Часть 8

Миве было четыре года, когда она впервые поняла, что мир несправедлив. Она гуляла одна, мама разрешала, потому что двор был знакомым и все друг друга знали. Но в тот день во дворе оказались чужие. Трое мальчишек, года на 3-4 старше её. Она не помнила, с чего началось. Кажется, они просто увидели её куцый хвостик и решили, что это смешно. — Эй, короткохвостая! — крикнул один, рыжий и веснушчатый. — Ты что, крыса? — Я не крыса, — ответила Мива, надувая губы. — А кто? Белка? У белок хвосты пушистые. А у тебя — обрубок. Мальчишки засмеялись. Мива покраснела. Около двух месяцев назад на ее глаза попались ножницы, кто же знал, что парикмахером ей рано становится. Мама не стала ругаться и даже сказала, что выглядит красиво. — Отстаньте, — сказала она и попыталась уйти. Но они не отстали. Рыжий схватил её за хвост и дёрнул. Мива вскрикнула и вырвалась, но второй, с толстым лицом и маленькими глазками, толкнул её в плечо. Она упала в лужу, платье быстро намокло, в волосах застряла грязь. — Плакса! — заорали они. — Маленькая плакса! Мива не плакала, она сжимала зубы и смотрела на них зелёными глазами, в которых кипела обида и злость. Третий мальчишка, самый высокий, замахнулся — она зажмурилась, ожидая удара. Но удара не последовало. Вместо этого раздался звон — металлический, резкий. Она открыла глаза. Перед ней стоял мужчина. Высокий, в тёмной одежде, с длинными белыми волосами, собранными в хвост. В руке он держал меч — белый, блестящий, такой красивый, что Мива замерла. Мальчишки разбежались, даже не оглянувшись. — Ты в порядке? — спросил мужчина. Голос был тихим, усталым, но добрым. Он опустился на корточки, протянул руку. Мива смотрела на него — на бледное лицо, на родинку под левым глазом, на глубокие морщины, которых, казалось, не должно быть у такого молодого лица. — Кто вы? — спросила она. — Прохожий, — ответил он. — Ты ушиблась? — Нет, — Мива помотала головой. — Только платье испачкала. Мама будет ругаться. Мужчина улыбнулся — грустно, тепло, почти по-отечески. — Мамы всегда ругаются. Это их работа. Он помог ей встать, отряхнул платье. Его пальцы были длинными, с мозолями на ладонях. Пахло от него металлом, зелёным чаем и чем-то ещё — чем-то, что Мива не могла определить. — Ты смелая, — сказал он. — Не плакала. — А зачем плакать? Они же ушли. — Ушли, но могло быть хуже, будь впредь осторожнее. — Вы их прогнали, — Мива посмотрела на меч. — Вы шибони? — Верно. — Круто! — она подпрыгнула. — Я тоже хочу стать шиноби! Мужчина покачал головой. — У тебя мало чакры, тебе будет трудно. — А что такое чакра? — Энергия, сила, которая есть внутри каждого. — У меня её мало? — Немного. Мива надулась. Это было несправедливо — она хотела быть ниндзя, как этот мужчина. Хотела защищать слабых. — Не расстраивайся, — сказал мужчина. — Шиноби это не только сила, это ещё и сердце. У тебя с сердцем всё в порядке. Он погладил её по голове, развернулся и ушёл. Белые волосы развевались на ветру. Мива смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Она не знала его имени. Но запомнила навсегда. Домой она пришла грязная, мокрая и с синяком на руке. Мама ахнула, папа выронил чашку. Они обыскали весь двор, всю улицу, спрашивали соседей — никто не видел Миву. А она просто стояла в темном переулке и смотрела, как уходит беловолосый ниндзя. — Мива! — мама схватила её за плечи. — Где ты была?! Мы обыскались! — На меня напали мальчишки, — сказала Мива. — Но меня спас один дядя, с белыми волосами и мечом. Папа замер. — С белыми волосами и мечом? — переспросил он. — Он был высокий? С хвостом? Бледный? — Да! — Мива кивнула. — Вы его знаете? Папа посмотрел на маму, мама побледнела. — Это Сакумо Хатаке, — сказал папа. — Белый Клык Конохи. — Он герой? — спросила Мива. — Был героем, — тихо ответил папа. Мива не поняла, что значит «был». Но запомнила имя. Сакумо Хатаке.

