Часть 9

Он родился в эпоху, когда ещё не было скрытых деревень, только-только начинались противостояния кланов. Только недавно разъединились дети Хогорама, а Богиня была заключена в тюрьме. Только недавно существо, похожее на человека начало вынашивать свой план, что осуществиться не скоро, как бы он не надеялся на другое. Клан Узумаки процветал на островах, скрытых туманами и штормами. Его члены славились огромным запасом чакры, цепями и искусством печатей, что могли создать невообразимые вещи и которые никто не мог превзойти. Он был одним из них, но не лучшим. Чакры у него было меньше, чем у других. Цепи получались слабее. Печати — слишком сложными, слишком замысловатыми, слишком… другими. Старейшины качали головами. Сверстники шептались за спиной. — Слишком много думает, — говорили они. — Узумаки должны действовать, а не размышлять. Он не обижался, он действительно много думал. О времени, о бытие, о том, почему одни люди рождаются сильными, а другие — слабыми. Или можно ли изменить прошлое. А что будет, если вернуться на день назад и не споткнуться на той самой тропе. О том, можно ли исправить боль, сделав из нее радость. Его назвали чудаком. А после — опасным безумцем, когда он начал ставить эксперименты на себе. Он не искал бессмертия, но он искал ответы. Ответы на вопросы, на которые ответить не мог ни кто. В своей маленькой мастерской, на окраине поселения, что оставили ему родители, он проводил дни и ночи. Печати покрывали стены, пол, потолок, ни одна щель не была обделина вниманием. Он чертил их своей кровью, потому что кровь Узумаки обладала особой силой. Он искал формулу, которая позволила бы зафиксировать сознание во времени. — Если время — это вода, — бормотал он, царапая кинжалом символы на камне, — то должен быть способ нырять в нее. Не плыть по течению, а погружаться, а после и возвращаться. Но он даже не подозревал, что его исследования приведут к катастрофе. Эксперимент, который должен был стать прорывом, едва не уничтожил его. Печать взорвалась, пространство схлопнулось, и его тело… изменилось. Он не паниковал, паника была бесполезна, он не мертв и это уже прогресс. Только вот, лучше ли его нынешнее тело — смерти. Он сел на подоконник своей разрушенной, после взрыва стихии, мастерской, посмотрел на свои новые конечности — и подумал: «Интересно». В этом теле он прожил несколько десятилетий. Скрывался, наблюдал, учился управлять телом. Его мастерская постепенно превращалась в руины, но печати на стенах все так же были заметны. Иногда он возвращался туда, сидел на старом шкафу и подолгу размышлял ни о чем. Однажды он понял, чтобы снова стать человеком, ему нужен другой человек, что будет держать его втом мире. Кто-то, кто заключит с ним контракт. Кто-то, чья кровь свяжет их судьбы. Он не мог выбрать кого попало. Якорь должен был быть особенным — достаточно сильным, чтобы выдержать вес его сознания, и достаточно гибким, чтобы не сломаться под этим весом. Он ждал. Десятилетия превратились в века. Он видел рождение скрытых деревень, войну за войной, смерть за смертью. Он видел, как его клан, Узумаки, перебрался на новое место, стал еще более обособленным и недоверчивым к другим людям, а после и вовсе пал, разбросанный по миру, уничтоженный друзьями, предателями, врагами. Он не мог помочь. Все что ему оставалось это ждать. Он ждал ещё несколько лет. А потом, то что он так долго желал, случилось. Кто то умер в его доме, причем изорщенной смертью, активировав печати. Все случилось мгновенно, он в начале даже не понял, что произошло. Он как наблюдал за водой, так и наблюдает. Но уже с четким осознанием, что сейчас совершенно другой день и год. Он не помнил своего имени, оно стёрлось за века. Но он помнил своё предназначение: помочь тому, кто сможет изменить время. Тому, кто должен будет завершить эксперимент. И, возможно, однажды — снова стать человеком.

