мертвых языках, не делай этого в публичной библиотеке, ладно? Она едва сдерживала улыбку. Если бы они только знали. Когда они ушли, тяжесть их отсутствия повисла в комнате, как пыль. Она выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание, и отодвинула в сторону разбросанные листы пергамента, чтобы снова увидеть книгу целиком. Ее пальцы зависли над страницей, словно она могла укусить, а затем медленно перевернули ее. Она оставалась там до полуночи. Мадам Пинс дала ей особое разрешение — Гермиона Грейнджер заслужила такое доверие, — но только до двенадцати часов. После этого срабатывала сигнализация, и библиотека запиралась. Когда часы пробили час, Гермиона быстро собрала вещи, разложив конспекты в том порядке, который ей нравился. В коридорах уже было холодно и почти тихо, факелы едва мерцали. Она была на полпути по коридору третьего этажа, когда увидела, что кто-то идет ей навстречу. Свет был тусклым. Силуэт был нечетким. Ее сердце сжалось. Страх. Прошло больше недели с тех пор, как она в последний раз ощущала это — по крайней мере, наяву. Во сне оно по-прежнему приходило каждую вторую ночь, жестокое и яркое. Но здесь, в коридоре, наедине с шагами и тенями, оно обрушилось на нее, как проклятие, которое она не успела вовремя заглушить. Она пыталась дышать ровно, сохранять рассудок, напоминать себе, что она в Хогвартсе. Но с каждым шагом ее сердце билось все сильнее и быстрее, а каждая тень казалась слишком длинной. А потом... В темноте раздался голос. Знакомый. Спокойный. Он вырвал ее из водоворота, прежде чем тот затянул ее на дно. -Грейнджер, — произнес голос. Мужской, резкий, немного хрипловатый. Малфой. Ее друг. Она моргнула, чтобы прояснить зрение, и теперь увидела его как следует — его силуэт стал четче в мерцающем свете факела. Он остановился прямо перед ней, прищурившись и поджав губы. -Ты бледная, — сказал он. — С тобой все в порядке? Гермиона медленно выдохнула, ее грудь все еще сдавливало. -Я... Мне показалось, что за мной кто-то следит, — тихо призналась она. — Всего на секунду. Это случилось так внезапно, что я не успела ничего понять. Он кивнул: - Такое часто случается? Вопрос был задан как бы невзначай, но что-то в нем привлекло ее внимание. Он это заметил. Это вызвало у нее подозрения. Это напомнило ей о том, что скоро им нужно будет обновить связывающее заклинание — то самое, которое заставляло его молчать. Первые несколько раз они обновляли его раз в неделю, но в последний раз заклинание было более сильным и действовало целый месяц. Они оба решили, что так эффективнее, чем вливать в него магию каждые семь дней. Он по-прежнему смотрел на нее, все еще ожидая ответа. -Время от времени, — наконец тихо ответила она. Повисла пауза. Затем она слегка выпрямилась. -Что ты здесь делаешь? Он приподнял бровь. -Я мог бы спросить тебя о том же. Драко закатил глаза. - Я не слышал, как ты открываешь дверь, — сказал он. — После ужина я видел, как ты куда-то уходила, но не видел, чтобы ты возвращалась. Поэтому я решил проверить. -Я ходила в библиотеку, — ответила Гермиона. - Пыталась дочитать книгу до конца. Он слегка кивнул. -Как успехи? Она замялась. - Не очень. Драко склонил голову набок. -Давай я посмотрю. Я немного знаю латынь. Я мог бы помочь. Она прищурилась. -Ты пытаешься читать эту книгу уже почти две недели, — сказал он. — Давай я взгляну. Я неплохо знаю латынь. Могу и я быть полезным. Она замешкалась, ее взгляд блуждал по его лицу. -Будь с ней осторожен, — тихо сказала она. Без книги она чувствовала себя почти опустошенной. В течение двух недель она была для нее целью — отвлекала, задавала ритм ее дням и ночам. Отказаться от нее, пусть даже ненадолго, было все равно что пожертвовать чем-то жизненно важным. Затем она неохотно полезла в сумку и протянула ему книгу. ___________________________________ Он взял книгу в руки. Она была теплой, как будто хранила ее прикосновение. Он взглянул на Гермиону — без книги она выглядела потерянной. И уставшей. Ей нужно поспать, подумал он. Но даже в таком изможденном состоянии в ней было что-то такое, что застало его врасплох. Она выглядела прекрасно. Не так, как он всегда ее себе представлял — резкой, быстрой и слишком блестящей для собственного блага, — а как-то