***

Какаши решился на это через месяц после того странного сна. Сон о доме пыток не оставлял его, снился периодически, раз в неделю, а то и больше. Он изучил весь дом, не заходя только в комнату, где были слышны стоны боли. Дневник неизвестного автора — страницы пожелтели, чернила выцвели, некоторые записи были размыты до полной нечитаемости. Но те, что сохранились, говорили о путешествиях во времени, о якорях и узлах, о том, что прошлое можно изменить, но каждая нить тянет за собой другие. «Время похоже на ткань, — прочитал Какаши сквозь пятна. — Один разрыв — и вся структура может пойти рябью. Но маленький стежок… если сделать его аккуратно…» Дальше было неразборчиво. Он перечитывал эту фразу десятки раз, пытаясь понять, что автор имел в виду. «Маленький стежок» — вероятно, небольшое изменение, которое не нарушит вероятность, но позволит проверить, как время реагирует. И Какаши решил попробовать. Он выбрал Минато не случайно. Минато был умным, наблюдательным и, что важнее, достаточно гибким, чтобы воспринять странную информацию без паники. К тому же его роль в будущем была огромна — смерть Четвёртого Хокаге стала поворотным моментом для всей деревни. Первый «стежок» был крошечным. Какаши подошёл к Минато на одной из улиц Конохи, когда тот возвращался с тренировки. Молодой джонин выглядел уставшим, но улыбался — как всегда. — Намиказе-сан, — окликнул его Какаши. — О, Какаши-кун! — Минато остановился. — Как дела? — Хорошо. — Какаши помолчал, собираясь с мыслями. — Вы знаете технику Хирайшин? — Знаю, — Минато улыбнулся шире. — А ты интересуешься пространственными техниками? — Я слышал, что она требует особой чувствительности к пространству. И что её сложно применять в дождливую погоду. Минато нахмурился. — В дождливую погоду? — он задумался. — Вообще-то, дождь не влияет на технику. Я использовал её и в ливень, и в снегопад. Откуда у тебя такая информация? Какаши пожал плечами. — Прочитал в старом свитке. Наверное, ошибка. Он развернулся и ушёл, оставив Минато в лёгком недоумении. Прошла неделя. Какаши внимательно следил за Минато — тот ничего не изменил в своих тренировках, продолжал использовать Хирайшин при любой погоде. Никаких видимых последствий. Первая попытка провалилась. Или нет? Какаши не был уверен. Возможно, информация была настолько незначительной, что время просто «съело» её, не отреагировав. Через две недели Какаши предпринял вторую попытку. На этот раз он выбрал тему, которая была более личной для Минато. В прошлой жизни Какаши знал, что Минато и Кушина поженились через несколько лет, но их отношения начались раньше. Однажды, в разговоре с Кушиной, Какаши услышал, как она жаловалась, что Минато никогда не делает ей комплиментов. — Вы сегодня выглядите уставшим, — сказал Какаши Минато, когда они случайно встретились в штабе. — Может, вам с Кушиной стоит отдохнуть вместе? Минато удивился. — С Кушиной? Мы… ну, мы просто друзья. — Она вчера жаловалась, что вы давно не ходили в пекарню, — спокойно соврал Какаши. — И что вы забыли про её день рождения. — День рождения? — Минато побледнел. — Когда? — Через три дня. Минато выглядел так, будто его ударили по голове. — Я… спасибо, Какаши-кун. Я должен кое-что сделать. Он выбежал из штаба, Какаши смотрел ему вслед и ждал. Через три дня он увидел Минато и Кушину, сидящих в пекарне. Кушина смеялась, в руках у неё был маленький свёрток — подарок. Минато сидел рядом, красный как помидор, и улыбался. Какаши заметил, что после этого дня Кушина стала чаще улыбаться. А Минато — чаще задерживаться взглядом на её лице. «Маленький стежок», — подумал Какаши. Ничего больше не изменилось. Война не началась раньше, деревня не рухнула. Просто двое людей стали чуть ближе. Эксперимент показал, что незначительные изменения в личной жизни не влияли на ход истории. По крайней мере, пока. Третья попытка была рискованнее. Какаши решил предупредить Минато о будущей угрозе — не о Девятихвостом, нет. О чём-то более мелком, что не должно было изменить основную линию. — Намиказе-сан, — сказал он, когда Минато тренировался на полигоне. — Вы знаете ниндзя по имени Кадзу? — Кадзу? — Минато опустил кунай. — Нет, кто это? — Один чуунин из отряда разведки. Через несколько недель он попадёт в засаду в Стране Волн. — Какаши говорил быстро, боясь, что передумает. — Его спасут, но он потеряет ногу. Если бы кто-то предупредил его заранее, он мог бы избежать этого. Минато смотрел на Какаши долго. В его глазах читалось недоумение, смешанное с тревогой. — Откуда ты знаешь это? — Я… видел во сне, — сказал Какаши. — У меня иногда бывают вещие сны. Минато не поверил и это было видно. Но он был слишком мягким, чтобы сказать об этом прямо. — Я поговорю с командованием, — сказал он. — Если такой чуунин существует, мы проверим. Через две недели Какаши узнал, что отряд разведки действительно попал в засаду. Но предупреждение Минато помогло — маршрут был изменён, и отряд вернулся без потерь. Ниндзя по имени Кадзу сохранил ногу. Минато нашёл Какаши на следующий день. — Твой сон сбылся, — сказал он, глядя на мальчика с новым выражением. — Кадзу жив и здоров. Спасибо. Какаши кивнул, не показывая облегчения. — Но, Какаши-кун, — Минато наклонился, понижая голос, — откуда ты действительно это знаешь? Не говори про сны. Я чувствую, что ты что-то скрываешь. Какаши молчал. — Ты не обязан говорить сейчас, — мягко сказал Минато. — Но если захочешь, я выслушаю. Он ушёл, оставив Какаши одного с его тайной. Какаши понял, что больше не может делать таких «стежков». Минато был слишком проницательным. Ещё одна подобная попытка — и он начнёт задавать вопросы, на которые Какаши не готов отвечать. Эксперимент показал, что будущее можно менять. Но каждый шаг приближал его к разоблачению.