***

Какаши проснулся за секунду до того, как Дайаку приземлился ему на лицо. Ворон знал только два способа будить хозяина: культурный — лёгкое карканье на подоконнике, а в редких случаясь, карканье над ухом, и некультурный — всей тушей на подушку. Сегодня был некультурный. — Ты мог бы просто постучать клювом, — сказал Какаши, стаскивая птицу с носа. — Мог бы, — согласился Дайаку. — Но не захотел. Ты вчера забыл дать мне кусочек рыбы. Это месть, не более. — Ты вчера украл мясо у ребенка, что хотел тебя погладить. Я посчитал, что ты сыт. — Мясо — это мясо. А рыба — это рыба. Не путай. — С презрением глянул на Какаши ворон. Какаши вздохнул. Спорить с вороном, который считал себя гурманом, было бесполезно. Поэтому встав, Какаши решил просто не обращать на наглеца внимание. Он умылся, натянул маску, проверил снаряжение и вышел из дома. За несколько недель с объявления команды, эти действия стали ритуалом. На месте встречи его уже ждали. Обито сидел на скамейке, жевал какой то пирожок и строил кислую мину. Рин рядом поправляла ему повязку на лбу, что вечно сползала. — Ты опоздал! — заявил Обито, увидев Какаши. — Я пришёл ровно в восемь, — сказал Какаши, показывая на часы на башне. — А должен был в семь сорок пять! — Никто не говорил про семь сорок пять. — Я говорю! Будущий Хокаге имеет право устанавливать правила! — Ты ещё не будущий Хокаге. — Но буду! Рин вздохнула, закатила глаза и протянула Какаши рисовый шарик. — Держи. Ты наверняка не завтракал. Какаши взял шарик. Дайаку тут же вытянул шею, намекая, что хочет попробовать. — Твой ворон обнаглел, сделай с этим что нибудь — заметил Обито, наблюдая, как Дайаку выхватывает половину шарика прямо из рук Какаши. — Ты верно заметил - МОЙ ворон, он всегда наглый и я ему это позволяю, — ответил Какаши. — Просто сейчас это особенно заметно. — Кар, — сказал Дайаку с набитым клювом, что явно означало «сам ты обнаглел». Вскоре подошёл Минато. Он выглядел свежим, выспавшимся и сияющим — как всегда. Учитель улыбнулся, оглядел команду и хлопнул в ладоши. — Сегодня у нас пять миссий ранга D. Пропавшая кошка, прополка полей у госпожи Такаги, поиск грибов в Северном лесу, помощь в переноске мебели и… — он заглянул в свиток, — …поимка хулигана, который пугает детей в парке. — Хулигана? — Обито оживился. — Наконец-то настоящая работа! — Это всё ещё ранг D, — охладил его энтузиазм Минато. — Хулигану, скорее всего, лет десять, и максимум чем он вооружён это рогаткой. — В этот момент лицо Обито, что озаряла улыбка, покрылось тенью недовольства. Миссия с кошкой была первой. Кошка была рыжей, наглой и явно страдающая чувством собственного достоинства — сидела на крыше самого высокого дома в квартале и смотрела на команду свысока. Буквально. Кошки всегда были наглыми и смотрели на людей так, будто они самая отвратительная еда в мире. Но эта, по скромному мнению Какаши, обошла их всех. — Я полезу, — сказал Обито. — Ты боишься высоты, — напомнила Рин. — Не боюсь! Просто осторожничаю! — Воскликнул Обито. — Ты в прошлый раз завис на половине и кричал, чтобы тебя сняли. — — Это был особый случай! Пока они пререкались, Какаши достал из сумки небольшой свёрток с рыбой, да простить его Дайаку. Кошка принюхалась, навострила уши. — Дайаку, будь другом, — сказал Какаши ворону, и только после увидел, как тот на него смотрел. Ну или не простит... Дайаку каркнул, спикировал к кошке, схватил её за шкирку клювом и принёс прямо в руки Какаши. Вся операция заняла три секунды. Ну конечно, зачем делиться с какой-то кошкой, куском рыби. Легче, самому напрячься, и получить все. — Твой ворон — гений! — восхитилась Рин. — Он просто хочет есть, — ответил Какаши, протягивая кошку хозяину — толстому старику, который рассыпался в благодарностях. — Я тоже мог бы! — возмутился Обито. — Просто не хотел лишать ворона работы! Дайаку каркнул так, что это явно означало «да ладно». Прополка полей прошла скучно. Обито жаловался, что