иначе. Мягче. Спокойнее. Эта мысль выбила его из колеи. Не то чтобы это было что-то новое. Он уже давно знал, что находит ее привлекательной. Но сейчас все было по-другому. Ему хотелось коснуться ее лица. Почувствовать ее волосы. За последние недели он не раз боролся с внезапным, нелепым желанием заправить прядь ей за ухо. От одной мысли об этом у него задрожали пальцы. Она прервала его размышления тихим голосом. -Я иду спать, — сказала она, плотнее закутавшись в плащ. Он кивнул, и они молча шли до самого коридора, где их пути расходились в разные стороны. Когда она уже взялась за ручку своей двери, он заговорил. -Я сообщу тебе, что найду, — сказал он, слегка приподнимая книгу. Она слегка кивнула в ответ. -Хорошо. Он помолчал, а потом добавил:-Спокойной ночи, Гермиона. Она посмотрела на него более мягким взглядом. -Спокойной ночи, Драко. Он лег на кровать, положив книгу на грудь, открыл ее и начал читать. Текст был сложным, каждое предложение изобиловало замысловатыми синтаксическими конструкциями, но его латынь была достаточно хорошей, чтобы он мог кое-что разобрать. Часы тянулись, как вода сквозь камень. Когда глаза начали слезиться и закрываться, он положил книгу на тумбочку и приготовился ко сну. И тут он услышал. Слабый, но безошибочно узнаваемый звук. Сквозь стену. Это была она. Этот звук стал ему привычен — звук ее ночных кошмаров. Он слышал его много раз, слишком много, чтобы не обращать внимания. Каждый раз он сдерживался, чтобы не подойти к ее двери, не разбудить ее и не напомнить, что она здесь, в безопасности, в каменных стенах Хогвартса, а не там, в том месте. Только не в Поместье. Не там, где он в детстве чувствовал себя в безопасности и невесомости, слетая вниз по перилам и смеясь, пока отец не подхватывал его на руки. Теперь это воспоминание казалось призрачным. То, что когда-то было радостью, превратилось в тень. Он лежал в постели, слушая ее приглушенные стоны по ту сторону стены. Все еще. Беспомощный. Преследуемый призраками. На следующее утро Драко проснулся с двумя мыслями. Первая, острая и неотступная: он собирался попросить у нее код от входной двери. Он знал, что это значит — дать кому-то такой код. Это все равно что отдать ключ от частного дома, молчаливо пригласив кого-то в свое самое сокровенное пространство. Но он не мог провести еще одну такую ночь. Слушать ее и ничего не делать. Только не после того, как он услышал ее крики в своем доме много месяцев назад. Если бы он был честен — если бы он сказал ей, зачем ему это нужно, — может быть, она бы поняла. Может быть, она бы ему поверила. Теперь они друзья. Разве нет? Вторая мысль была не такой навязчивой, но не менее важной: ему нужно было рассказать ей о том, что он узнал из книги. Он сложил пергамент и нацарапал записку. Подсунул под дверь. "Встретимся у озера. Я принесу завтрак. – Д." По пути на кухню Драко столкнулся с близнецами Уизли. Когда-то он их терпеть не мог — они были слишком шумными и непредсказуемыми, — но время и вынужденная близость изменили ситуацию. Теперь он понимал их лучше. Их преданность. Их неистовую любовь к семье. К Гермионе. А за их шутками и театральностью скрывалась мудрость, которой он не ожидал. А еще теплота — добродушный юмор, который не угасал даже после всех утрат. Они видели больше, чем показывали, и переживали глубже, чем говорили вслух. Они остановили его. -Куда-то собрался? — спросил Фред, скрестив руки на груди. -К Гермионе, — спокойно ответил Драко. Джордж переглянулся с братом. - Мы как раз хотели с тобой поговорить. О ней. Драко стоял неподвижно, давая им возможность высказаться. Вопросы сыпались один за другим — сначала осторожные, потом прямые. Что именно происходило между ним и Гермионой? Каковы были его намерения? Почему он постоянно рядом? Он честно ответил на каждый вопрос. Что они друзья. Что он ничего не пытается с ней сделать. Что он просто хочет помочь. Они молча смотрели на него. Затем Фред вздохнул. — Ладно. Хорошо. Но если ты причинишь ей вред... — Не причиню, — просто ответил Драко. Джордж пристально посмотрел на меня, а затем добавил: - В таком случае... за подставкой для специй на кухне спрятана банка с роскошным шоколадным тортом. Заначка для персонала. Если хочешь произвести на нее