***

С того сна прошло два года. Какаши продолжал тренироваться, выполнять миссии, расти. Он стал чуунином в шесть лет, и теперь, в восемь, был одним из самых перспективных молодых ниндзя Конохи. Но главное, что изменилось за эти два года — его отношения с Орочимару. Они встречались несколько раз. Всегда случайно — в штабе, на улице, в библиотеке. Но Какаши знал, что случайностей не бывает. Орочимару наблюдал за ним. — Ты стал сильнее, Хатаке-кун, — сказал Орочимару при одной из встреч. Голос его был тихим, почти ласковым. — Но сила без цели — пустой звук. — У меня есть цель, — ответил Какаши. — Какая? — Стать сильнее. Орочимару усмехнулся. — Ку-ку-ку. Ты же понимаешь, что это замкнутый круг. Сила ради силы — удел глупцов. Тебе не идёт. — А что вы предлагаете? — Искать знание, — Орочимару наклонил голову. — Понимать, как устроен мир. Тогда сила придёт сама, как инструмент. Какаши промолчал. — Ты видел что-то, чего не видели другие, — продолжил Орочимару. — Я чувствую это. — Ничего такого я не видел, не выдумывайте, Орочимару-сан. — Жаль. — Орочимару развернулся, но на полпути остановился. — Если передумаешь — ты знаешь, где меня найти. Он ушёл, бесшумно, как змея. Такие разговоры повторялись раз в несколько месяцев. Орочимару не давил, не угрожал. Он просто… присутствовал. Задавал вопросы. Иногда рассказывал о своих исследованиях — о границах человеческого тела, о регенерации, о проклятых печатях. Какаши слушал. Не потому, что ему было интересно — хотя иногда было. А потому что знал: Орочимару опасен. И лучше держать его на расстоянии, но в поле зрения. Однажды, после особенно тёмного разговора о природе смерти, Какаши спросил: — Вы не боитесь умереть? Орочимару посмотрел на него долго. А после с усмешкой ответил: — Боюсь, о-о-о, ты не представляешь, насколько я боюсь смерти. Но не так, как ты или другие. Я боюсь не смерти — я боюсь не узнать всего, что можно узнать. Смерть — это конец познания, конец всего. А для меня это хуже любой боли, — Орочимару говорил об этом с полубезумной искрой в глаза. — Поэтому вы ищете бессмертие? — Поэтому, — Орочимару улыбнулся — холодно, безжизненно. — Ты тоже ищешь, Хатаке-кун. Просто пока не осознал этого. Какаши не ответил. Он знал, что Орочимару прав. Он искал, но не бессмертие, он искал второй шанс. Возможность изменить то, что уже случилось. Без последствий для него. Возможно, они были не так уж и разные. Но это только "возможно".

***

Тот сон приходил к Какаши ещё несколько раз, за эти два года. Не так часто, как вначале, примерно раз в несколько месяцев. Но он все так же оставлял на нем отпечатки. Сон всегда был одинаковым: он стоял в пустом доме, слышал свои стоны из соседней комнаты, а на стенах мерцали печати. Во второе свое посещение этого сна, он облазил весь дом, но не нашел еще чего то интересного или неизвестного. Какаши решил обосноваться в той, главной, комнате. Каждый раз пытался расшифровать и прочесть что то новое в дневнике. Он буквально заучил то, что смог прочитать. «День сорок третий. Я понял, что время — это не река. Река течёт в одном направлении. Время — это океан. В нём есть течения, водовороты, подводные горы. Можно плыть против течения, но за это придётся заплатить.» Какаши перевернул страницу. «Якоря — это точки, где время тоньше. Если поставить печать в такой точке, можно зафиксировать сознание. Тело умрёт, но разум вернётся назад. Ключ — в крови и в желании.» Дальше было размыто. «…ошибка… нельзя менять крупные события… но маленькие… маленькие можно. Они создают рябь, которая…» И снова пятна. Какаши перелистнул ещё несколько страниц, но текст становился всё более нечитаемым. Только последняя запись была разборчивой: «Если ты читаешь это, значит, якорь сработал. Ты вернулся. Не пытайся всё исправить сразу. Начни с малого. И помни: каждый твой шаг создаёт новую ветку реальности. Старая не исчезает — она просто становится одной из многих.» Из этого Какаши понял главное, он может изменять все, не войну к примеру, а что то не такое значительное. Сначало это может быть предупреждение о ранение, после о смерти, главное делать это ненавязчиво и смотреть на результат. Мир должен привыкнуть и подстроиться под эти перемены. А еще он выяснил главное: он не один такой. Кто-то до него уже пытался путешествовать во времени. И, судя по дневнику, у него получилось. Какаши проснулся с чувством, что ответы где-то рядом. Но пока — недосягаемы.