у него болит спина (после трёх грядок, шириной в 4 метра). Рин уговаривала его продолжать. Какаши в одиночку прополол половину поля, пока они спорили. Минато сидел в тени и читал книгу — на этот раз какую-то скучную тактическую, но выглядел он при этом задумчиво. — Сенсей, вы нам помогать будете? — спросил Обито. — Я помогаю морально, — отозвался Минато, не отрываясь от книги. — Это очень важная помощь. — Обито тупо на него уставился, но не нашёлся, что ответить. Поиск грибов в Северном лесу превратился в соревнование. Обито утверждал, что знает лучшие места. Рин сомневалась. Какаши молча ушёл в лес и через пятнадцать минут вернулся с полной корзиной. — Ты их собрал или умыкнул у грибников? — спросил Обито подозрительно. — Какаши не стал бы обворовывать людей, — заметила Рин. — А вдруг? Ты уверена в этом? — Обито, ему просто это не нужно, собрать грибы для шиноби не сложно. — А ты откуда знаешь? Я тебе не верю. Рин закрыла лицо руками. Какаши вздохнул. Минато, наблюдавший со стороны, тихо посмеивался. Переноска мебели оказалась самым сложным испытанием. Не физически, морально. Хозяин — эксцентричный старик, коллекционировавший статуи лающих собак, — требовал расставить их в строго определённом порядке и под определенным углом. — Нет, нет, эта должна смотреть на восток! — Но она смотрит на восток, — сказал Обито. — На северо-восток! Чувствуй разницу! — Приподняв указательный палец вверх, поучал его мужчина. Обито чувствовал только желание придушить старика. Рин пыталась быть дипломатичной. Какаши просто брал статуи и ставил их туда, куда показывал старик. Дайаку сидел на люстре и сверху каркал комментарии. — Твой ворон, кажется, смеётся надо мной, — прошипел Обито. — Он смеётся надо всеми, — успокоила его Рин. — Это его способ самовыражения. Наконец, последняя миссия — поимка хулигана в парке. Хулиганом оказался мальчик лет девяти с рогаткой и нагловатой улыбкой. Он уже успел запугать стайку малышей, выстрелив им под ноги пластиковыми шариками. — А ну стоять! — заорал Обито, выскакивая из кустов. Хулиган выстрелил ему в лоб. Обито схватился за голову, выпучил глаза и рухнул на траву — больше от неожиданности, чем от боли. — Обито! — Рин бросилась к нему. — Я ослеп! — закричал Обито. — Я ничего не вижу! — Это потому, что ты закрыл глаза, — спокойно сказал Какаши. Обито открыл глаза, посмотрел на Какаши. Посмотрел на хулигана, который уже собирался удрать. — Лови его! — заорал Обито. Какаши не двинулся с места. Но Дайаку сорвался с плеча, догнал мальчишку, схватил его за воротник и вернул обратно. — Твой ворон опять все за меня делает! — обиженно сказал Обито. — Ты сам упал от пластикового шарика, — напомнила Рин. — Он попал в больное место! — В лоб? — У меня очень нежный мозг, его нужно беречь! Какаши передал хулигана в руки патруля, который как раз подошёл. Мальчишка грозил кулаком Дайаку, но ворон каркнул так зловеще, что тот побледнел и пообещал больше никогда не стрелять. Минато подвёл итог дня: — Пять миссий выполнены. Команда сработала… — он замялся, подбирая слово, — …с характером. Завтра тренировка. Послезавтра — миссия ранга C. — Ранга C? — Рин удивилась. — Уже? — Вы готовы, я верю в вас. Не вечно же вам сидеть на D-ранговых. Какаши не был согласен, но его скоромное мение, никто не спрашивал. Обито же выпрямился, забыв про ушибленный лоб. — Наконец-то настоящая работа! Какаши, слышал? Ранг C! Мы уже почти доросли до серьёзных заданий! — Не ори, я рядом, — сказал Какаши, затыкая уши. Дайаку каркнул, и все поняли, что он смеётся. Вечером, после того как команда разошлась, Какаши направился не домой, а в северную часть Конохи. Там, в подвале старого склада, находилась временная лаборатория Орочимару. Учёный предпочитал не светиться в центре деревни, но и не зарывался глубоко — чтобы в случае чего быстро легализоваться, ну и чтобы ослабить бдительность верхушки Конохи. Какаши постучал условным сигналом: три коротких, два длинных. Дверь открылась сама. — Входи, Хатаке-кун, — раздался из темноты спокойный голос. — Ты вовремя. У меня есть новая зацепка по печатям из дневника. Внутри лаборатории пахло старыми свитками, формальдегидом и чем-то неуловимо сладковатым — возможно, травами. Орочимару сидел за столом, склонившись над развёрнутым свитком. Его длинные чёрные волосы были собраны в низкий хвост, жёлтые глаза горели в полумраке. Вроде там был безумный блеск, перемешанный с усталостью. — Вы нашли связь с рунами Узумаки? — спросил Какаши, садясь на табурет. Дайаку спрыгнул с плеча, устроился на спинке стула и прикрыл глаза. — Не просто связь, — Орочимару пододвинул к нему свиток. — Смотри. Символы из твоего сна повторяют структуру якорных печатей, но в зеркальном отображении. Если я прав, то оригинальный автор — тот, кто писал дневник — использовал модифицированную версию узумакского протокола. — И что это значит? — Это значит, что он был из клана Узумаки. — Орочимару усмехнулся. — Или имел с ними тесную связь. Кроме того, я сопоставил хронологию. Его записи относятся к эпохе до основания Конохи. В то время Узумаки еще не так активно торговали с другими кланами, но вполне возможно, что автор дневников был свидетелем первых войн за объединение, а возможно он жил еще позже. Какаши задумался, Дайаку приоткрыл один глаз. — Если он жил так давно, — сказал Какаши, — то как его дневник оказался в Стране Волн? Да ещё в доме пыток, где позже… где случилось то, что случилось? Да.. Какаши все же пришлось рассказать Орочимару, кто он такой, он хотел все исправить, и если уж его так долго обрабатывали на раскрытие тайны, то почему нет. Возможно змей ему поможет. — Хороший вопрос. — Орочимару встал, прошёлся по комнате, сегодня и в его дживениях, и в голосе, не было ни открытой угрозы, ни безумия, он был каким то расслабленным. — Моя теория: он создал несколько копий. Или же сам переносился во времени, как ты, и оставлял их в ключевых точках. В Стране Волн, где время особенно тонкое, печати сохранились лучше всего. — Поэтому меня туда затянуло в момент смерти. — Какаши не спрашивал — утверждал. — Совершенно верно. Та комната стала якорем. А ты тем, кто этот якорь активировал. Дайаку едва заметно кивнул. Какаши не видел, но Орочимару, кажется, что-то уловил краем глаза. — Твой ворон сегодня что-то особенно задумчив, — заметил учёный. — Он всегда задумчив, — ответил Какаши. — Просто иногда это заметно. — Кар, — тихо подтвердил Дайаку, и в этом карканье послышалась лёгкая ирония. Орочимару продолжал: — Я хочу попробовать кое-что. Скопировать твои символы и наложить их на современную печатную базу. Возможно, так мы вычислим другие точки, где время истончено. — Это не опасно? — Всё опасно, Хатаке-кун. Но я предпочитаю опасность с расчётом, а не безрассудство. Какаши кивнул. Он уже привык к методам Орочимару — тот всегда держал слово и никогда не рисковал по-настоящему, если не был уверен на восемьдесят процентов. — У вас есть что-то ещё? — спросил Какаши, вставая. — Есть. — Орочимару достал из ящика стола небольшой свёрток и протянул мальчику. — Это копия нескольких страниц из дневника. Твоя часть, но переведённая в современную нотацию, изучи. Когда будет время. — Спасибо. — Не благодари. Если наша теория верна, мы оба заинтересованы в том, чтобы понять, как работает эта машина времени. — Орочимару улыбнулся своей холодной улыбкой. — Кстати, я слышал, ваша команда наконец получит миссию ранга C. Поздравляю. — Откуда знаете? — У меня везде глаза и уши. И змеи. — он взмахнул рукой, и из темноты выполз небольшой питон, устроившийся на плече учёного. — Держи меня в курсе, если что-то пойдёт не так. Особенно если это будет связано с нестабильностью времени. Какаши вышел из лаборатории уже затемно. Дайаку сидел на плече, перебирал лапками и молчал — пока они не отошли на безопасное расстояние. — Он опасно умён, — сказал ворон. — Знаю.