впечатление, то... Фред ухмыльнулся. — Только никому не говори, что мы тебе рассказали. Драко не стал задерживаться. Он пробрался на кухню, радуясь, что эльфы все еще тихо хлопочут. Как и говорил Джордж, банка с шоколадным тортом была аккуратно спрятана за подставкой для специй — на самом виду. Он положил в сумку большой кусок торта, свежие булочки, горячий чай и фрукты. Затем он спустился к озеру. Она уже была там. Издалека она казалась совсем маленькой. Неподвижной. Закутанной в плащ, со скрещенными на груди руками. Озябшей. Его охватило раздражение — почему она не использовала согревающее заклинание? Это заняло бы всего несколько секунд. Еще до того, как он подошел к ней, он беззвучно произнес заклинание, и оно, словно теплое мерцание, пронеслось по воздуху. Он увидел, как она расслабилась, ее плечи чуть опустились. Она повернулась к нему с улыбкой. И эта улыбка застала его врасплох. Утренний свет отражался от поверхности озера позади нее, окрашивая все вокруг в золотые и серебряные тона. Это как-то изменило ее лицо — смягчило, осветлило. На секунду она показалась почти нереальной. Он попытался стряхнуть с себя это ощущение, подходя к ней, и заставил себя сосредоточиться. -Я принес завтрак, — весело крикнул он. Они снова сели на камни друг напротив друга, как и в прошлый раз. Он протянул ей чашку с горячим чаем, а затем устроился поудобнее и достал из сумки сверток. Он заговорил, прежде чем она успела спросить, — о книге, о том, что ему удалось собрать воедино за эти несколько часов. По его словам, заклинания были разделены на три части, как триптих, олицетворяющий намерение и силу. -Каждый из них приближает нас к ритуалу, — объяснил он. — Первый похож на подготовку. Не только физическую, но и... эмоциональную. Психологическую. Со вторым я пока не определился. Возможно, это переломный момент, переход. А третий — это окончательное расставание. Действие, которое делает его необратимым. Само исчезновение. Гермиона медленно кивнула, обдумывая его слова. Но прежде чем она успела что-то сказать, он добавил: - И... есть еще кое-что. Есть десять условий — десять вещей, которые могут помешать кому-то произнести третье заклинание. Последнее. Выражение ее лица тут же изменилось. Страх. Он промелькнул на ее лице, как тень, и он узнал его. Она боялась, что у нее может быть что-то вроде них — какой-то невидимый изъян или якорь, который не даст ей исчезнуть. Драко надеялся на то же самое. Что, пока он будет зачитывать список, хоть что-то из этого окажется применимо к ней. Но ничего не подходило. Ничто. -Что именно? — спросила она слабым и испуганным голосом. Он вздохнул и перечислил все пункты по очереди. - Во-первых, если ваше магическое ядро было повреждено необратимым проклятием. Например, из-за передозировки Круциатусом или неудачного заклинания разделения души. Это настолько дестабилизирует ядро, что оно не выдерживает нагрузки и исчезает. - Во-вторых, если вы магически связаны с другим человеком нерушимой клятвой. Ритуал отвергает любую душу, которая уже принадлежит другому, даже по собственному желанию. - В-третьих, если вас защищают древние чары, связанные с вашей родословной. Старая магия, вплетенная в историю древних семей, может удерживать вас на месте, хотите вы того или нет. - Четыре — если вас когда-либо воскрешали. Не просто возвращали с того света, а по-настоящему оживляли. Такая магия оставляет шрамы, которые не может стереть ритуал. - Пять — если вы связаны с волшебным миром кровной клятвой. Обычно так поступают невыразимцы или авроры, давшие магическую клятву верности. - Шесть — если ваше имя внесено в «Книгу душ» в Отделе тайн. Это реестр магических констант — имена, внесенные в него, невозможно стереть. - Семь — если вы беременны. Потому что тогда вы не одна душа. Вас двое. - Восемь — если вы добровольно присягнули на верность магическому ордену, существовавшему до Хогвартса. Старые ковены, первобытные круги. Они забирают часть вас. И никогда не отпускают. - Девять — если на вас наложено клеймо Смертного святилища. Ритуал воспринимает его как искажение — как трещину во времени. - И десять... если вас назначили магическим хранителем другой живой ведьмы или волшебника. Это узы заботы. Ответственности. И магия не