***

День формирования команд наступил неожиданно. Какаши знал, что это случится, но в этот раз всё было иначе. Он был старше, сильнее, и у него за плечами был опыт тридцати с лишним лет. Третий Хокаге объявил список. Какаши Хатаке, Обито Учиха, Рин Нохара — команда под руководством Минато Намиказе. Обито, стоявший в толпе, скрестил руки на груди и надул губы. — Опять этот зазнайка, — пробормотал он, косясь на Какаши. Рин улыбнулась — тепло и примиряюще. — Мы же знаем его с академии, Обито. Может, он не такой плохой? — Он вообще не разговаривает! С ним невозможно! — А ты попробуй. Какаши слышал их перешёптывания, но не обернулся. Он стоял прямо, глядя перед собой, и чувствовал, как внутри поднимается волна воспоминаний. Обито живой и шумный. Рин добрая и заботливая. Минато молодой и сияющий. В прошлой жизни он не ценил их. Был слишком занят собой, своей болью, своим одиночеством. В этой жизни всё будет иначе. Он поклялся себе в этом. После церемонии Минато позвал команду на мост — тот самый мост, где они должны были познакомиться. — Привет, — сказал он, улыбаясь своей солнечной улыбкой. — Я Минато Намиказе. Люблю тренироваться и есть рамен. Не люблю, когда опаздывают. Обито покраснел — он всегда опаздывал, не то чтобы он делал это намеренно. — А теперь вы, — продолжил Минато. — Расскажите о себе. — Я Рин Нохара! — звонко сказала девочка. — Люблю данго и медицину. Мечтаю стать хорошим медиком, как Цунаде Сенджу. — Я Учиха Обито! — выпалил Обито, выпятив грудь. — Будущий Хокаге! Люблю… ну, всё люблю! Не люблю, когда меня недооценивают! Минато повернулся к Какаши. — Хатаке Какаши, — сказал тот. — Люблю тренироваться. Не люблю тратить время. Мечтаю… — он замялся. — Мечтаю стать сильным. Обито фыркнул. — Как всегда, ничего личного. — А что ты хотел услышать? — спросил Какаши. — Ну… может, что ты тоже хочешь стать Хокаге! Или что любишь котов, к примеру! — Я люблю котов, но отдаю предпочтение собакам, — сказал Какаши. Обито опешил. — Правда? — Правда. — Тогда… тогда… — Обито запутался. — Тогда почему ты никогда не говорил? — Ты не спрашивал. Рин рассмеялась, а Минато улыбнулся. — Ну что, команда, — сказал он. — Завтра наше первое испытание, будьте готовы. — Какое? — спросил Обито. Но Минато уже исчез в спешке Хирайшина. На следующий день они встретились на полигоне. Минато стоял в центре, заложив руки за спину. В его руке позвякивали два колокольчика. — Правила простые, — сказал он. — Вы должны отнять у меня колокольчики до того, как сядет солнце. Кто не получит колокольчик — тот не пообедает. И отправится обратно в академию. Обито выпучил глаза. — Вы серьёзно?! — Абсолютно. Какаши знал это испытание. В прошлой жизни он провалил его — действовал в одиночку и не доверял команде.