***

Через два дня Минато собрал команду у ворот деревни. — Наше задание, — объявил он, развернув свиток, — сопровождение торгового каравана до границы Страны Огня. Маршрут проходит через Северный лес, где в последнее время участились нападения разбойников. Наша задача — обеспечить безопасность груза и людей. — Наконец-то! — Обито сжал кулак. — Настоящая битва! — Обито, не горячись, — осадила его Рин. — Может, вообще без боя обойдётся. — А если нет? Я покажу им, на что способен будущий Хокаге! Какаши промолчал. Он чувствовал лёгкое напряжение — не потому, что боялся разбойников. А потому, что в прошлой жизни одной из первых миссий его команды стало столкновение с ниндзя из Скрытого Тумана. Там Обито впервые серьёзно ранили. А Рин впервые пришлось делать операцию в полевых условиях. Но в этой ветке реальности детали могли измениться. Да и они раньше получили миссию, чем в прошлый раз. Караван состоял из трёх повозок, гружёных тканями, специями и керамикой. Торговцы — двое мужчин и одна женщина — были суровыми, немногословными людьми, привыкшими к опасностям. — Главное — не трогайте товар, — предупредил старший, лысый крепыш с крючковатым носом. — И если нападут защищайте повозки, а не нас. Мы сами за себя постоим. — Так и поступим, — кивнул Минато. Обито хотел возразить, но его перебил Какаши: — Товар это цель, люди — средство. Без товара нападающие уйдут. Без людей, могут вернуться с подкреплением. Торговец уважительно посмотрел на мальчика. — А ты смышлёный. Сколько лет? — Восемь. — Хороший возраст, чтобы понимать такие вещи. Обито надулся, но спорить не стал. Дорога первые два часа была скучной. Лес стоял зелёной стеной, птицы пели, солнце припекало. Обито клевал носом. Рин читала медицинскую книжку. А Какаши смотрел по сторонам, отмечая малейшие изменения в чакре. Дайаку летел впереди, как разведчик. — Кар, — раздалось издалека. — Дайаку что-то нашёл, — сказал Какаши. Минато отложил книгу. — Засада? — Не уверен. Остановитесь, я проверю. Какаши исчез в кустах, сделав несколько бесшумных шагов. Дайаку кружил над поляной впереди. В лесу действительно кто-то был, но не шиноби, а обычные люди. Их было пятеро, все были вооружены дубинами и мечами, и пряталась за волунами. Какаши вернулся. — Пять человек, без чакры, разбойники, из оружия мечи и дубинки. Сидят в засаде за камнями в трёхстах метрах. — Что будем делать? — спросила Рин. — Я мог бы обезвредить их сам, — сказал Какаши. — Нет, — отрезал Минато. — Это командная миссия. Действуем вместе. Они разработали простой план. Обито и Рин пойдут открыто, привлекая внимание. Какаши обойдёт с фланга и свяжет разбойников, пока они отвлеклись. Минато останется с караваном на случай, если это не все. Всё произошло быстрее, чем ожидалось. Обито вышел на поляну, раскинул руки и закричал: — А ну сдавайтесь, разбойники! Перед вами Учиха Обито, будущий Хокаге! Разбойники выскочили из-за камней, замахали дубинами. Рин отскочила в сторону, выпустила дымовую шашку (Минато дал ей на всякий случай). Пока они кашляли и протирали глаза, Какаши бесшумно зашёл со спины и связывал их по одному — шаг, петля, узел. Шаг, петля, узел. Через минуту все пятеро лежали на земле, связанные собственной же верёвкой. — Ничего себе, — выдохнул Обито. — Ты их за минуту уделал! — Ты отвлёк их, — сказал Какаши. — Без тебя я бы не успел. — В глазах Обито зажглась гордость. — Да я! Я же говорил, что я отличный отвлекающий манёвр! — Ты просто громкий, — улыбнулась Рин. — Это