позволит вам исчезнуть, пока кто-то от вас зависит. Он внимательно вглядывался в ее лицо. Поначалу страх не утихал. Скорее, он усилился — как будто она мысленно перебирала все возможные варианты, пытаясь найти себя в этом списке. Затем что-то изменилось. Ее плечи слегка расслабились. Дыхание выровнялось. Она посмотрела на него и с дрожащим выдохом сказала: - Значит, все в порядке. Он слегка кивнул, но не улыбнулся. Облегчения он не почувствовал. После этого они продолжили завтракать, и разговор пошел легче. Она рассказала ему, как в детстве ее кошка забиралась на елку каждое Рождество. Он поделился историей о том, как его поймали, когда он зачаровывал доспехи, чтобы они пели «Селестину Уорбек». Они тихо посмеялись и стали отвечать друг другу, как друзья, которые начинают узнавать друг друга за пределами войны. И где-то между чашкой чая и солнечным светом Драко понял, насколько странно, что он совсем не чувствует себя странно. Они с Грейнджер вот так разговаривают, сидят друг напротив друга, не осуждая и не напрягаясь. После всего, что между ними произошло, после всего, что творилось в мире, они действительно... стали друзьями. Это осознание обрушилось на него тяжелым грузом. И скоро она исчезнет. Но этого не случится, если он сможет это предотвратить, подумал он. Они доедали последние булочки, когда он развернул шоколадный торт. Она подняла бровь, когда он отрезал ей щедрый кусок. — Это... не совсем типичное блюдо для завтрака, — сказала она, глядя на него с веселым подозрением. Он ухмыльнулся. — Джордж и Фред. Судя по всему, за полкой со специями есть тайник. Поблажка для персонала. Она рассмеялась. — Конечно, есть. Драко смотрел, как она откусывает кусочек, и на мгновение в тишине между ними повисла легкость. — Ну, — сказал он после паузы, — какими они на самом деле? Ты ведь почти выросла вместе с ними? Гермиона слегка откинулась назад и едва заметно улыбнулась. -Громкие. Невыносимые. Они испытывали свои розыгрыши на Роне, притворяясь, что делают это ради науки. Но... они всегда заботились о тех, кто им дорог. Даже если со стороны так не казалось. Он кивнул. Затем, помолчав, он спросил: - А... Рон? Я имею в виду, были ли вы когда-нибудь... вместе? Какие у вас сейчас отношения? Гермиона опустила взгляд на свой чай, слегка сжимая чашку. -Мы были... чем-то. Какое-то время. После войны... мы как будто пытались удержать то, что имело смысл только посреди поля боя. Теперь все по-другому. Мы разговариваем, заботимся друг о друге, но мы уже не... такие. Она подняла на него глаза. -Почему ты спрашиваешь? Драко пожал плечами, но не смотрел ей в глаза. - Просто интересно. Гермиона мягко улыбнулась. Через некоторое время они собрали остатки завтрака. Драко сказал, что, возможно, проведет за книгой еще несколько часов, и они договорились, что он продолжит читать в ближайшие недели. Но когда они уже повернули к замку, он остановился. -Гермиона, подожди. Она посмотрела на него. - Мне нужно кое-что у тебя спросить. Про твою дверь. Она моргнула. -Мою дверь? Он поколебался, а потом сказал:-Кошмары. Я их слышу. Почти каждую ночь. Я... я понимаю, что это личное, но... если бы у меня был пароль от твоей двери, я бы мог тебя разбудить. Просто чтобы это прекратилось. Чтобы ты не страдала в одиночестве. Как я сделал в библиотеке, помнишь? Если хочешь, я могу сделать это снова. Сначала она ничего не ответила, но что-то в ее взгляде смягчилось. Промелькнула уязвимость. И доверие. Он добавил с полуулыбкой: - Или я мог бы просто выбить дверь и оглушить тебя. По крайней мере, это быстро вывело бы тебя из спячки. — Ха-ха, — сухо сказала она. Но потом, сделав глубокий вдох, кивнула. Она наклонилась и прошептала ему на ухо, произнося каждое слово мягко и осторожно: — Aurum tenebrae.* По спине пробежал холодок. Он откашлялся и слегка кивнул. Она отстранилась, и в ее глазах заплясали озорные огоньки. -Но если ты когда-нибудь воспользуешься им не для того, чтобы разбудить меня, я его поменяю, и ты больше никогда его не получишь. Он все еще пытался не обращать внимания на то, как от этих слов, произнесенных шепотом, по спине побежали мурашки. Он снова кивнул, уже тише, и они вместе повернулись и медленно пошли обратно к замку в холодном утреннем свете.