В этот раз всё будет иначе. — У нас есть план? — спросила Рин, глядя на Какаши и Обито. — План такой, нападаем вместе, — сказал Какаши. — Я сам могу! — возразил Обито. — Можешь, но ты проиграешь. — С чего ты взял?! — Потому что Минато-сенсей — один из сильнейших ниндзя Конохи. В одиночку его не взять. Обито хотел возразить, но Рин положила руку ему на плечо. — Он прав, Обито. Давай попробуем вместе. Они атаковали первыми. Какаши использовал сюрикены, чтобы отвлечь внимание, Обито попытался зайти со спины, Рин — с фланга. Минато уклонялся с лёгкостью, будто танцевал. — Неплохо, — сказал он, уходя от очередной атаки. — Но вы не скоординированы и вам не хватает скорости. Обито разозлился и бросился вперёд с криком. Минато схватил его за руку, закрутил и приземлил на лопатки. — Обито, не горячись. — Пусти! — Нет. Какаши в этот момент бросил кунай, целясь в колокольчики. Минато ушёл в сторону, но Какаши уже был рядом — он использовал технику замены, подставив вместо себя клона, и оказался прямо за спиной сенсея. Пальцы почти коснулись колокольчика. Минато исчез — техника Хирайшин. — Хорошая попытка, — раздался голос сверху. Минато стоял на ветке, улыбаясь. Колокольчики по-прежнему висели у него на поясе. — Но вы забыли главное, — сказал он. — Шиноби должен действовать не только телом, но и умом. Какаши замер, в прошлой жизни Минато сказал эту фразу после того, как они провалились. И тогда Какаши понял, что ошибался. — Сенсей, — сказал он. — Я знаю, что вы хотите сказать. — Да? — Минато приподнял бровь. — Мы должны работать в команде. Не как трое одиночек, а как одно целое. Обито, поднимавшийся с земли, замер. — Что ты несёшь? — спросил он. — То, что без вас я не справлюсь, — ответил Какаши. — И вы без меня — тоже. Он посмотрел на Рин, потом на Обито. — Давайте попробуем ещё раз. Но на этот раз — вместе. Рин кивнула, а Обито нахмурился, но нехотя дал согласие. Вторая атака была другой. Они не разбивались — держались вместе, прикрывали друг друга. Какаши атаковал в лоб, Обито — с фланга, Рин поддерживала отвлекающими техниками. Минато уклонялся, но уже не так легко. Его скорость никуда не делась, но ему приходилось учитывать трёх противников одновременно. Он исчез снова — и появился за спиной Обито. Но Какаши ждал этого, он бросил кунай не в Минато, а в Обито — точнее, в пространство рядом с ним. Минато рефлекторно ушёл в сторону, и Обито оказался свободен. — Сейчас! — крикнул Какаши. Обито рванул вперёд, схватил колокольчики и откатился в сторону. — Есть! — заорал он, поднимая трофей над головой. Минато остановился. Посмотрел на них. Потом рассмеялся — искренне, радостно. — Вы все прошли, — сказал он. — Поздравляю. — Но ведь колокольчиков два! — сказала Рин. — Разве это не означает… — Это означает, что вы поняли главное. — Минато подошёл к ним. — Шиноби не должен действовать в одиночку. Команда — это семья. Вы прикрываете друг друга, помогаете и доверяете друг другу. Он посмотрел на Какаши. — Ты понял это быстрее, чем я ожидал. Какаши опустил голову. — У меня был хороший учитель, — сказал он. Он не уточнил, что имел в виду.