моя суперсила! Минато подошёл, оглядел связанных разбойников и кивнул. — Хорошая работа, команда. Теперь передадим их патрулю на посту в соседней деревне. Караван может продолжать путь. Торговцы, наблюдавшие за стычкой из-за повозок, выдохнули. Крепыш с крючковатым носом подошёл к Какаши и протянул ему небольшой мешочек. — Это не оплата миссии, — сказал он. — Это лично от меня. За то, что всё прошло тихо и без потерь. Какаши посмотрел на мешочек, взвесил на ладони. Потом отдал Рин. — Поделите с Обито. И купите что-нибудь. — А ты? — спросила Рин. — Мне не нужно. Дайаку каркнул, разворачиваясь в полёте, и сел на плечо хозяину. — Ты врёшь, — сказал ворон тихо, чтобы никто не слышал. — Я знаю, — ответил Какаши. Весь дальнейший путь ни кто не нападал. Обито, в редкие моменты кричал что то не сусветное и то, как он устал, но почти весь путь просто клевал носом, борясь со сном. Рин о чем то разговаривала с Минато-сенсем. А Какаши, как обычно предовался своим мыслям. Доставив караван в деревню, он выдвинулись обратно. Обито больше всех кричал, что теперь можно передвигаться верхними путями, а не тащиться по земле. Вернулись они в Коноху к вечеру. Солнце садилось за крышами, окрашивая небо в розовый и золотой. Минато похвалил команду, дал указания на завтра и растворился в сумерках — у него была встреча с Кушиной, о которой он не говорил, но все знали. Обито ушёл домой, размахивая мешочком с деньгами и уже планируя, сколько рисовых шариков он сможет купить. Рин попрощалась и побежала помогать матери с ужином. Какаши остался один. — Сегодня ты отлично справился, — сказал Дайаку. — Я всегда отлично справляюсь, — ответил Какаши. — Не всегда, иногда ты бываешь чересчур скучным, что хоть и не отменят того, что все проходит хорошо, но делает все слишком пресным. — А сегодня тебе не было скучно? — Сегодня ты связал пятерых мужиков за минуту. Это было весело. — Для тебя — весело. Для них — нет. — А мне какое дело до них? Я ворон, у меня лапки с коготками. Какаши усмехнулся. Дайаку иногда умел рассмешить его — по-своему, каркающе-саркастически. Они шли по улице, освещённой масляными фонарями. Где-то играли дети. Где-то ругалась жена с мужем. Жизнь шла своим чередом. — Дайаку, — сказал Какаши. — Что? — Спасибо, что ты рядом. Ворон помолчал. Потом ответил непривычно серьёзно, без обычного сарказма: — А куда я денусь. Ты моя единственная надежда снова стать человеком. Даже если этот процесс займёт ещё сто лет. — Он не займёт сто лет. — Откуда знаешь? — Чувствую. А еще я не доживу до ста лет. Они замолчали, Дайаку прижался к щеке Какаши — теплый, живой, настоящий. Какаши подумал, что, несмотря на все странности, сны, дневники, предстоящие битвы и возможные жертвы, сегодня был хороший день. Обычный, почти спокойный, с глупыми миссиями, смешным Обито, заботливой Рин, вечно читающим Минато и наглым вороном на плече. Таким, каким должно быть детство ниндзя. Он знал, что впереди будет гораздо темнее. Но сейчас — сейчас было достаточно этого света. Он зашёл в дом, снял маску, бросил её на стул. Дайаку устроился на подушке. — Завтра, — сказал ворон, закрывая глаза, — надеюсь, не будет миссий с пропавшими кошками. Я их ненавижу. — А ты их ловил? — Нет, но смотреть, как вы мучаетесь, тоже утомительно, да и снимать их не шибко интересно. Но вы без меня совершенно не справляетесь. — Спи, наглец. Какаши выключил свет. В темноте только слышалось ровное дыхание мальчика и изредка — тихое карканье ворона во сне.