***

Они сидели на траве, ели якитори, что принесла Рин. Обито жевал с таким видом, будто не ел неделю. — Ты сегодня был хорош, — сказал он неожиданно Какаши. — В смысле… ну, с кунаем. — Спасибо, — ответил Какаши. — И ты не пытался всё сделать сам. Это… это было правильно. Какаши посмотрел на него. Обито краснел — он не умел говорить комплименты. — Ты тоже был хорош, — сказал Какаши. — Твоя скорость улучшилась. — Правда? — Обито просиял. — Правда. Рин улыбнулась, глядя на них. — Вы оба были хороши, — сказала она. — Мы хорошая команда. — Да, — согласился Какаши. — Хорошая. Он смотрел на них — живых, настоящих, ещё не тронутых войной и смертью. Обито с его оранжевыми очками и вечными жалобами. Рин с её доброй улыбкой и рисовыми шариками. В прошлой жизни он потерял их. В этой, он умрёт сам, но позволит жить им. — О чём задумался? — спросила Рин. — О будущем, — ответил Какаши. — Оно будет светлым, — сказала Рин. — Я верю. Какаши кивнул, он тоже хотел верить. Минато сидел чуть поодаль, наблюдая за ними. В его глазах было что-то — гордость? надежда? — Завтра начинаются миссии, — сказал он. — Отдыхайте сегодня. — Мы готовы! — заявил Обито. — Посмотрим, — улыбнулся Минато. Солнце садилось. День заканчивался. Какаши смотрел на закат и думал о том, что это только начало. Впереди были миссии, тренировки, сражения. Впереди были боль и потери. Но сегодня — сегодня было хорошо. Он закрыл глаза и позволил себе просто дышать.